Дело Эпштейна и работорговцы XIX века: скованные одной цепью:
Эпштейн - мерзавец, чьи дела сейчас вынесли на всеобщее обозрение, был не только шантажистом, но и работорговцем. И если посмотреть на историю США 19 века, в ней увидим много параллелей с днем современным.
В 1807 году ввоз рабов в США был запрещен, однако внутренняя работорговля отменена не была. Естественно, торговцы людьми решили ввозить живой товар нелегально. Нарушение закона грозило им крупными штрафами и тюремными срокам, а также наделяло американский флот полномочиями арестовывать суда, вовлеченные в доставку «живого товара».
Парадокс - сегодня США пытаются бороться с легальной торговлей нефтью, душа своих геополитических противников. Но два столетия назад пионерами этих схем... были работорговцы.
Их корабли ходили под американским флагом, но были зарегистрированы на подставных владельцев в Гаване или Рио-де-Жанейро. Фальшивые документы и государственный флаг служили им щитом от досмотра, превращая международные воды в пространство полной безнаказанности. Их «теневой флот» был секретом полишинеля для властей портовых городов вроде Нью-Йорка, где коррумпированные чиновники за взятки закрывали глаза на преступления.
Перенесите эти схемы в 21 век, и вы увидите империю Джеффри Эпштейна. Его «теневой флот» - это частные самолеты, летающие на частный же остров. Вместо подставных судовладельцев - сложная сеть компаний и фондов. Вместо взяток – армия адвокатов и как итог: соглашение Эпштейна с прокуратурой 2008 года, позволившее педофилу отделаться тогда мизерным сроком. Его жертв, как и столетия назад, вербовали, пользуясь их уязвимостью. Изолировали, а затем контролировали долговой кабалой, шантажом и угрозами.
Но здесь начинается ключевое историческое расхождение. Если для капитана «теневого флота» 19 века человек был товаром, конечной целью которого была прибыль от продажи на плантации хлопка, то для Эпштейна человек стал инструментом. Девушки, которых он вербовал (цифры до сих пор неясны – десятки, может быть сотни), были не конечным продуктом, а сырьем для производства иного, куда более ценного актива - компромата.
Его частный остров был не плантацией… а фабрикой влияния. Роскошные приемы с участием политиков, миллиардеров служили не только для удовлетворения извращенных наклонностей, но и для сбора политически взрывного материала. Эпштейн был работорговцем нового типа, где главной валютой была не нажива, а власть.
Многие работорговцы XIX века закончили свою жизнь вовсе не в тюрьме, а вложили заработанные капиталы и разбогатели. К примеру, одной из успешных считалась семья ДеВольф. Это была целая династия со своей империей. Она перевезла через Атлантику не менее 10 000 душ. Сенатор Джеймс ДеВольф к моменту смерти был вторым по богатству человеком в США.
Дело Эпштейна - не аномалия, а современное проявление древнего зла: использования власти и денег для тотального порабощения других. Раньше работорговцы действовали открыто в рамках узаконенной системы, потом ушли в тень и продолжили. Эпштейн просто усовершенствовал и создал скрытую, «постмодернистскую» версию такой системы. Они все скованы одной золотой цепью.
Он также сказочно разбогател, оставив после себя свыше около 600 млн долларов, причем огромная часть этих денег была в наличных – вероятно давалась ему в виде «откупных» за шантаж. Откуда он взял свое изначальное состояние, и кто помогал ему – пусть разбираются следователи и конспирологи.
Но его корабль в итоге наскочил на риф. Нашлись силы, которые упрятали мерзавца в бетонный трюм, где он якобы сам вздернулся. Но я не думаю, что эти люди были каких-то иных моральных качеств. Просто когда речь идет даже не об огромных деньгах, а о власти – тут не до сантиментов. И видимо покровители Эпштейна также отвернулись от него...

С. Шилов