Фильм «Зулейха открывает глаза», показанный по каналу «Россия 1» до сих пор вызывает жаркие споры в социальных сетях. Особенно много отрицательных оценок в «Одноклассниках». Их лейтмотив – авторы фильма очернили нашу советскую историю, наворотив кучу чернухи, которая не имеет ничего общего с действительностью.

Вообще, в тех же «Одноклассниках» ностальгия по советскому прошлому весьма популярна, часто она спровоцирована агрессией по отношению к сегодняшним временам. Мол, сегодня у власти одно ворьё и недоумки, а вот Сталин был велик, Брежнев заботлив и т.п. Я не отношу себя к тем, кто со сладострастием чернит всё советское. Было много славных страниц, которыми мы можем гордиться. Но нельзя и закрывать глаза на то, что было и расказачивание, и раскулачивание, и политические репрессии. На этот счёт документов, которые трудно оспорить, более чем достаточно. В силу своей журналистской профессии я много поездил по сёлам и станицам Ставрополья и Кубани, и у меня накопилось огромное количество воспоминаний людей, да и документов, которые свидетельствуют о том, что происходило в 20-30 годы XX века на Юге России.

«Поголовно истребить!»

Вот циркулярное письмо Оргбюро РКП (б) от 24 января 1919 года «Об отношении к казакам» с пометкой: циркулярно, секретно.

«Признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путём поголовного их истребления». И далее: «Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам… Разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли».

Позже последовали другие документы, где предписывалось массово переселять казаков на Урал, в Сибирь, в малопригодные для жизни места.

А кто определял, что является излишками, а что нет? Всё было отдано на откуп беспощадным комиссарам, а позже, когда дошла очередь и до так называемых кулаков, а по существу работящих и потому не бедных крестьян, судьбы людей решали так называемые комбеды.

У моей знакомой, Елены Ериной, занимающейся историей станицы Новотроицкой, много фотографий казачьих семей, карточек, сделанных во время Русско-турецкой и Первой мировой войн, которые солдаты присылали домой. Меня поражает, какие там у людей лица! Сколько в них достоинства и благородства. В основном это рядовые казаки, бывшие крестьяне-однодворцы, то есть, землепашцы, а потом уже воины. Никакие там не верхи казачества.

А потом смотрю на присланную Еленой Николаевой фотографию, где запечатлён станичный комбед. Да! Вместо достоинства в лицах уже заносчивость, та самая, шариковская, когда из грязи – в князи.

Как-то я общался с одним водителем школьного автобуса, который очень неплохо рисовал. Он родом из кубанской станицы. Я поинтересовался, не казачьи ли у него корни. Оказалось, нет. Его родители приехали в станицу в конце 20-х годов из Курской области. Как раз по той самой программе переселения бедноты на казачьи земли.

– Отец рассказывал, сколько было пустых домов, заселяйся, куда хочешь. Дома крепкие, ухоженные. Они и стали там жить. А в 50-е годы казаки вернулись с Урала. Кто ж им те дома уже отдаст?!

Можно только благодарить Бога за то, что посеянная такими деяниями власти рознь между людьми не обернулась кровью. После перенесённых на Урале испытаний пытаться вернуть своё и вообще хоть слово молвить, у выселенных казаков уже не было сил… Ссылка сломала многих.

Кто выжил, а кто сгинул…

Вот несколько историй, рассказанных мне жителями ставропольских станиц.

У Григория Тимофеевича Машкина, живущего сегодня в Ставрополе и пишущего книгу о прошлом станицы Новотроицкой, показательна история его дяди Дмитрия. Промышлявший торговлей скотом, он не захотел вступать в колхоз. А когда вернулся из очередной торговой поездки, увидел, что семья его выселена из дома. А строение собирались поднять домкратом и вывезти в другое место, но не успели, оставили на утро. Казак в сердцах выбросил в колодец оставленные инструменты. Его действия расценили, как сопротивление властям. Отсидел. Вернувшись, стал поневоле колхозником. На одной из политинформаций, где зачитывали списки кандидатов в Верховный Совет, услышав, что там есть и женщина, усомнился: «А что там бабе делать?».

На следующий день был арестован и обвинён в непочтительном отношении к советской женщине-труженице. С тех пор никто его уже не видел.

У Алексея Пантелеевича Шатерникова своя история. Его предки по матери – Дулины. Крепкая казачья семья. К началу коллективизации у них было 20 десятин земли, две пары бычков, две пары рабочих лошадей и пара выездных жеребцов, шесть или восемь дойных кров. Понятно, что такую семью записали в кулаки.

Сначала выслали на восток Ставрополья в село Дивное. А оттуда – на Урал.

– Жил у Дулиных Ванюшка, чужой парень, которого в детстве бык покатал. Он с тех пор немощный был. Мои дед с бабкой его приютили, кормили, как своего. Он гусей пас и другую лёгкую работу делал. Когда пришли выселять, дед, Ананий Нефёдович, подучил его: «Кричи, что они мироеды, заставляли меня батрачить на них. Может, пожалеют и дом тебе оставят». Пожалели частично. Дом подняли на сани и вывезли в колхоз «Расшеватский» под Новоалександровск. А Ванюшке оставили времянку холодную. Он там зимой и замёрз.

