12 апреля 1961 года советские ракетчики запустили на околоземную орбиту пилотируемый космический корабль «Восток» с Юрием Гагариным на борту. Долгое время утверждалось, что короткий полёт первого космонавта планеты прошёл идеально. И только десятилетия спустя благодаря рассекречиванию документов стало известно — он мог закончиться гибелью пилота на любом из этапов.

Объект ОД-2

Практика сокрытия информации о провалах и авариях при испытаниях передовой лётной техники сложилась в Советском Союзе ещё до войны.

Считается, что этому способствовала гибель экипажа стратостата «Осоавиахим-1» (С-ОАХ-I), полёт которого в январе 1934 года был приурочен к дням работы XVII съезда ВКП(б). Трагедия произвела негативное впечатление на делегатов и вызвала шквал откликов в западной прессе, в том числе критических. Заместитель наркома обороны Ян Борисович Гамарник обратился к председателю Совнаркома Вячеславу Михайловичу Молотову с просьбой: «Запретить публиковать ТАСС и нашей прессе какие-либо данные о полётах в стратосферу, а равно о самом стратостате впредь до особого на то разрешения СНК». Просьба была удовлетворена, и с того момента любые неудачные полёты в верхние слои атмосферы засекречивали.

Позднее похожие нормы распространили и на космонавтику — благо она создавалась прежде всего в интересах военных. Завеса секретности была столь плотной, что общественности не сообщалось ни о конструкции ракет-носителей, выводивших в космос спутники и межпланетные аппараты, ни о месте, откуда они запускались, ни о подлинных именах создателей передовой техники. Мало что изменилось и после того, как на орбиту отправились первые космические корабли.

К проработке вариантов пилотируемого корабля-спутника («объект ОД-2») в Особом конструкторском бюро №1 (ОКБ-1) Сергея Павловича Королёва приступили ещё в апреле 1957 года. Изначально собирались делать корабль в виде ракетоплана — дань молодости главного конструктора, который в 1930-е годы работал над высотным истребителем с ракетным двигателем. Ракетоплан должен был взлетать на ракете Р-7, совершать манёвры на орбите высотой 300 км, а затем спускаться на Землю, используя подъёмную силу крыльев. Однако на продувках моделей в аэродинамической трубе выяснилось, что теплозащитный экран, предложенный для него, не сможет выдержать нагрева при движении в атмосфере. Пришлось отказаться от ракетоплана в пользу герметичной капсулы, спускающейся с орбиты по баллистической траектории.

Первый вариант корабля «Восток» — планирующий космический аппарат (ПКА) конструкции Павла Владимировича Цыбина. Эскиз из личного архива В.Н. Бобкова

За разработку взялся талантливый конструктор и будущий лётчик-космонавт Константин Петрович Феоктистов. Позднее он рассказывал:

«Выбрали форму аппарата — сфера. Это было решающее, с моей точки зрения, преимущество, так как дало нам возможность избавиться от серьёзных аэродинамических и тепловых исследований. Сфера очень хорошо известна, её характеристики являются эталоном тела для всех аэродинамических труб. В общем, это моя, конечно, идея, но я тут не вижу особой заслуги интеллекта.

Мы просматривали всякие конусы, зонтики, и однажды [Константин Семёнович] Шустин мне рассказал, как он ездил в НИИ-1 к нашим коллегам, которые занимались этим же делом. Конструкторы [Александр Сергеевич] Будник <…> и Кузьмин Евгений Петрович искали путь решения проблемы спуска с орбиты. Они мне рассказали, что у них есть идея посмотреть полусферу, и показали, как они «рисовали» полусферу в потоке воздуха. Я сначала засмеялся, потому что сразу видно, что появляется «взрывная зона», всё неустойчиво, будет качаться, центр тяжести куда-то уходит. А потом я понял, что правильно — делать сферу. «Схватились» мы за неё».

Быстрое торможение в плотных слоях атмосферы шарообразного космического корабля могло вызвать перегрузку до 10 g, но испытания на добровольцах показали, что тренированный человек вполне способен её выдержать.

Одной из наиболее серьёзных проблем была защита корабля от перегрева при входе в плотные слои атмосферы. Существовавшие конструкционные материалы таких температур не выдерживали. Поэтому проектанты решили использовать тот же принцип, что и для головных частей ракет Р-7 — на спускаемый аппарат наносили асботекстолит, который испарялся в потоке набегающего воздуха, поглощая избыточное тепло.

Сначала проектанты и не думали о разделяемом корабле, собираясь возвращать его на Землю целиком. Но изготовить весь корабль в виде шара не позволяли габариты носителя, поэтому его разделили на две части: сферический спускаемый аппарат (СА), в котором находится пилот, и приборный отсек (ПО), сгоравший после разделения в атмосфере. Чтобы не усложнять конструкцию корабля системой мягкой посадки, было решено катапультировать пилота из спускаемого аппарата на высоте нескольких километров. Схема давала дополнительный плюс: катапультирование можно было использовать при аварии ракеты на начальном участке выведения.

