Кем был автор одной из самых значимых для русского самосознания книг? И почему для всех (и белых, и для красных, и для просвещённых европейцев) его идеи оказались как «кость в горле»?  Русский философ рубежа XI-XX вв., мало того, религиозный философ, писавший о противостоянии царства Божьего и царства антихриста (почти как по Августину – Град Земной и Град Божий), о мессианской роли русского народа и давно минувшей революции…

 Ну, о какой такой свободе духа может идти речь, когда не то, что до пенсии, до аванса не дожить, налоги  всё растут не по дням, а по часам, не говоря уже о ценах?! В такой обстановочке уж лучше по завету Высоцкого – «уколоться и забыться!» Наверное, примерно, так же рассуждали и люди в объятой революционными битвами и гражданской войной России, впервые шедшие на лекцию Николая Александровича Бердяева. Но стоило ему заговорить, как все сомнения вместе с думами о хлебе насущном улетали прочь!

Оратор он был, действительно, блестящий! Умел «заражать» людей своими мыслями, вести их за собой, заставляя открыть что-то новое в мире и в самих себе. (Хотя тексты его воспринимать порой трудновато. Он как бы захлёбывается своими мыслями, рука не поспевает за движением ума.)

При этом, несмотря на далеко не всем понятные и не всеми разделяемые религиозные и мессианские идеи, он всегда очень современен, пророчески современен – и в 1918-м, и в 1933-м, и сейчас, в 2026-м.

Но обо всем по порядку. Родился он 6 (18) марта 1874 г, в имении своего отца Обухово Киевской губернии, в дворянской семье, находившейся «на хорошем счету» как у государства, так и в обществе. Получил хорошее образование.

Ну как, получил… Будучи студентом сначала естественного, а потом юридического факультета Киевского университета (Императорский университет Св. Владимира), он увлекся социализмом и марксизмом (по некоторым сведениям, в это «безобразие» вовлёк его один из преподавателей) и даже вступил в группу «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». Но это быстро вскрылось, из университета его исключили, а затем и вовсе отправили в ссылку. В Вологду. Не Колыма, конечно. Да и пробыл он там всего год. Но, видимо, ему хватило, и с играми в социальную революцию он «завязал». А «завязал» потому, что задумал другую революцию, гораздо более радикальную, глобальную и масштабную – революцию Духа. Кстати, потом его за это будет ненавидеть Ленин (как же, предатель, практически, вероотступник!).

Ну а пока, вернувшись из ссылки, он с молодой супругой переезжает в Петербург. Там Николай Бердяев знакомится с Дмитрием Сергеевичем Мережковским, который, по словам Александра Меня, «привел его к православию». Про Мережковского и его супругу – Зинаиду Николаевну Гиппиус надо сказать отдельно. Они разочаровались в «официальном» православии (за, как они считали, слишком тесную «дружбу» с государством, чрезмерное сребролюбие, забвение идеалов «изначального христианства»). И решили создать свою «церковь», прямо у себя «на дому», где проводили «радения» с цветами, вином и странноватыми обрядами. Поначалу увлекшись, Бердяев быстро понял, что все это лишь «мишура», сектантство, «языческое православие», обращенные лишь к внешней стороне культа.

А страна, тем временем, находилась на пороге революционных потрясений и мировых катаклизмов. Революция 1905 г, Первая Мировая война, революционная смута 1917 г., Гражданская война… В этой ситуации у многих людей неизбежно возникало чувство «крушения мира», «конца света». Они искренне не понимали, почему такое происходит, почему столько бед свалилось разом на одну и без того многострадальную страну, почему Бог попустительствует такому злу, позволяя одной катастрофе за другой обрушиваться на нашу страну? То ли Он не такой добрый (всеблагой), как учили в детстве, то ли не так всемогущ, раз не может противостоять наступлению зла?

Бердяев дает свой ответ на этот вопрос. Революция – зло. Всякая революция – несчастье. Всякая революция – отвратительна. Любая. Не бывает благородных, справедливых и хороших революций. Не бывает революций во имя добра. Революцию совершают люди. Формально, одни ее задумывают, другие воплощают.

Но, ни те, ни другие – не творцы революции, а лишь орудия в руках Бога. Революциями Бог карает людей и народы. Причем, эта «чума» революции не просто наказание за грехи, она проистекает из самой надломленной природы русского народа. И не надо думать, что «грешники» – это лишь цари, аристократы и буржуи. Виновата и интеллигенция, способная лишь причитать о России, которую она потеряла. Виноват и слишком долготерпеливый народ. Эта бабья покорность и пассивность, раболепное преклонение перед силой и выпускают на свободу бесов революции – от Федьки-каторжника до «эффективных» мальчиков, осознавших, что бессмертья не существует, а значит всё дозволено и осталось лишь блаженство на земле, как цель.

«Старый мир» не исчезает в революции, он напротив, проявляет себя в чудовищной фантасмагории. Революция (как и война) – великая проявительница.

Но революция дает возможность изжить свои ошибки, она многому научает (хотя научение это дается слишком дорогой ценой). Она расчищает место для ростков нового мира. Нового, потому что возврат к старому невозможен.

