В 1462 году на московский престол взошел великий князь Иван Васильевич (в наших учебниках Иван III). Этот государь окончательно освободил Русь от ордынской зависимости, объединил русские земли в единое государство, создал новое войско, издал первый общерусский судебник и сделал еще много важных преобразований и свершений. С его правления начинается новый этап русской истории – история централизованного русского государства, глава которого принял в 1547 году царский титул...

Как в этом государстве обстояло дело с образованием? Поначалу –  довольно скверно. В 1499 году новгородский епископ Геннадий (интеллектуал, книжник, активный борец с ересями) пишет предстоятелю русской церкви митрополиту Симеону:

«Да бил есми челом Государю Великому Князю, чтобы велел училища учинити; а ведь яз своему Государю воспоминаю на его же честь да и на спасение, а нам бы простор был: занеже ведь толко приведут кого грамоте горазда, и мы ему велим одны октении учити, да поставив его да отпущаю боржае, и научив как ему божественая служба совершати; ино им на меня ропту нет. А се приведут ко мне мужика, и яз велю ему апостол дати чести и он, не умеет ни ступити, и яз ему велю псалтырю дати и он и по тому едва бредет, и яз его оторку, и они извет творят: «земля, господине, такова, не можем добыти кто бы горазд грамоте»: ино де ведь-то всю землю излаял, что нет человека в земле, кого бы избрати на поповство.

А яз того для бью челом Государю, чтобы велел училища учинити, да его разумом и грозою, а твоим благословеньем, то дело исправится; а ты бы, господин Отец наш, Государем нашим, а своим детем Великим Князем, печаловался, чтобы велели училища учинити; а мой совет о том, что учити во училище, первое азбука граница истолкована совсем, да и подтителные слова, да псалтыря с следованием накрепко; и коли то изучят, может после того проучивая и конархати и чести всякыя книги».

Получается, что на рубеже XV–XVI вв. даже в Новгороде, втором по величине городе страны, некогда славном своей ученостью, у владыки возникают проблемы с поиском грамотных людей для рукоположения в священный сан.

Впрочем, в столице ситуация обстояла еще хуже. В 1461 году предстоятелем русской Церкви стал митрополит Феодосий.  Энергичный иерарх начал наводить порядок в среде московского приходского духовенства, уделяя особое внимание его грамотности и нравственному облику. Неграмотных попов владыка отстранял от службы и извергал из сана. И таких оказалось немало. На московском посаде многие церкви стояли без священников, и прихожане стали роптать. Великий князь поддержал горожан, и Феодосий в 1464-м году оставил митрополию.

Последовавшее спустя три десятка лет предложение новгородского владыки об учреждении училищ также было оставлено великим князем без ответа.

Стоит обратить внимание на два факта, по-видимому, помешавших Государю всея Руси обратить внимание на сферу русского просвещения. Первый из них носит объективный, а второй – субъективный характер.

Лишенная собственных источников драгоценных металлов, не имеющая устойчивого выхода к морской торговле и развитого мореплавания, с не слишком развитым ремеслом, да еще и платившая до 1471 года изрядного размера татарскую дань, новорожденная Русь была весьма бедным государством. Бедным в самом прямом смысле слова. Достаточно почитать духовные наших великих князей, где наряду с земельными владениями перечисляются немногие сокровища княжеской казны, чтобы понять это.

Создание училищ требует средств и средств довольно заметных. Эти средства требовалось найти, для этого нужна была воля Великого князя, а он таковую не высказал.

Почему? Вот здесь стоит обратить внимание на жизненный путь первого Государя всея Руси. Он родился в 1440 году, через три года его отец попадает в плен в битве под Суздалем. Когда мальчику было 6 лет, начинается мятеж Дмитрия Шемяки. Отец схвачен, ослеплен и заточен врагами. Ивана Васильевича и его младшего брата спасли верные слуги, но потом ребенок оказывается в заточении вместе с отцом. Чудесное освобождение, продолжающаяся межкняжеская война. В 1452 году Иван Васильевич в возрасте 12 лет участвует в крупном военном походе московских войск против мятежного князя Дмитрия Шемяки. Летом того же года вступает в династический брак, а с 1456 года упоминается в официальных документах как соправитель отца – великого князя Василия II. В 1459 году Иван Васильевич уже самостоятельно командует войсками, развернутыми на окском оборонительном рубеже («Береге») против казанской орды, в 1460-м – он руководит Москвой во время похода своего отца к Новгороду и одной угрозы расправы с его стороны оказывается достаточно, чтобы смирить восставших новгородцев. Когда в возрасте 23 лет в 1462 году он вступает на московский престол, за его плечами была суровая школа жизни, в которой приключений хватило бы не на один роман или сериал, но в которой не было места обычной школе.

