Она ушла от него, в чём была, в халате и шлёпанцах. Всё кончено. И покачиваясь от пережитого сейчас кошмара, Марина побрела к подруге. Светка, критически обозрев подругу, потащила её сразу на кухню:
- Спокойствие, только спокойствие, - пробормотала Светка, - Пей, - приказала она и налила коньяку, - пей, сказала.
Оставив Марину на кухне перед стаканом коньяка, Светка начала названивать, по знакомым. Придя минут через двадцать, увидела то же: Марина сидела перед стаканом, совершенно не видя его. Светка осерчала:
- Тебе, что в рот влить? Так ведь можно и от стресса помереть. Пей, сказала! Ты себя в зеркало видела? Приведение! - Светка округлила глаза. - Сегодня ночуешь у меня, а завтра у тебя будет собственный дом! Ну, так, не дом — избушка, но жить можно.
С этого момента началась новая жизнь. Марина переехала, действительно в избушку, на краю города. Хозяева собирались её продавать, но об этом доме шла дурная слава, и никто его не покупал. Сменили уже не первого риелтора, но как только покупатели приходили знакомиться к соседям, интерес сразу пропадал. Говорили и что привидения здесь живут, и даже нечистая сила!
А бабка Марьяна, делая страшные глаза, с большой охотой рассказывала, всем, лишь бы послушали, что мертвяки ходят.

И ещё, глядя в расширяющиеся от ужаса глаза покупателей, добавляла подробностей, получая от этого просто-таки физическое удовольствие.
Марину, бабка Марьяна, невзлюбила. Жиличка эта - сама как привидение. На лице одни глазищи, худющая и бледная. Тьфу. И разговаривать не стала даже, когда хозяева привезли Марину. Так, глядела из-за забора. Нарочно отвернулась, когда здоровались.
- Ну, хозяйничай здесь, - сказали, вручая ключи Марине. - Тут и баня есть, колодец. Хочешь — можешь и огород засадить. Звони, если что.
Заходя в дом, Марина стукнулась об притолоку и испугалась. Непонятно кому тихо сказала:
-Здрассти, - прошла, потирая ушибленный лоб в комнатушку.
Темно, пахнет пылью, окна, совсем слепые от грязи. «Помыть бы…», подумалось. И пошла в клеть, искать ведро и тряпку. Толкнула дверь, неуловимо знакомый запах, как в деревне.
Нащупывая на стене выключатель, задела, как показалось, руку. Сухую и морщинистую, как у деда. Испугалась, одёрнула, отскочила назад, запнулась об какое-то железо, загремела, покатилась кастрюля по лесенкам. Сердце заколотилось как бешеное.
- Так, спокойно, - громко заговорила, чтобы успокоиться. - Кто тут может быть? Дом-то заперт был. И потом, ходили же с хозяевами, не видели, ни кого.
Стараясь успокоиться, подышала, как учат на тренингах. И смело, вошла в тёмную клеть. Тихо. И выключатель сразу нашёлся. А свет включался постепенно, и в момент между темно и светло, боковым зрением увидела, как метнулся кто-то, большой, в окно.
Когда стало светло, даже рассмеялась над собой, но как-то судорожно получилось. Нет никого! И окошко - малюсенькое, да и закрыто. Кто бы мог, пролезть? Всё это стресс, как говорит, Светка. Нашла и ведро, старинное, эмалированное со ржавыми пятнами, и тряпку. Заметила, что в клети вещей много старых и непонятных, но решила потом рассмотреть. Сначала помыть, вечер уже, а спать хочется не в пыли.
Скоро окна заблестели, в вечернем свете. Марина натёрла их газетой - до скрипа. Это там, в квартире, остались и перчатки, и средства моющие, а здесь по старинке, газеткой и водой. Маникюр сразу облез, руки от газеты стали чёрными, в воде не отмыть, и кожу стянуло без крема. Но главное, тупое бездумье и отрешённость. Кошмар, казалось, отступил немного.
С удовольствием поглядела на весёлые окошки , радостно сиявшие. И в доме, совсем другому стало. Дружелюбнее.
- Сейчас ещё полы помою, и хорош! Надо спать, - лихо распланировала она. - Так, ещё только полдня, - хмыкнула про себя Марина, - одна живу, а уже сама с собой разговариваю!
- Дык, ты со мной говори, девка.
- Так, так, - быстро затараторила Марина, - это мне кажется, это просто стресс!
Она прошлась по комнате, громко топая, чтобы отогнать наваждение.
- Правильно меня Светка заставляла коньяк выпить, - самой себе объясняла Марина, - а я дура, отказывалась, надо было напиться до бесчувствия, чтобы не казалось чёрт знает что.
