Продолжение. Начало здесь

Историк специально для проекта продолжает рассказ о визитах воинства России в столицу Галиции.
В мы прошли от седой древности до эпохи первого императора и войны со шведами на землях Украины и Польши. Дошли и до претензий «самостийных» необандеровцев к первому русскому императору в начале XXI века.
Впрочем, некоторые претензии к Петру I по поводу Львова отыщутся и с нашей стороны. По итогам победы над шведами первый русский император не стал отжимать у ослабевших поляков правый берег Днепра и вывел из Речи Посполитой свои войска. Хотя резоны царя-реформатора тоже понятны – Пётр забрал у шведов Ригу и почти всю будущую Латвию, но это были как раз те земли, что веком ранее Швеция отвоевала у Речи Посполитой. Поэтому по итогам русской победы над шведами, поляки тоже заявили свои претензии на отвоёванное Петром.

. Начало ЗДЕСЬ

Война со Швецией была долгой и разорительной, петровская попытка повоевать на два фронта (поход против турок в 1711 году) не задалась, а претензии Речь Посполитой на часть Прибалтики поддержала австрийцы и англичане. Словом, первому императору тогда пришлось выбирать между Ригой и Львовом, и он предпочёл перспективный балтийский порт.
Однако последующим поколениям российских монархов весь XVIII век пришлось регулярно вспоминать про Галицию и её столицу. Связано это было с углублявшимся кризисом Речи Посполитой, когда любые выборы польского короля регулярно превращались в вооружённые междоусобицы буйной шляхты.
В 1733 году России даже пришлось впервые в истории повоевать с французами на севере Польши. Тогда Петербург и Париж поддерживали разных кандидатов на польский трон, а кандидаты сошлись в настоящей гражданской войне. Основные боевые действия шли на берегу Балтийского моря под Данцигом (ныне Гданьск), но на юго-западе Речи Посполитой тоже появился 8-тысячный отряд генерала Артемия Загряжского. В 1735 году один из его драгунских полков занимал Львов, поддерживая одних польских шляхтичей против других.
В следующем 1736 году началась очередная русско-турецкая война и в формально нейтральном польском Львове активно работала резидентура нашей разведки под руководством поручика Семёна Васильчикова (кстати, отца одного из будущих фаворитов Екатерины II). Удивляться, что агентурная работа против турок велась из Галиции не надо – в XVIII веке Львов находился весьма недалеко от официальных границ Османской империи, которые тогда включали не только всю Молдавию, но и весь юго-запад современной Украины.
В очередной раз непосредственно на Львов русские войска двинулись уже при Екатерине II в 1764 году, чтобы поддержать избрание на польский трон Станислава Понятовского. Отец этого человека служил шведскому королю Карлу XII и воевал против русских, но сам Станислав стал близок русской царице не только политически, но и сексуально.
В 1764 году русские полки почти дошли до Львова, но пострелять не пришлось – впечатлённые шляхтичи послушно избрали королём фаворита Екатерины II. Однако через три года польские магнаты затеяли очередную смуту и притеснение православия, а запорожские казаки устроили на правом (ещё не российском) берегу Днепра очередной еврейский погром. В итоге Екатерине Алексеевне Романовой пришлось делать на землях Речи Посполитой вообще, и во Львове в частности, примерно то же самое, что делал Владимир Владимирович Путин в Казахстане и Алма-Ате в январе 2022 года – успокаивать бунты и погромы всех против всех.
Когда Галиция была почти как Сирия
Весной 1767 года пять русских полков под командованием генерал-майора Петра Кречетникова, переправившись через Днепр, пересекли границы Речи Посполитой и неспешно, подавляя мелкие мятежи шляхты, двинулись через украинские земли в центр Польши. В том году Львов русского визита не дождался, поскольку его комендант, польский генерал Фелициан Корытовский сохранял верность королю Станиславу, который в свою очередь сохранял верность царице Екатерине.