А пока остальную семью везли в вагонах на Урал, люди подсобрали кое-какие харчи, одежонку и сказали будущей матери Алексея Пантелеевича: «Беги, Санюшка, ты молодая, может, выживешь?» Она так и сделала, выпрыгнула, когда поезд медленно на горку полз где-то в районе Царицына. А был месяц ноябрь, холода. Девчонка шла на запад, где должна быть родная станица. Потом её подобрал астраханский обоз с рыбой. С ним дошла почти до дома. Потом пряталась по чердакам и подвалам у родни года три, пока не забылось всё это...

А остальные Дулины вернулись домой только в начале 50-х годов. В селении Тавда предки Алексея Пантелеевича валили лес. Их, как в фильме «Зулейха открывает глаза», выбросили на опушке леса, дали лопаты и сказали: «Захотите жить, выкопаете землянки». Позже поселенцы построили деревообрабатывающий заводик, где делали приклады для винтовок и костыли. Потом это пригодилось и отцу Алексея Пантелеевича. Он храбро воевал. Пришёл с фронта на костылях, весь израненный.

А дед моей покойной жены, Пётр Гречкин, тоже был выслан с родителями на Урал из посёлка Эркен-Шахар, что в Карачево-Черкесии. Семья так была запугана, что позже о своих казачьих корнях и не вспоминала.

Я, когда впервые попал к деду Пете в дом, был поражён, увидев фотографии на стенах, где казаки в черкесках да папахах. Оказывается, моя жена – потомственная казачка. А жене с детства вбили в голову, что казак – это синоним плохого человека, бузотёра и бездельника.

А дед Петя до самой смерти, когда ему уже было за 80, живя один, держал корову, а огород у него был руками перебран, чтоб ни комочка земли на нём не было. Станет, бывало, на коленки и так ползёт метр за метром, перебирая комья земли.

Он воевал, но попал в плен. Там ему, можно сказать, повезло, из лагеря забрали в зажиточную семью, где он топил печи, делал другую чёрную работу. Когда я спросил его, тяжело ли было в плену, он, нехотя, ответил: «На Урале тяжельше было».

Левый остров

Около села Дивного на северо-востоке Ставропольского края на озере Маныч есть Левый остров. Сегодня это уже и не остров, к нему насыпали дамбу, а территориально он относится к Калмыкии. Теперь на машине туда можно проехать. Полупустыня, где летом жара за сорок и почти не бывает дождей. Распаханной земли нет, сплошь полынь, по которой носятся не боящиеся людей суслики. Питьевой воды нет, так как воду из Маныча пить невозможно.

И сегодня здесь живут потомки кулаков, высланных в 30-е годы из Дивного и его окрестностей. Когда-то их предков вывезли в это гиблое место на медленную смерть. Но они выжили. Выкопали колодцы, где вода хоть и солоноватая, но всё же условно пригодная для питья. Завели овец и пуховых коз.

Сейчас на Левом острове живёт семей пять. Они поставили ветряки и дизель-генераторы, поэтому свет есть, можно даже телевизор смотреть, кое-как работает мобильная связь. Торговля козьим пухом и бараниной даёт неплохой доход. Купили даже себе машины. Всё необходимое привозят с большой земли, туда же в школу возят детей. Кто-то, конечно, махнул в цивилизацию, но основной костяк остаётся. Предпочитают жить крестьянским подворьем и как можно меньше зависеть от официальных структур.

Кстати, в этом Апанасенковском районе и соседнем Арзгирском, как раз много потомков тех кулаков и казаков, высланных в эпоху раскулачивания и расказачивания из благодатных станиц в западной части края. И вообще среди фермеров края значительная часть – это потомки тех самых кулаков, то есть, работяг, которые из века в век своим трудом создавали благосостояние не только своих семей, но и страны. Ни ссылки, ни репрессии не вытравили из них гены трудолюбия и достоинства.

Кстати, недавно я написал зарисовку о молодом жителе станицы Новотроицкой Александре Никитченко, который ведёт образцовое подсобное хозяйство. У него два десятка коров и бычков, свиньи, овцы, лошади. Прочитав материал, Елена Николаевна Ерина сообщила мне, что предок Александра, Тимофей Черкашин, по переписи 1839 года имел самое большое хозяйство в станице – 800 овец, 60 быков.

Как говорил мне фермер и казак Иван Митрофанов из станицы Расшеватской: «Большевики хоть и не признавали генетику, но здорово постарались, чтобы вытравить гены трудолюбия и хозяйственности из казаков. Но, видимо, не успели или не доглядели. Остались ещё на земле казаки».

И возвращаясь к дискуссии, вызванной фильмом, думаю, что лучшим выходом из неё было бы вспомнить Пушкина: «Я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя… Но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, какой нам Бог ее дал».

Так что давайте будем смотреть на наше прошлое, как и настоящее, открытыми, ясными глазами, без розовых и чёрных очков...

Ставропольский край

Фотографии:( кликабельны )

 

Специально для «Столетия»