- Ладно, не боись, не обижу, - успокоительно пообещал кто-то.
«Мамаааа», - пронеслось в голове, мочевой пузырь сжался, и ноги подкосились.
- Главное, не сойти с ума. Буду петь! - И запела, голос звучал неуверенно, но она добавила громкости, чтоб вновь, чего не бывает, не услышать. С энтузиазмом и с песнями, быстро завершила уборку.
- Молодец, давно чистоты такой не было! - Похвалил кто-то Марину.
«Так, быстро спать, надо поспать, чтоб избавиться от морока этого. Это кажется. Светке завтра позвоню, скажу, чтоб коньяку привезла», - мысли опять поскакали, выделывая безумные коленца.
И не дожидаясь, когда совсем потеряет голову от страха, быстро выплеснула ведро в огород, сполоснула руки в рукомойнике, и забралась в кровать - железную, с сеткой, шишечками и скрипящую.
Ватное, тяжеленное, старинное одеяло придавило, обдало застоявшимся холодом и стало неспешно нагреваться. А нагревшись от Марининого тепла, щедро делиться жаром. Стало уютно, как в детстве, тревоги растаяли, глаза отяжелели, Марина ещё поворочилась, подоткнула одеяло и заснула.
Проснулась рано, на улице едва серело. Глянула в окно и оторопела. Морок не прошёл и обрёл плоть. У стола в красном углу сидел, дед. Громадный, седой, не дедушка, а именно дед. Она потёрла глаза, привстала в кровати, и почти шёпотом сказала:
- Здрасти.
Дед повернулся, стул под ним скрипнул, как-то жалобно и протяжно. Со смешком сказал:
- Здоровались, ужо.
И видя, что Марина начинает судорожно тянуть на себя одеяло, добавил:
- Не бойся, ты меня, - Дед улыбнулся. - Сказал, не забижу. Домовой тутошний. Спи рано ещё.
Непонятно отчего, но стало спокойно. Всё разом объяснилось, даже и не подумалось ей, что такого не бывает, заснула. Крепко, без сновидений.
* * *
Постепенно наладилась жизнь. На работе договорилась, что будет работать дома. Дизайнеру, совсем необязательно сидеть в офисе, чтоб творить.
Жили они с Дедом дружно. Любил Дед рассказывать, как раньше было, кто в доме жил, где бывал. Но показывался не всегда.
Марина от спокойной жизни расцвела. С соседями подружилась. Только бабка Марьяна, всё злилась, на Марину. Марина здоровалась, и помочь предлагала, нет, глазом сверкнёт, губы подожмёт, и зло скажет:
- Иди, иди, приблуда».
Марина расстраивалась, а Дед, осерчавши, как-то на Марьяну, всё заборы ночью повалил. Крику было! На Маринкиных ухажёров валила бабка Марьяна, всё свои беды. Слухи распускала, что по ночам к Марине в окно лазают мужики. Соседок настраивала, чтоб мужей берегли от паскуды этой.
Соседки хоть и береглись, но ухажёров не видели. Жиличка дома сидит, иногда на работу или в магазин, и нет её, домоседка. Плохого не скажешь.
Как-то утром позвонила Светка:
- Знаешь, - помедлила она, - твой, приходил. Требует, чтоб сказала, где живёшь.
- Не говори! - испугалась Марина. - Свет, не говори. Не надо.
Она уж и забыла, про него. Даже удивлялась иногда, муж ведь, а как отрезало.
- Мириться не собираешься? - недовольно спросила Светка. - Поучила и хватит. Сказал, - Марина даже увидела, как Светка недовольно губы поджала, - что найти тебя хочет. Понял, мол, всё. Жить не может без тебя.
- Нет, - решительно сказала Марина, - нет, Света, я на развод подала.
- Ты, что, такие мужики на дороге не валяются! - Светка задохнулась от возмущения. - Богатый, красивый!
- Вот и забери. Мне не надо.
- Хм, ну-ну. - Недовольно усмехнулась Света. - Не пожалей только. Смотри, квартиры при разводе не получишь. В этой развалюхе жить будешь?
- Мне нравится, - беззаботно ответила Марина. - Я, пожалуй, и куплю его. Хороший дом.
Дом будто понял, засиял окошками, встрепенулся. Половицы скрипеть перестали, и дверь стала закрываться легко. «И занавески бы повесить, кружевные» - подумала Марина.
- Баловство, это. - Дед, не преминул высказать своё мнение. - Хотя красиво будет. Жила тут, одна, - Дед вздохнул, - лет сто пятьдесят назад, такая же, как ты. Беспутная, - и поторопился добавить. - Хорошая. Из Польши аж занесло. Певица. Всё пела, и хорошо - пела, и плохо - пела. Красивая. - Дед опять вздохнул, немного тоскливо.