Схема двух вариантов пилотируемого спутника ОД-2, предложенных в ОКБ-1. Архивная иллюстрация из книги «Материалы по истории космического корабля “Восток”» (1991)

Чтобы ускорить процесс подготовки чертежей, Королёв приказал расформировать группы, трудившиеся в ОКБ-1 над различными системами корабля, и объединить специалистов в новообразованном секторе, который возглавил Феоктистов. Ведущим конструктором корабля, получившего красивое и многозначительное название «Восток», стал Олег Генрихович Ивановский, который до того участвовал в создании спутников и лунных аппаратов.

Работа шла опережающими темпами. Например, первые комплекты чертежей были переданы в цеха Опытного завода в подмосковном Калининграде (будущий Королёв) в марте 1959 года, тогда же началось изготовление корпусов, а Постановление ЦК КПСС и Совета Министров №569-264 «Об объекте “Восток”» появилось только 22 мая. Феоктистов вспоминал:

«В целях сокращения сроков всегда хочется, чтобы проектанты работали сразу вместе с конструкторами. Однако практически это невозможно: никогда не получится проекта. Хотя, разумеется, некоторые вопросы мы согласовываем заранее. Конечно, последовательная, поэтапная работа — единственно правильный подход. Но в работе над «Востоком» этот принцип, как правило, нарушали. Скажем, исходные данные для конструкторов на корпус корабля выпустили ещё в марте 1959 года, до завершения общей компоновки. Конструкторы, естественно, роптали и с тревогой следили за нашей работой: ведь по их разработке завод сразу же приступил к производству заготовок для корпусов. <…> Они наблюдали это непрерывное «новгородское вече», размахивание руками, споры и вопли победителей или жертв: проект был явно ещё не окончен. На том этапе только так и могло быть».

Третья ступень ракеты-носителя «Восток-Л» (8К72) с пилотируемым космическим кораблем «Восток» (3КА) под головным обтекателем
РГАНТД. Ф. 107, оп. 2, д. 188

Корабль «Восток» был искусственным спутником, то есть не мог менять высоту или наклонение орбиты. Её параметры задавались пуском ракеты и радиоуправлением на этапе выведения. Поэтому все действия сводились к одному манёвру — торможению в космосе и снижению в атмосфере. Для его осуществления в приборном отсеке размещалась тормозная двигательная установка ТДУ-1 (С5.4.0000-0), которая должна была сработать безотказно.

Чтобы торможение корабля на орбите не обернулось ускорением, он должен быть правильно ориентирован в пространстве. Для этого на «Востоке» реализовали две схемы ориентации. Автоматическая ориентация запускалась либо по команде с Земли, либо бортовым программно-временным устройством «Гранит-5В» (в случае сбоя — пилотом). Для надёжности схема автоматической ориентации содержала два независимых контура управления: основной и резервный. Основной контур должен был обеспечить трёхосную ориентацию с помощью инфракрасной вертикали (ИКВ). Прибор различал границу между «тёплой» Землёй по всей её окружности и «холодным» космосом. Инфракрасная вертикаль считалась надёжной, поскольку с успехом прошла натурные испытания на ракетах Р-5А в августе-сентябре 1958 года. Резервный контур был проще. Корабль летит по направлению вращения Земли — с запада на восток, поэтому для торможения ему необходимо повернуться двигателем к Солнцу, которое является прекрасным ориентиром. Поэтому возникла идея разместить на корабле солнечный датчик из трёх фотоэлементов (прибор «Гриф»). Главный недостаток резервной системы состоял в том, что она не могла ориентировать корабль в «тени» Земли.

Оба контура имели релейные блоки управления, которые выдавали команды на пневматические клапаны микродвигателей ориентации, работавших на сжатом азоте. Выбранное направление поддерживали три гироскопических датчика угловых скоростей (ДУС), поэтому орбита корабля на профессиональном жаргоне называлась «гироскопическая». Перед выдачей импульса торможения вся система проходила тест: если в течение минуты заданная ориентация строго выдерживалась, начинала работать ТДУ-1. Сам процесс ориентации занимал несколько минут.

В случае отказа автоматики пилот мог перейти на ручное управление. Для него разработали специальную оптическую систему: в иллюминатор, расположенный под ногами, встраивался ориентатор «Взор», включавший в себя два кольцевых зеркала-отражателя, светофильтр и стекло с сеткой. Солнечные лучи, распространявшиеся от линии горизонта, попадали на первый отражатель и через стёкла иллюминатора проходили на второй отражатель, который направлял их на глаз космонавта. При правильной ориентации корабля пилот периферийным зрением видел во «Взоре» изображение линии горизонта в виде концентрического кольца. Направление полёта корабля определялось по «бегу» земной поверхности — при верных условиях она совпадала с курсовыми стрелками, нанесёнными на стекло иллюминатора.

