— Наталия Алексеевна, с чем на ваш взгляд связано такое резкое обострение с польской стороной?

— Польша, утратив всякую ясновельможную жантильность, пребывает в состоянии антирусской паранойи. Но проблема эта не нова. Она возмечтала о реванше над Россией, о Польше «от моря до моря», считая территории Западной Украины, да и не только Западной, до Киева, своей территорией. Это — Восточные крессы. Воспитав в своей элите воинствующую русофобию, она решила, что сейчас у нее появилась, снова забрезжила, эта надежда.

На мой взгляд, это не просто вопиющее нарушение международного права, Венской конвенции, — это вообще вопиющее нарушение цивилизованного поведения. Это поведение бандитов где-нибудь в местах заключения, когда захватывают миску с едой.

Конечно, это надуманные предлоги. Они нам показывают: мы вас ненавидим, убирайтесь, видеть вас не хотим. Я думаю, что, мы должны ответить на последние события с нашей посольской школой не просто нотой. Хотя впечатляет и вызывает уважение выдержка нашего посла, который сохраняет достоинство дипломата. Хочу напомнить, что в XIX веке ноты об объявлении войны начинались со слов «соблаговолите принять». Потому что войны заканчиваются, а народы остаются.

— Что они себе думают, и о чем они думают?

— Вообще, это не ново. Моя покойная свекровь, быстро закончив медицинский институт, прошедшая всю войну с госпиталем легкораненых, дошла до Берлина. Когда они вошли в Польшу, то их госпиталь кто-то поджег. У нас общество к такой информации не готово. Потому что в советское время невозможно было прочесть в учебниках об этой извечной ревности и нелюбви поляков к русским.

Дело в том, что мы находимся на стыке двух соперничающих цивилизационных и геополитических величин. Это православное поствизантийское пространство, на котором Россия стала главной материальной и духовной силой, дошла до Буга, до Тихого океана, создала ядерное оружие, стала огромной и великой державой, с которой Польша, конечно, сравниться не может. И потому, в их преставлении, вот если бы мы, проклятые схизматики православные, не стали бы такими могущественными, они бы, поляки, могли стать тем, чем стала Россия — могущественной центрально-европейской и восточно-европейской империей. Вот эта паранойя не дает им жить спокойно. И звучит из уст даже Моравецкого. Мыслимо ли — из уст лидера, официального лица страны, которая находится с нами в дипломатических отношениях! Попрано все.

Я считаю, что мы должны ответить не просто так. По-моему, там течет что-то рядом с посольством. Надо посмотреть, может быть, придется на некоторое время, чтобы починить, прервать водоснабжение, электроснабжение. Иначе это угроза жизни польским дипломатам, мы же о них заботимся, мы их не выгоняем, как они поступают с нашими людьми. Это глумление, это издевательство, это желание сделать нам больно. И это настолько не по-христиански, что просто жалко, до какой же степени падения может пасть польская нация, в общем-то, гордая нация, громкая нация, которая, несмотря на свою небольшую, в историческом сравнении, величину, голос подает достаточно сильно.

— Несколько дней назад счета российского посольства были конфискованы в пользу прокуратуры Польши, а местный банк прекратил сотрудничество с нашими дипломатами. Все это похоже на рейдерский захват. Возможно ли нормальное функционирование дипмиссии в таких условиях?

— Конечно, нормальное функционирование дипломатического представительства в таких условиях невозможно. Я думаю, что и контакты сокращены до минимума. Не мне решать, это в МИДе будут решать, насколько необходимо сохранение каких-то контактов, сугубо гуманитарных, человеческих, но вообще в таких случаях понижают уровень диппредставительства. А то, что арестовали счета, так пример — англосаксы, Евросоюз и Соединенные Штаты, ограбившие, заморозившие наши активы. Это же сигнал: поступайте как мы, вам все простится. Польша сейчас чувствует свою безнаказанность, потому что она и Прибалтика — главный инструмент антирусской политики всей Западной Европы. Но Прибалтика, прямо скажем, слишком мелка, а Польша все-таки — это большое население. Я, кстати, знаю лично очень многих поляков. Они шлют мне слова поддержки. Хотелось бы, чтобы это ослепление, эта паранойя и в целом в обществе каким-то образом закончились, пришло отрезвление. Иначе тот позор просто ляжет на совесть и на историю польской нации. Но пока надеяться на это, увы, трудно.

Запад воспитывал нынешнюю элиту в духе ненависти в течение тридцати последних лет. Посмотрите на Германию, там вообще коллективная Грета Тунберг, слабые политики. Прибалтика, в том же постмодернистском и русско-ненавистническом раже, они переписали всю историю. Польша же — великая: это проклятые москали — помесь угро-финнов с татарами, а они — арийцы.

Перед Первой мировой войной польские пангерманисты заседали в Краковском и Ливонском университетах, это была Австро-Венгрия. И что они говорили о нас тогда? То же самое, что и сейчас. «Русский медведь, потерпев поражение в Русско-японской войне, решил компенсировать это агрессивной политикой», — и это писал известный польский профессор не в XII веке, а в ХХ веке! И думаешь: может ли христианин, образованный человек, представитель интеллигенции, интеллектуального сообщества вот так писать и думать? Это вызывает у интеллигентного человека глубокую удрученность и сожаление. А у простых людей действительно сжимаются кулаки. Ох, дождешься, Польша!

Наталия Нарочницкая