- Расскажи, Дед, - заныла Марина, чувствуя, что интересная история. - Расскажи, мне, пожалуйста.
- Чего рассказывать-то, красивая, на тебя похожа, или ты на неё. Нехорошо у неё всё случилось-то.
И всё, замолчал, сколько ни просила, не говорил.
* * *
В последнее время странно изменилась бабка Марьяна. И слово «паскуда» исчезло из обращений к Марине. Разговаривать стала, расспрашивать про житьё Маринино. Почему вдруг сюда приехала? Что делать дальше планирует.
Марина радовалась. И соседки перестали косо смотреть. Они, конечно, знали, что у Марьяны язык - помело, но вдруг правду рассказывала? Марина помогала Марьяне, и по огороду, и в магазин. Всё налаживалось. И с хозяевами Марина уже договорилась. О покупке дома. Деньги будет отдавать постепенно.
Единственное, что огорчало - развод откладывали. Слушания назначали новые и новые. Время давали на примирение. Да и это, особенно не портило настроения, так отвлекало, от благостного всеобщего состояния.
Августовские ночи тёмные. Но зато звездопад во всей красе видно. Марина с Дедом сумерничали - чай пили. Свет не включали. В коридорчике горела тусклая лампочка. И вспомнилось, откуда то из детства, что надо непременно на падающую звезду желание загадать. Если успеешь, пока летит, то желание - сбудется. Хотя желаний сейчас не было. Всё хорошо - жила и жила бы так, тихо и спокойно.
Марина, не зажигая света, вышла на крыльцо. Посмотреть на звёзды. В городе их так не видно. Ломая кусты, кто-то шарахнулся от окон. Небольшая фигура, неуклюже пригибаясь к земле, спряталась за забором.
Утром Марина, увидела бабку Марьяну, подошла поздороваться:
- Здравствуйте, Марьяна.
Бабка неуверенно посмотрела, пробормотала, и взгляд отвела, и, сославшись на дела, ушла в дом. Непонятно.
На следующий день, Марьяна, увидев из огорода, что Марина вышла, метнулась домой. Всё неделю, Марьяна бегала от Марины, даже столкнувшись, нос к носу на улице, или в магазине, отворачивалась, не здороваясь. Марина переживала, спрашивала соседей, всё ли хорошо с Марьяной? Соседки только плечами пожимали, старая, вот и дурит.
Вечером, за чаем Марина рассказала Деду, про Марьяну. Он только махнул рукой, ну её. И стал рассказывать про жителей, этой бывшей деревеньки, а сейчас городской окраины. Занимательно рассказывал, кто с кем дружил, как завёлся здесь цыган Гришка Слямзин . Купил дом. Тихо жил и одиноко, поговаривали, что приехал сюда раны душевные зализывать. И только начал Дед рассказывать, про душевные раны Гришки, как брякнуло в сенках, запнулся кто-то об ведро.
- Сходи-ка посмотри Марина. Тихо только, - почти шёпотом сказал Дед. - Иди, иди.
Марина на цыпочках, подошла к двери и резко распахнула. Жмурясь на яркий свет из комнаты, стояла растерянная бабка Марьяна.
- Подслушивала, старая? - грозно вопросил Дед и встал из-за стола. - Говори, Марьяна!
- Не сердись, батюшка, - у Марьяны подкосились ноги, - это не я, он меня заставил! - завопила по-бабьи.
- Толком говори. Кто заставил-то? - Дед насупил кустистые брови.
- Муж ейный, - Марьяна ткнула пальцем в Марину. - Ищет, кто её полюбовничек! - и зло сверкнула глазами. - Пойду я, батюшка, - и поползла, попятилась по ступенькам.
- Ещё придёшь раз, не помилую. Денег дал тебе, старая?
- Не дал, обещал только, - заныла Марьяна, но поняла, что милуют, забубнила, - старая! Сам пень старый, завёл, молодуху. Паскуду.
Марина, стояла у двери, держась за косяк, молчала. От изумления и слов не нашлось. Обрадовалась, наивная, что бабка Марьяна приняла её. Также молча, закрыла дверь. Села рядом с Дедом, и заплакала. Так обидно за злость бабкину и за подлость мужа!
Дед успокаивать не стал, просто руку на плечо положил.
- Да и бог с ними, - разом успокоилась Марина. - Я ведь ничего у него не прошу! Только развода.
- Ничо, ничо. Наладится всё.

Автор : Галина Шестакова

окончание