Скорее всего, грамоту Иван Васильевич все-таки знал. Но он был совершенно чужд русской интеллектуальной традиции. Он хорошо понимал военное дело, дипломатию, был справедливым судией и мудрым Государем, но книжное дело, литература, ученость – все эти сферы не попадали в поле его внимания.

Но сам по себе процесс создания единой русской государственности не мог не вызвать оживления интеллектуальной культуры. И действительно, во время правления великого князя Василия Ивановича (1505-1533), появляется целый ряд интересных литературных и историософских произведений.

Но в целом, ученость вызывала у руководства Русского государства и Церкви сдержанное, а часто и настороженное отношение. Показательная в этом плане судьба греческого богослова Максима Грека, прибывшего на Русь в 1518 году. Он вел активную деятельность по исправлению церковных книг и созданию новых переводов с греческого на русский. Однако, в 1525 году церковный собор обвинил его в сношениях с турками и даже в ереси. Многие годы опальный интеллектуал был вынужден провести в очень жестких условиях.

Как справедливо отметил современный историк Дмитрий Михайлович Володихин, «Россия родилась и росла в условиях непрекращающихся войн, притом на очень слабой экономической основе. Все силы государства уходили на оборону рубежей и отвоевание старинных русских областей. Общество милитаризировалось до предела. Русский дворянин или как говорили в ту пору, «служилый человек по отечеству», с детства научался тому, чтобы иметь готовность во всякий день вскочить в седло и отправиться в дальний поход по приказу государеву…»

Проблема создания учебных заведений не была решена удовлетворительно вплоть до начала самостоятельного правления первого русского царя Ивана IV Грозного. При всех трагических и сложных обстоятельствах своего детства и юности, этот государь получил неплохое образование, любил книжное чтение и сам нередко брал в руки перо. Это было заслугой митрополита Макария, который возглавлял русскую Церковь с 1542 по 1563 годы.

Созванный по инициативе государя и предстоятеля Русской Церкви Церковный собор, вошедший в историю как Стоглав, в 25 главе своих постановлений с некоторой горечью констатировал наличие серьезной проблемы с образованием даже для духовенства.

О дьяцех хотящих во дьяконы и в попы ставится. Глава 25

О ставленикех хотящих во дьяконы и в попы ставитися, а грамоте мало умеют. И святителем их поставили иносопротивно священным правилом. А не поставити, иносвятыя церкви без пения будут, а православные хрестъянеучнут без покаяния умирати. И святителем избирати по священным правилом в попы, ставити 30 лет, а в диаконы 25 лет. А грамоте бы умели, чтобы могли церковь божию содержати и детей своих духовных, православных хрестьян, управити могли по священным правилом, да о том их святители истязуют с великим запрещением, почему мало умеют грамоте. И они ответ чинят: «Мы, де, учимся у своих отцов или у своих мастеров, а инде нам учитися негде. Сколько отцы наши и мастеры умеют, потому и нас учат». А отцы их и мастеры их и сами потому ж мало умеют и силы в божественном писании не знают, а учитися им негде.

А преже всего в росийском царствии на Москве и в великом Новегороде и по иным городоммногия училища бывали, грамоте и писати и пети и чести учили. И потому тогда грамоте и писати и пети и чести гораздых много было. Но певцы и четцы и добры писцы славны были по всей земли и до днесь.

К середине XVI века в Русском государстве не было училищ даже для духовенства, а о прежних домонгольских учебных заведениях осталась только добрая память. Впрочем, Собор не только обозначил наличие проблемы, но принял меры по исправлению ситуации.

О училищах книжных по всем градом. Глава 26

И мы  о том по царскому совету  соборне уложили, в царствующем  граде Москве и по всем градом  тем же протопопом и старейшим  священником и со всеми священники  и дьяконы кийждо во своем  граде, по благословению своего  святителя избрати добрых духовных  священников и дьяконов и дьяков  женатых и благочестивых, имущих  в сердцы страх божий, могущих  и иных пользовати, и грамоте  бы и чести и писатигоразди. И у тех священников и у дьяконов и у дьяков учинити в домех училища, чтобы священницы и дьяконы и все православные хрестъяне в коемждо граде предавали им своих детей на учение грамоте и на учение книжного писма и церковного петия псалтырного и чтения налойнаго. И те бы священники и дьяконы и дьяки избранные учили своих учеников страху божию и грамоте и писати и пети и чести со всяким духовным наказанием, наипаче же всего учеников бы своих брегли и хранили во всякой чистоте и блюли их ото всякого растления, наипаче же от скверного содомского греха и рукоблудия и ото всякия нечистоты, чтобы им вашим брожением и поучением, пришед в возраст достойным быти священнического чину. Да учеников же бы есте своих во святых церквах божиих наказывали и учили страху божию и всякому благочинию псалмопению и чтению и пению и канарханию по церковному чину. А учили бы есте своих учеников грамоте довольно, сколько сами умеете. И силу бы им в писании сказывали по данному вам от бога таланту ничтоже скрывающе, чтобы ученицы ваши все книги учили , которые соборная святая церковь приемлет, чтобы потом и впредь могли не токмо себе, но и протчихпользовати и учити страху божию о всех полезных, также бы учили своих учеников чести и пети и писати, сколько сами оне умеют, ничтоже скрывающе, но от бога мзды ожидающе, а и зде от их родителей дары и почести приемлюще по их достоинству.

