Через пять дней Пасха. Две пожилые женщины идут в храм. Одна из них, в общем-то, старушка. Храм — кафедральный собор Веры, Надежды, Любови и матери их Софии в Тернополе. Женщины идут на службу по коридору из кричащей молодёжи, ступают по простыне, измазанной символической кровью. Этот храм пытались захватить раскольники, но им не удалось. И тогда они привлекли молодёжь. «Чемодан, вокзал, Россия!» — выкрикивают молодые люди женщинам, идущим мимо них...

Но ни в этих криках, ни в самой причине, по которой к храму пришла молодёжь, уже нет никакой политики. Она умерла на этой простыне. Потому что нет никаких политических оправданий тому, чтобы вот так вести себя с пожилыми женщинами, вот так вести себя с людьми вообще. Политики тут нет. Есть только языческая молодёжь, лишённая представлений о том, что такое добро, а что — зло.

Я несколько раз пересмотрела это видео. Оно войдёт в учебники истории человечества. Его увидит ещё не один миллион глаз. Посмотрите, как они идут, эти женщины. Если та, которая моложе, ещё что-то хочет (молча, одними глазами) сказать, в чём-то упрекнуть, пристыдить их и поставить страшный крест: «С вами всё ясно — и ясно навсегда», то взгляд старушки страшен.

Она ведь и не видит их. Она к Богу идёт — вот в чём дело. И в теле её сил осталось лишь для того, чтобы до Него дойти. Чтобы протянуть эти пять дней до Пасхи.

Есть только этот маршрут, а больше никуда ей не надо. Она, может, и не помнит уже про политику, и в её мире нет стран, схлестнувшихся между собой. В её сгорбленной немощи ей осталось только одно — главное! — до Бога дойти.

Молодые язычники попадают в её поле зрения и встречаются со взглядом самой вечности — вот что по-настоящему на этом видео страшно. Она долго жила, родилась в глубине прошлого века, она много видела — может быть, и такое. Её ль удивлять? И до вечности ей теперь — всего пять шагов. А там ей точно зачтут этот шаг по кровавой простыне. Зачтут за большой дух, который дал силы немощи идти через такие обстоятельства.

Ещё страшно, если она будет молиться за них — за язычников, и Господь за тот её путь помилует их. Пройдёт лет 20—30, проснётся кто-нибудь из них, сегодня кричащих: «Ганьба!», почувствует тяжкий крест на душе и горько заплачет, и в этом будет шанс на спасение. Но с большинством фигурантов видео такого не будет. Ведь люди, лишённые представлений о добре и зле, лишённые образования, которое могло бы им это представление дать, — простой расходный человеческий материал.

Они рождаются, проживают в моральной невежественности, никогда не заполняются духом, прыгают под чужую дудку и умирают за чужие игры.

Так и не узнав, что где-то на пути их ждали освистанные Вера, Надежда и Любовь...

Марина Ахмедова