Помню, в начале 60-х годов прошлого века у всех на слуху были не только имена космонавтов, космических конструкторов и физиков-ядерщиков, но и селекционеров. Рядом с Курчатовым, Королевым, Гагариным, Титовым стояли имена Ремесло, Пустовойта, Цицина, Лукьяненко… И им в Кремле одновременно вручались высшие награды Родины. Почему же сегодня мы забываем о селекционерах, которые славу России несут по миру ничуть не меньшую, чем космонавты, артисты балета и оперные певицы?!

Президент академии РАН Александр Михайлович Сергеев лихо (похоже – привычно) вскочил в кабину, сел в кресло водителя, и сразу же комбайн начал движение.

Я не выдержал, спросил:

– И как часто доводилось убирать хлеб?

– Впервые, – улыбнулся президент, – но мне по должности теперь положено не только физикой заниматься, но кое-что понимать и в сельском хозяйстве, и немного разбираться в медицине – ведь пандемия коронавируса вокруг!

– Что привело вас на поля легендарной «Немчиновки»?

– Прежде всего, исследования, которые ведутся в этом уникальном научном центре, и выдающиеся достижения нашего великого селекционера академика Сандухадзе…

На краю поля, на котором плотной стеной стоит пшеница, мы продолжили разговор с Александром Михайловичем. В частности, он заметил:

– После объединения трех академий – Большой, Медицинской и Сельскохозяйственной, руководство РАН стало больше уделять внимания тем отраслям науки, которые были как бы в «забытьи», о которых упоминали редко, мимоходом. И вдруг оказалось, что в России производится зерна столько, что его экспорт сравним с экспортом военной техники. А ведь раньше мы закупали, а не продавали зерно! Что же случилось? Как это произошло? Я могу твердо сказать: это грандиозное достижение отечественной науки, чему мы обязаны в первую очередь ученым-селекционерам, которые работают в наших научных центрах. «Немчиновка» – один из них. Это прославленный институт, где трудятся выдающиеся ученые, и первый среди них – это Баграт Исменович Сандухадзе, который на подмосковных полях получает фантастические урожаи! Не случайно, а постоянно – из года в год. К нему и его коллегам я не мог не приехать…

Символом этого первого с истории Академии наук посещения «Немчиновки» президентом РАН стал мешочек пшеницы, собранной «комбайнером» Сергеевым на опытном поле академика Сандухадзе.

…Президент РАН употребил слово «фантастические» – и это не преувеличение. С Багратом Исменовичем мы знакомы уже несколько лет. Подружились во время вручения ему Демидовской премии. Именно ею отметили его достижения в науке коллеги. А, как известно, эта премия присуждается ученому за уникальный вклад в науку, и делают это ученые-коллеги тайно, не публично, что гарантирует истинную объективность. Неслучайно Демидовскую премию в Академии наук считают «выше» Нобелевской, так как она полностью исключает политическую предвзятость.

О сути свой работы академик рассказывал мне в разные годы. Однако нынешний стал особенным, не очень благоприятным в Нечерноземье, что, впрочем, не помешало ему вновь получить уникальный урожай. «Стеной стоит пшеница золотая…» – воспевается в народе. Это точно о пшеницах Сандухадзе.

После каждого сбора урожая ему положено просматривать пятьсот тысяч колосьев, и он это делает регулярно – вот уже более полувека. И этот великий труженик и великий ученый совершил Чудо – он выращивает хлеб там, где это сделать, казалось бы, невозможно!

– В этом году вновь получен рекордный урожай озимой пшеницы, – говорит ученый. – В сортоиспытаниях мы перешагнули рубеж в сто центнеров с гектара, а отдельные номера дали более ста сорока. Это на землях Подмосковья! Здесь земли очень бедные, мало вносится извести, органических удобрений… Почвы сильно истощены. И на таких землях мы получили отменный урожай!

– И в чем же тайна успеха?

– В селекции.

– Странно: почвы становятся беднее, а урожаи у вас все больше и больше?!

– Конечно, мы даем немного удобрений, проводим защиту растений, но решающую роль все-таки играет сорт.

– Но ведь многие зарубежные ученые в Канаде и Германии не верят, что в Подмосковье можно получать такие урожаи?!

– За последние 40 лет резко упало качество зерна. Это проблема № 1 во всем мире. Как сочетать высокий урожай с высоким качеством зерна? Мне вот только что из лаборатории принесли данные о белке. У наших сортов, которые дали по 120-130 центнеров с гектара, процент белка 14,7-14,8. Это выше международного стандарта.

– Такое впечатление, что вы работаете не в Подмосковье, а на Кубани…

– Там прекрасные селекционеры… Кстати, наша страна должна гордиться не только космическими конструкторами и создателями атомной промышленности, но и великими селекционерами – это Лукьяненко, это Ремесло, это Калиненко и многими другими. И сейчас работают прекрасные ученые, специалисты высочайшего класса, но их имена, увы, широкой общественности неизвестны. Заверяю вас, в разных районах страны есть прекрасные селекционеры…

– Важнейший показатель работы вашего института – это качество хлеба.