Эта глава предписывала учреждение в каждом городе нескольких училищ при храмах с наиболее грамотными священниками и диаконами. Принимать в новые учебные заведения разрешалось всех «добрых христиан», а их материальное обеспечение должны были обеспечивать родители учеников на добровольной основе. Программа училищ включала в себя чтение, письмо и церковное пение, т.е. была самой начальной.

Выполнялось ли это постановление или так и осталось на бумаге благим пожеланием? Поскольку указанные в нем учебные заведения не объединялись в какую-либо систему, а создавались каждая самостоятельно (что было обычной практикой для учебных заведений в Европе), то и почти никаких документальных свидетельств об их деятельности не осталось. Однако, они все-таки существовали, что подтверждается косвенными сведениями.

Во-первых, положение с грамотностью духовенства заметно улучшилось. В XVII столетии в источниках почти не встречаются упоминания о неграмотных попах, во всяком случае – в крупных городах. Более того, именно среда городского приходского духовенства станет одним из источников для кружка ревнителей древнего благочестия, а потом и вождей раскола.

Во-вторых, на московском печатном дворе активно печатается учебная литература. Так по данным советского библиографа А.А. Гусевой за XVII век вышло 24 издания азбуки общим тиражом 85400 экземпляров четыре издания букварей, 25 изданий «Псалтыри учебной» и т.д. Количество и тиражи изданий возрастают к концу столетия, что свидетельствует об устойчивом и возрастающем спросе на такую продукцию, а это, в свою очередь, говорит нам о том, что училища работали, и число учеников в них постепенно прибавлялось.

А как же дальше?

Дальше учителями становились книги. Как раз в это время появляются две технологии, которые совершенно меняют место книги в обществе.

Во-первых, вместе с монгольскими завоеваниями в Европу проникла технология изготовления нового писчего материала – бумаги. Впервые ее научились делать в Китае в первом веке по Рождестве Христовом.

Бумага быстро вытеснила пергамент из документооборота и книжного дела. В XVI веке на пергаменте писались только особо важные грамоты или очень дорогие книги.

Как и пергамент, бумага на Руси была привозной, но ее цена и доступность не шли ни в какое сравнение с тщательно обработанной кожей.

Доступность материала заметно снизило стоимость даже рукописной книги, сделав ее из эксклюзивного изделия, обычным ремесленным, доступным не только высшим слоям общества, но и верхам городского населения.

Во-вторых, в середине XV века немецкий мастер Иоганн Гутенберг изобретает печатный станок, который позволяет механизировать труд переписчика. Стало возможным механическое размножение книг и появление доселе невиданного чуда – двух (и более) совершенно одинаковых экземпляров одной и той же книги.

В 1491 году мастер Швайпольт Фиоль в Кракове выпускает первые печатные книги, набранные кириллическими шрифтами. В середине 1490-х годов, некий монах Макарий печатает первые славянские книги в Черногории, в 1517 году знаменитый Франциск Скорина  выпускает первую книгу на русском языке. В 40-е – 50-е годы XVI века появляются первые печатные издания в Москве. В начале 60-х годов того же столетия создается Государев печатный двор, на котором в 1564 году Иван Федоров выпускает свой знаменитый «Апостол».

Бумага и книгопечатание превратили книгу из очень дорогой, уникальной по сути, вещи в обычный, хотя и не очень дешевый товар, вполне доступный не только аристократии или духовенству, но и зажиточному горожанину.

В Москве на Спасском мосту открылись книжные лавочки, где продавались издания самых разных жанров, от лубков, до серьезных учительных книг.

Именно с этой эпохи и сформировалось в России отношение к книге не просто как к источнику знаний, но как к учителю, у которого учился и грамотный горожанин, и Государь всея Руси...

Иллюстрация здания Синодальной типографии из сборника "Древности Российского государства" (1853) / Отделение VI: Памятники древнего русского зодчества. Художник: Солнцев, Фёдор Григорьевич