Уход с нашего рынка полюбившихся россиянами западных брендов, по понятиям наших недругов, должен был бы спровоцировать недовольство общества властью, но этого, к их удивлению, почему-то не случилось...

Несмотря на десятилетия активного насаждения у нас западного, потребительского отношения к жизни, россияне спокойно восприняли вести о закрытии магазинов с роскошными витринами. При скромной жизни от зарплаты до зарплаты многим не до виски Jack Daniel или особо модных мотоциклов Harley-Davidson, не до отдыха на пляжах Коста-Брава. Простого обывателя мало волнуют новинки от Swarovski или Louis Vuitton. Да и без Pepsi с McDonald’s и товаров магазинов IKEA, рассчитанных на массового покупателя, как оказалось, можно обойтись. Освободившиеся места на рынке быстро заполнили другие бренды, а российские предприятия начали выпускать больше продукции, востребованной внутри страны.

Иностранные инвесторы очень хорошо зарабатывали на «нищей» России. По оценке журнала Forbes, табачный король Philip Morris International (PMI) получал у нас за год около 360 млрд рублей, рынок Leroy Merlin – 347 млрд рублей, автомобильный концерн Volkswagen Group – около 320 миллиардов. Компания Japan Tobacco имела от продаж в России более 21% всей своей мировой выручки.

Правда, чтобы «пробить» сознание части российских обывателей, навязав ей свои товары, пришлось изрядно потратиться. На рекламу своих товаров Nestle, PepsiCo, McDonald’s не жалели миллиарды (один 30-секундный ролик в самых рейтинговых программах стоит 5 миллионов рублей и выше).

Многие иностранные фирмы не хотят закрывать в России своё производство даже под угрозами санкций. Одних только французских компаний, осевших у нас – более 1,2 тысячи, ещё около 6-7 тысяч из них экспортируют сюда свою продукцию.

В России их устраивало всё: налогообложение, специально для них придуманные особые режимы инвестирования, гарантии и полная свобода предпринимательства. Наш рынок заглатывал всё, что они везли под своими марками, обеспечивая им миллиардные прибыли.

Иностранцев с их технологиями привечали в надежде, что с помощью их так называемого цивилизованного бизнеса удастся изменить наш, выросший на криминале девяностых. Предполагалось, что наши предприниматели, создавая с иностранцами совместные предприятия, возьмут у своих западных коллег ценный опыт, а конкуренция заставит нашего производителя лучше работать, внедряя передовые разработки отечественной науки, выпускать свою технику, превосходящую по качеству мировые бренды. Как оказалось, сама роль иностранного капитала в создании конкурентоспособной продукции и повышения благосостояния наших граждан была сильно преувеличена. Не западные партнёры, а сама жизнь заставила российский бизнес переориентировать свои планы на стратегические проекты и играть по правилам, заданным государством.

За годы рыночной экономики у нас выросло целое поколение предпринимателей, которые даже в жёстких условиях научились работать, не обманывая государство.

Сегодня многие из них задаются вопросом: зачем было нанимать за огромные деньги консультантов и менеджеров из-за рубежа, когда их работу могут выполнить наши специалисты за гораздо меньшую оплату? Число сотрудников, уходящих из России компаний, оценивается приблизительно в 200 тыс. человек. Если учесть, что в стране 70 миллионов граждан трудоспособного возраста, из которых в промышленном секторе трудится 12-14 миллионов, то это капля в море.

Бежавшие из страны бренды со своими экспатами, как оказалось, погоды не делали. Основную долю доходов в бюджет приносили не они, а отечественные компании, такие как «Газпром», «Роснефть», «ЛУКойл», «Еврохим», НЛМК, ММК, «Сибур», «Технониколь» и другие.

Мы долго питали надежду, что иностранный бизнес поможет преобразовать экономику так, что наши товары рекой потекут за границу, и делали всё для того, чтобы западный капитал чувствовал себя комфортно, чтобы у инвесторов не возникало и тени сомнения в том, что здесь их интересы хоть как-то могут ущемить. Всем, кто хотя бы одной ногой вставал на нашу землю, видел большие преимущества и получал здесь такую прибыль, какая у себя на родине им и не снилась.

Своеобразным ответом на планы недружественных стран (21 государство плюс весь Евросоюз) отобрать или заморозить собственность находящихся на их территориях российских компаний можно считать законопроект о национализации находящихся у нас активов иностранных предприятий и физических лиц без возмещения стоимости. Такой документ позволил бы вводить внешнее управление по суду в организациях, не менее четверти акций которых принадлежит иностранцам, если они резко прекратят работу в России. Такой шаг позволил бы предупредить банкротство предприятий и сохранить рабочие места. Решения о том, изымать собственность или всё же оставить, должны принимать органы власти региона, на территории которого располагаются «недружественные» активы. Но, как выяснилось, предприятия многих собственников, демонстративно заявивших об уходе с российского рынка, продолжают работать, на приостановленных производствах рабочим платят зарплату.

Наши власти, по-видимому, сочли, что из-за принудительного отчуждения зарубежных активов могут возникнуть неприятности для экономики, и так пострадавшей от санкций.

Мы до сих пор не расторгли соглашения о взаимном поощрении инвестиций с 26 «недружественными» государствами, среди которых, например, Канада, Великобритания, Германия, Финляндия.

Со своей стороны и нам тоже не мешало бы воспользоваться этим и другими международными документами, защищающими права наших собственников за рубежом. На это, кстати, всё ещё рассчитывают наши чиновники и предприниматели, которым перекрыли их заграничный бизнес. Другое дело, что такие тяжбы могут длиться годами и даже десятилетиями.