– Еще лет тридцать тому назад в нашей Академии я поднял вопрос об этом. Но тогда я был маленьким человеком, и не смог убедить своих коллег, что озимая пшеница может стать главным продуктом в нашей зоне. Мне тогда доказывали, что граница ее выращивания район Харькова, а севернее использовать ее нельзя. Я же доказывал, что получаю урожаи озимой пшеницы в Подмосковье, причем на больших площадях. А мне не верили, так как никто в мире не получал высокие урожаи озимой пшеницы в северных районах с высоким качеством зерна.

– Сейчас скептиков поубавилось?

– Конечно. Кстати, некоторые фермеры в Англии получают по 150 центнеров с гектара. Да, у них условия получше, чем у нас. Но я поставил себе цель не только догнать их, но и получать до 200 центнеров с гектара.

– Фантастика…

– Она должна стать реальностью!

В кабинете академика Сандухадзе висит портрет Николая Ивановича Вавилова, и он по праву считает себя одним из учеников великого ученого.

Баграт Исменович в одной из своих научных работ пишет так:

«Центральный район Нечерноземья еще в начале ХХ века не был зоной возделывания озимой пшеницы. Исторически сложилось, что этот район был зоной серых хлебов, и, прежде всего, озимой ржи. Менее чем за столетний период произошло морфобиологическое преобразование озимой пшеницы от высокорослой, низкоурожайной и низкоадаптивной к условиям возделывания до высокоадаптивной и пластичной, короткостебельной с высоким потенциалом урожайности и качества. Такая метаморфоза стала возможной только благодаря кропотливой целенаправленной научной селекции, которая, используя новые современные методы, позволяет достигать цели и ставить новые задачи по более полному раскрытию биологического потенциала озимой пшеницы. Еще в 1935 году Н.И. Вавилов писал: "Ни по одному растению не проведено столь обширной селекционной работы, как по пшенице. На примере пшеницы можно видеть наглядно современное состояние теоретической селекции и генетики, можно проследить пути современной селекционной работы…Тысячелетия над пшеницей сознательно и бессознательно работали поколения селекционеров".

Современные сорта озимой пшеницы селекции НИИСХ ЦРНЗ в начале ХХ1 века занимают миллионы гектар во всех областях Центра Нечерноземья, тогда как в начале ХХ века возделывание этой культуры носило очаговый характер».

Академик Сандухадзе подтверждает предвидение своего великого предшественника.

– И все-таки очень интересно, как случаются ваши открытия? – интересуюсь я.

– Убираю с 15 делянок урожай – все привычно, нормально. И вдруг на 16 делянке вижу «стекловидное» зерно – необычное, крупное. Душа возрадовалась – ясно, что в моем распоряжении нечто очень хорошее, важное, перспективное. Я сразу рванулся в лабораторию, чтобы определить белок и качество. Удача!.. На следующий год все подтверждается, значит, рождается сорт. Оказывается, в нашей зоне во время налива зерна идут дожди... К примеру, если во время созревания клубники холодно и дождливо, то ягода кислая, С малиной ситуация та же… Если же солнечные дни, то клубника и малина сладкие… И пшеница на погоду должна реагировать, но вдруг выясняется, что мы нашли сорт, которые негативные влияния погоды нивелирует, снимает. Есть дождь или нет, холодно или нет, но все равно 13-14 процентов белка, а иногда даже и до 20-ти! Так мы решили второй важный вопрос после урожайности – высокое качество зерна. А что дальше? Как быть с болезнями? Здесь идут дожди, а потому много мучнистой росы, очень много ржавчины, другие опасные болезни. И никто не верит, что их можно победить. Один сорт я выращиваю уже двадцать лет, и он не поражается ржавчиной. Специалисты взяли этот сорт, искусственно попытались заразить его ржавчиной – не получается!.. Я создал новый сорт. Назвал его «Немчиновская 17». Он абсолютно устойчив к полеганию, у него очень хорошее качество зерна. Недавно мне позвонили из Воронежской области и сообщили, что такого качества зерна у них еще не было.

– Это та пшеница, которая не легла во время бури, пронесшейся по Подмосковью летом?

– Да, да, тот самый сорт… Я понимаю чувства агронома, который видит, как наливается зерно. Он радуется: будет хороший урожай. Но ночью слышит, как начинается дождь и поднимается ветер. На рассвете выходит в поле, видит, что пшеница полегла. Полегание… Иногда теряем урожай полностью. К сожалению, для хлебороба картина не редкая. Сорок лет я сижу на селекции пшеницы, и устойчивость к полеганию для меня вопрос №1. Так что со своими устойчивыми к полеганию сортами я спасаю наших агрономов, работников сельского хозяйства. И они меня прекрасно понимают и поддерживают.

– И все-таки, что лежит в основе вашей работы?

– Собираю гены со всего света, высеваю коллекции, изучаю их один-два года, отбираю наиболее интересные и стараюсь положительные гены передать нашим сортам. Работа скрупулезная, но очень интересная…

Специально для «Столетия»