Лишь в середине лета следующего 1768 года, когда появились сведения, что столицу Галиции планируют захватить польские мятежники, во Львов вошел батальон Сибирского пехотного полка под началом майора Петра Бегичева, рязанского дворянина, чей род восходил к золотоордынскому эмиру Бегичу, перешедшему на московскую службу ещё при Дмитрии Донском.
Русские тогда на землях польского королевства занимались в сущности тем же, чем спустя четверть тысячелетия, то есть совсем недавно занимались в Сирии – пытались мирить враждующие стороны, договариваться с вменяемыми, громить по частям непримиримых мятежников и т.п. К тому же в том 1768 году началась очередная война с турками, где и понадобилось большинство войск. Поэтому русский гарнизон постоянно во Львове не находился, оставив город под контролем союзных поляков.
И 26 июля 1769 года мятежники под командованием польского князя Ежи Любомирского попытались захватить Львов. На улицах и валах города начались бои, однако вовремя подошедший отряд сербских гусар и донских казаков под командованием полковника Семёна Ширкова обратил мятежников в бегство.
7 июля следующего 1770 года польским инсургентам удалось внезапно атаковать расположившийся во Львове небольшой русский отряд, но в тот же день спешно подошедшие силы из группы Александра Суворова (того самого, будущего фельдмаршала) выбили противника из города. С тех пор столица Галиции постоянно контролировалась нашими гарнизонами вплоть до осени 1772 года, когда Речь Посполитую начали делить на троих Берлин, Вена и Петербург.
Тут сразу возникает вопрос – почему же Галиция и Львов, на которые официально претендовал ещё Иван Грозный, в конце XVIII века достались западной Вене, а не нам? И здесь надо вспомнить, что в тот момент Россия вела долгую и тяжёлую войну с турками-османами, годом ранее взяла Крым. В то время Австрийская империя, весьма серьёзная держава Центральной Европы, уступала по численности населения лишь нам и Франции. Австрийцы давили на Россию, угрожая союзом с турками.
Сыграл свою роль и значимый в ту эпоху принцип «легитимизма». Львов, как и все земли «Червоной Руси», был наследием давно прервавшейся династии Рюриковичей, а Вена обосновывала свои аппетиты тем фактом, что в эпоху Дмитрия Донского земли Галиции какое-то время считались собственностью венгерских королей, чью корону восприняли австрийские Габсбурги.
Впрочем, русские командиры отнюдь не спешили отдавать Львов. Австрийский оккупационный корпус под командованием генерала Андрея Гадика (словака на службе немецкой династии) встал под городом в начале июля 1772 года, но наш гарнизон впустил венских солдат во Львов лишь 19 сентября того года.
С тех пор основанный древнерусским князем город стал официально именоваться по-немецки Lemberg. Но, дорогие читатели, вы уже не удивитесь – русские войска и в следующем XIX веке не перестали в него входить!
Мариупольские гусары и Leopolis
Спустя 27 лет русские войска снова нанесли визит во Львов. Точнее в Leopolis – на географических картах начала XIX века город назывался не Львов и даже не по-немецки Лемберг, а куда чаще на французский или латинский манер, Leopol или Leopolis (буквальный перевод «город Льва»).

В 1809 году Россия оказалась недолгим союзником Наполеона в войне против Австрии. Французский император буквально принудил к этому царя Александра I, угрожая в противном случае поддержать турок и шведов, которые тогда воевали с нами. В итоге наша страна оказалась одновременно участницей даже не трёх, а четырёх войн! – по состоянию на 1809 год Российская империя одновременно воевала со Швецией, Турцией, Персией (Ираном) и Австрией.
Все четыре одновременных войны Россия завершила успешно, но самой странной стала кампания против австрийцев в Галиции. Её границу по реке Западный Буг тридцать тысяч русских солдат под командованием князя Сергея Голицына (ветерана всех войн эпохи Екатерины II) пересекли в начале лета 1809 года. При этом и русские, и австрийские войска избегали столкновений – куда чаще у солдат Голицына стали происходить стычки с формальными союзниками, польскими отрядами созданного Наполеоном недогосударства «Варшавское герцогство».
Первый бой австрийцев и русских в Галиции вообще произошёл по ошибке, спустя аж две недели после пересечения Западного Буга – и лишь потому, что венские подданные приняли донских казаков за польских повстанцев. Поляки заняли австрийский Львов-Лемберг в мае 1809 году, раньше русских. Но 29 июня того года к городу подошел Мариуполський гусарский полк и выставил польский отряд вон.
Начальником Львова и окрестностей стал генерал-майор Егор Иванович Меллер-Закомельский, назначивший себе в заместители Кристиана фон Вурмзера – бывшего австрийского губернатора Галиции и сына австрийского фельдмаршала, которого десятилетием ранее в Италии спасал Александр Суворов после разгрома Наполеоном.