Вслед за законопроектом о национализации активов иностранных компаний в правительстве срочно написали другой законопроект – о внешней администрации в отношении иностранных компаний, ушедших с российского рынка. Если иностранный производитель ни с того ни с сего захотел помахать нам ручкой, то по решению суда его активы могут быть переданы под внешнее управление.

Очевидно, что введение внешней администрации – более мягкий по сравнению с национализацией инструмент, поскольку позволяет иностранному собственнику при желании вернуть свой бизнес, по крайней мере, до завершения полномочий внешней администрации.

Когда компания окончательно прекращает работу в России, закрывает производство и увольняет сотрудников, как разъяснил вице-премьер Андрей Белоусов, мы к этому относимся как фактически к умышленному банкротству. В таком случае решение о введении внешнего управления по обращениям министерств или губернаторов принимает межведомственная комиссия при Минэкономразвития. При этом подавать заявление в суд по решению комиссии можно только в столичную арбитражную инстанцию.

В Союзе потребителей разъяснили, что заявления зарубежных компаний об уходе не означают прекращения ими своих гарантийных обязательств, они обязаны обслуживать проданную технику, исполнять свои договоры с деловыми партнёрами. Мало кто отважится просто так бросить всё и уйти.

Расставание с Россией грозит капиталистам огромными потерями. За нарушение прав потребителей юрлицо отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом.

Естественно, никакая частная и разумная коммерческая компания не согласится терпеть убытки лишь по сомнительным политическим мотивам, навязанным миру США и Британией. Зарубежный бизнес «покидал» нашу страну и прежде во время финансовых кризисов и после санкций, связанных с присоединением Крыма к России. Некоторые уже «сбегавшие» от нас бизнесмены оставляли здесь свои «дочки», просили российских партнёров присмотреть за ними и вскоре возвращались напрямую или через контрагентов. Вот и сегодня при нагнетании антирусской истерии, несмотря на угрозы своих властей, хлопать дверью готовы далеко не все.

После громких заявлений с угрозами покинуть российский рынок в знак солидарности с так называемым международным сообществом прижившиеся у нас иностранцы пытались ретироваться, объяснить свои намерения уйти трудностями, связанными с нарушением логистических цепочек и падением курса доллара.

Чтобы спасти свой бизнес, одни из них поспешили передать свои предприятия во временное управление российским коллегам, другие отправили коллективы в вынужденный отпуск с сохранением зарплаты.

После этого последовали заявления, что, например, все 112 магазинов торговой сети «Леруа Мерлен» в России продолжат работать в стандартном режиме, а более 44 тыс. сотрудников по всей России остаются на своих рабочих местах. Мебельная фабрика ООО «Икеа Индастри Новгород» (её годовой доход – 8 млрд рублей), оказывается, тоже сокращение персонала не планирует. Руководство компании REHAU (её завод выпускает в селе Гжель Московской области более 65 тыс. тонн оконного профиля в год) в официальном письме подтвердило, что планирует продолжить работу в РФ, когда (и если) это будет возможно. Поспешили оправдаться из-за приостановки работы в России крупнейшие автопроизводители, сославшись на нехватку некоторых комплектующих деталей из-за нарушения привычных логистических маршрутов, в первую очередь из Европы.

Большинство из тех, кто вынужден из-за санкций покинуть российский рынок (Ford, Toyota, Siemens), заняли выжидательную позицию. Западным производителям есть что терять. Активы крупных предприятий по сборке автомобилей и их компонентов, табачных заводов, торговых сетей, производств продуктов питания, слабоалкогольных напитков, обосновавшихся на нашем рынке, оцениваются в 10-15 трлн рублей. Их владельцы прекрасно понимают, что на родине такую прибыль не получить, тем более сейчас, из-за роста цен на сырьё и энергоносители. В России же доступ к электроэнергии, металлам, древесине, газу, нефти и трудовым ресурсам намного проще и дешевле. Простой заводов и их консервация принесут собственнику огромные убытки.

Если место ушедших брендов займут другие, то возвращение на российский рынок будет нелёгким.

В любом случае убегающий бизнес не заберет с собой построенные заводы, а отлаженное производство сможет работать и без него. Если уйдёт «Макдоналдс», на его месте откроются «Теремки», «Крошки-картошки», блинные, семейные кафе и рестораны, иные западные бренды одежды заменят те многочисленные сети, которые Россию не покинули.

Ухода собственников компаний, хорошо прижившихся в России, вряд ли стоит бояться. Из «готового бизнеса» уйдут только экспаты, получавшие у нас бешеные деньги, а весь менеджмент среднего звена и рядовые сотрудники останутся. Они владеют необходимыми навыками и хорошо ориентируются в иностранной бизнес-методике, могут самостоятельно наладить производственные цепочки, чтобы продолжать выпуск и продажу продукции уже на российской основе. Для этого понадобится какое-то время, но трудности преодолимы. Вице-премьер Юрий Борисов недавно выдал свой прогноз: кризисный период может продлиться три–пять месяцев, потом всё начнёт устаканиваться. А бизнес, громко хлопающий дверью, рискует получить многомиллионные иски.

В правительство РФ и Генпрокуратуру направлен антисанкционный список из 59 компаний. Попадание в «чёрный список» означает возможный арест счетов и активов, введение внешнего управления и даже национализацию имущества. Руководство этих предприятий может быть привлечено к уголовной ответственности за преднамеренное банкротство и мошенничество в особо крупном размере.

Тем не менее резких шагов по отношению к противнику мы пока не делаем. Приходится идти на компромиссы, чтобы смягчить санкционные удары по своей экономике. Но бесконтрольно уводить деньги и продавать акции за границей собственникам из недружественных стран теперь не позволят.

Иностранному бизнесу, решившему задержаться у нас, придётся вкладывать прибыль в российские активы до тех пор, пока ситуация с «обменом санкциями» не изменится...

Специально для «Столетия»