Но этот новый мир совсем не похож на молодое советское государство. Советское государство как заключительный акт революции – это еще не восход, не заря, не начало нового дня, а закат, сумерки. Для зарождения нового мира нужна еще одна революция, но революция совершенно иного порядка и масштабов – революция духа!

Возможно, в надежде на новую революцию Бердяев и не покидает Россию после революции большевистской. Запад, эмиграция и Белое движение при всей непохожести во взглядах мечтали вернуть «Россию, которую мы потеряли».

Бердяев же понимал, что это невозможно. «Возврата нет тому, что было до большевистской революции, все реставрационные попытки бессильны и вредны… Возможно только движение вперед». «Нет возврата ни к тому образу мыслей, ни к тому строю жизни, которые господствовали до мировой войны, до революции и потрясений, захвативших не только Россию, но и Европу и весь мир». И с пылом истинного революционера (революционера духа) он бросается в кипучую деятельность - выступает с публичными лекциями, преподает в Московском университете, участвует в руководстве союзом писателей, организует Вольную академию Духовной культуры, ведет семинар о творчестве Ф. М. Достоевского, собирает у себя дома цвет московской интеллигенции и проводит дискуссии по любым вопросам.

Но революция духа не стояла в задачах советской власти. Гоголевским Хлестаковым, Чичиковым и Ноздрёвым, как и современным эффективным управленцам, не нужна революция духа. Она им не выгодна! Уж тем паче не нужна она Верховенским и Шигалевым Достоевского. Право на бесчестье, стыд собственного мнения, послушание вместо образования и науки и безграничный деспотизм как выход из безграничной свободы – вот столпы на которых держится их мир. Революция духа в этом мире – уже контрреволюция!

В 1920 г. Николай Александрович Бердяев был арестован. Но вскоре выпущен. А потом опять арестован и в 1922 г. на печально знаменитом «философском пароходе» выслан из страны. Так он оказался сначала в Берлине, а потом в Париже.

В среде русской эмиграции его «революционных» настроений тоже не поддержали и прозвали «розовым» за то, что не заклеймил решительно советскую власть и не мечтал вернуть старую Россию. И тогда он обратился к молодежи и организовал Религиозный молодежный союз, решив, что до свободных и пытливых умов молодого поколения сможет с наибольшей вероятностью донести свои идеи.

А мир тем временем стоял на пороге нового потрясения… Нацизм для Бердяева был категорически неприемлем – слишком отчетливо осознавал он его злую природу. Заняв Париж, немцы даже хотели его арестовать, да так и не решились (уж очень известной фигурой он был уже тогда).

После войны в 1947 году Николаю Александровичу Бердяеву была присуждена степень доктора теологии в Кембриджском университете.

А еще до окончания войны, в 1942 г., он был выдвинут на Нобелевскую премию по литературе. По сложившейся практике обзор его творчества был поручен эксперту по славянским литературам (Антону Карлгрену). Отзыв оказался исключительно отрицательным, на его основе шведские академики приняли решение отклонить кандидатуру русского философа. Однако почитатель таланта Бердяева профессор теоретической философии Лундского университета Альф Ньюман с упорством маньяка еще 6 раз до самой смерти философа в 1948 году выдвигал кандидатуру Бердяева на Нобелевскую премию. Но шведские академики неукоснительно придерживались единожды принятого решения. Что ж, трезво мыслящим, прагматичным шведским академикам, «адекватная интерпретация сочинений Николая Бердяева» оказалась поистине «неразрешимой задачей». Да и как можно удостаивать высокой награды человека, которой открыто предает анафеме все ценности гуманизма, демократии и индустриально-капиталистической системы?! С их безудержной и безграничной похотью жизни, с их «великой ложью», с их безбожием и бездушием, с разъяренной борьбой классов и социализмом как увенчанием всего пути новой истории, порождающими лишь химеры и фантазмы, направляющими жизнь человеческую к фикциям, которые производят впечатление наиреальнейших реальностей. Да-да, социализм для Бердяева есть лишь дальнейшее развитие индустриально-капиталистической системы. Капитализм и социализм одинаково сопровождаются упадком и угасанием духовного творчества, убылью духа в человеческом обществе. Разве можно такому еретику и смутьяну давать Нобелевскую премию?!

Три русские революции, две Мировые войны, холодная война и СССР уже давно превратились для многих в «архивную пыль», но старые бесы гуманизма и демократии продолжают править бал и сегодня.

Нет уже всего этого, а тьма и зло, когда-то погубившие Россию, остались. Новое средневековье достигло своей высокой стадии, и свет Возрождения, увы, пока даже не брезжит впереди…

Возможно, кому-то такая «Вселенная» Бердяева покажется слишком мрачной, далёкой от настоящей «реальности». Но познакомиться с ней, безусловно, стоит. Хотя бы для того, чтобы понять, что Бердяев – это не про «тогда», не про ту далекую революцию и давно почившую в бозе советскую власть, это – про «сейчас», про нас с вами и про нашу жизнь. И то, какой будет эта жизнь, зависит от нас с вами и от того, сумеем ли мы, наконец, избавиться «от вечно бабьего» в наших душах...

Евгения Вадимовна Савельева – к.и.н.

Фото Всемирный координационный совет российских соотечественников, проживающих за рубежом