Русский комендант Львова генерал Егор Иванович Меллер-Закомельский (1767—1830), портрет из знаменитой  Военной галереи героев 1812 года в Зимнем Дворце

Царь Александр I явно рассчитывал вернуть Галицию и Львов в состав русского государства, то есть сделать то, о чём заявлял ещё Иван Грозный. Благо после разделов Речи Посполитой границы России на правобережной Украине пролегали буквально в сотне вёрст от Львова. Но осенью 1809 года Наполеон кинул русского царя – подписал с австрийцами мир без участия наших представителей. Александру I достался лишь кусок Галиции с городом Тернополем.
Вспомним, что Россия тогда вела еще три войны – со шведами, турками и персами. Поэтому пришлось уступить, и в январе 1810 года русские солдаты покинули Львов-Leopolis.
Пользуясь случаем, посмотрим как Александр I, будущий победитель Наполеона, управлял доставшимся ему кусочком Галиции, то бишь Западной Украины. Губернатором Тернополя и окрестностей он назначил… голландца. Но губернатор Игнатий Тейльс, хотя и был щiрым голландцем, однако родился в Москве. Московский голландец назначил в Тернопольском крае (он тогда так и называлась, именно «край» – не губерния) начальниками исключительно местных галичан, но заместителями к ним выбирал только местных поляков. Словом, любопытная административная практика этнического и религиозного баланса в непростом крае.
Львов -Lemberg в фокусе судеб германского мира
В 1812 году, Австрийская империя помогала Наполеону в нашествии на Россию. Однако умирать за французов подданные Вены не спешили. Австрийский корпус в боях участвовал минимально, прикрывая южный фланг наполеоновской армии в районе Бреста.
Как только отступление Бонапарта из Москвы превратилось в бегство, австрийцы отступили в Галицию и уже в начале 1813 года кинули французского императора. В итоге русская армия, гоня разбитые наполеоновские войска, прошла на 100 вёрст севернее Львова.
Поэтому нынешнюю столицу Западной Украины армия России в очередной раз посетила лишь спустя треть столетия – летом 1849 года, по пути через Карпаты в Венгрию.
У нас обычно критикуют решение Николая I спасти Австрийскую империю, подавив восстание венгров, которые до вмешательства русских вполне успешно громили сторонников Вена. Но у императора Николая Павловича были свои веские резоны – их для нас сохранили архивы в виде переписки царя с тогда командовавший нашими войсками в центре Европы фельдмаршалом Иваном Паскевичем (кстати, в натуре щiрым хохлом, потомком казачьего старшины Пасько из войска Богдана Хмельницкого).
Царь и фельдмаршал понимали, что крах Австрийской империи в итоге приведёт к объединению всего германского мира под началом Пруссии. К середине XIX века немцы уже много столетий представляли собой два десятка раздробленных государств – всякие самостийные Баварии, Ганноверы, Саксонии и прочие мелкие королевства с курфюршествами. И середине XIX века уже второе столетие Вена и Берлин, то есть Австрия и Пруссия, самые крупные державы германского мира, соперничали за влияние в этих государствах.
Как мы все знаем, объединение Германии быстро привело к мировым войнам. В итоге объединённые немцы убили десятки миллионов русских. Да и сегодня продолжают убивать – вспомним германские танки в степях Украины и Новороссии. Царь Николай I всего этого, конечно, не знал, но понимал, что объединение всех немцев ничего хорошего России не принесёт – поэтому решил спасти Австрийскую империю от распада, чтобы соперничество Вены с Берлином продолжало сохранять баланс сил на западных границах нашей страны.
К тому же успешное восстание венгров давало плохой пример польским националистам. Русская Варшава (а она тогда была русским городом, третьим по экономическому значению в нашей империи после Петербурга и Москвы) незадолго до венгерского мятежа, в 1830-31 годах пережила свой мятеж и почти десять месяцев была под контролем сепаратистов.
Немало бывших польских мятежников в 1848 году примкнули к восставшим венграм. Одним из ведущих генералов венгерской армии стал шляхтич Юзеф Бём – его семья происходила из Львова, сам он участвовал в походе Бонапарта на Россию, а затем и в антирусском мятеже 1830 года. Весной 1849 года данные разведки о том, что 30-тысячный венгерский корпус под командованием поляка Бёма собирается вторгнуться в австрийскую Галицию, стали финальным доводом для царя Николая I принять решение о вмешательства в австро-венгерские дела.

Вот такие непростые, вполне геополитические расклады привели к очередному появлению нашей армии во Львове. К тому времени русские офицеры уже приобрели привычку писать мемуары, да и газет к середине XIX века появилось немало. Поэтому для нас впервые сохранились личные свидетельства о пребывании воинов России в столице Галиции.
Продолжение следует

Алексей Волынец

Алексей Волынец