Дублировалось и разделение отсеков корабля. На орбите они были стянуты металлическими лентами. Кроме того, через кабель-мачту осуществлялась связь между оборудованием кабины и приборного отсека. Все эти соединения надо было оборвать, для чего использовались многочисленные и задублированные пиротехнические устройства: внешние кабели перерубались пироножами, стяжные ленты и герморазъём кабель-мачты отстреливались пиропатронами. Управляющий сигнал на разделение выдавало программно-временное устройство «Гранит-5В» после окончания работы тормозной установки. Если по каким-то причинам сигнал не проходил, на корабле срабатывали термодатчики, генерировавшие тот же сигнал по повышению температуры окружающей среды при входе в атмосферу. Само разделение осуществлялось пружинным толкателем в центре переднего съёмного днища приборного отсека.

 Сборка космического корабля «Восток» в монтажно-испытательном корпусе полигона Тюра-Там (космодрома Байконур) РАГНТД. Арх. №1-1474 цв.

Корабли в полёте

Системы корабля, создаваемого впервые, требовали испытаний в космосе, поэтому было предложено начать с запуска прототипа, фигурировавшего в документах под обозначением 1КП (Первый Корабль Простейший). Он довольно заметно отличался от конечного варианта «Востока». На нём не было теплозащиты, систем жизнеобеспечения и средств катапультирования.

Чтобы компенсировать недостающий вес, на корабль заложили тонну железных брусков, после чего масса 1КП стала соответствовать проектной — 4540 кг.

15 мая 1960 года с полигона Тюра-Там (будущий космодром Байконур) стартовала трёхступенчатая ракета-носитель «Восток-Л» (8К72 №Л1-11). Она успешно вывела 1КП на орбиту высотой 312×369 км. В сообщении ТАСС аппарат получил официальное название «Первый космический корабль-спутник». Через четыре дня по сигналу с Земли была дана команда на включение ТДУ-1, однако подвела инфракрасная вертикаль: вместо торможения корабль разогнался, поднявшись на орбиту высотой 307×690 км.

 

Передовица газеты «Правда», посвящённая успешному запуску «Первого космического корабля-спутника», от 16 мая 1960 года

Спускаемый аппарат корабля 1КП оставался на орбите до сентября 1962 года. Если бы на борту находился пилот, его гибель стала бы неизбежной. Феоктистов рассказывал:

«Через какое-то время <…> спутник этот за счёт торможения в атмосфере снизился, вошёл в плотные слои атмосферы и сгорел. Но кое-что (железные бруски, установленные для имитации массы тепловой защиты) долетело и упало на поверхность Земли вблизи какого-то американского городка! Американцы уже имели систему радиолокационного контроля околоземного пространства и связали это падение с нашим первым кораблём без теплозащиты. И были в крайнем недоумении — зачем на спутнике установлены эти гигантские железные кирпичи с какими-то цифрами? На конгрессах по космосу они пытались вручить их представителям нашей страны. Тогда уже сложилось обычное для нашей системы разделение труда: одни делают спутники, а другие, как правило, никакого к этому делу отношения не имеющие (типа [Анатолия Аркадьевича] Благонравова, [Леонида Ивановича] Седова и прочих), ездят на международные встречи представлять достижения. Нам, конечно, это не нравилось. Мы бы и сами с удовольствием съездили за границу. Ну и, конечно, «представители» отреклись: «Нет! Нет! Это не наше. Не знаем». А потом привозили к нам фотографии этих брусков с какими-то цифрами, выбитыми на поверхности, и спрашивали: «А что это?» С некоторым удовольствием наблюдали за их конвульсиями — представлять нас мы не просили. Правда, их, возможно, и не спрашивали. Но они-то всё же взялись. Однако существо дела мы, конечно, им объяснили».

Королёва не расстроила неудача с 1КП. Он был уверен, что в следующий раз свести корабль в правильном направлении обязательно получится. Главное — сработала ТДУ-1, а переход на более высокую орбиту сам по себе был ценным экспериментом, продемонстрировавшим потенциальные возможности ориентируемых космических аппаратов.

Следующим решили отправить на орбиту корабль 1К («Восток-1»). Он отличался от «простейшего» прежде всего наличием теплозащиты и катапультируемого контейнера с подопытными животными. Поскольку на этот раз спускаемый аппарат должен был вернуться на Землю, его снабдили парашютной системой. Она вводилась в действие по сигналу барометрических датчиков на высоте 10 км, а после снижения до высоты 7-8 км отстреливалась крышка люка, и катапультировался контейнер с животными.

Экспериментальный космический корабль-спутник 1К («Восток-1»): 1 — баллоны со сжатым газом системы ориентации; 2 — приборный отсек; 3 — спускаемый аппарат; 4 — жалюзи системы терморегулирования; 5 — солнечная батарея; 6 — тормозная двигательная установка; 7 — антенны командной радиолинии; 8 — антенны телеметрических систем; 9 — кабина с двумя животными в катапультируемой капсуле; 10 — научная аппаратура; 11 — построитель вертикали; 12 — датчик ориентации по Солнцу
РКК «Энергия»

28 июля на полигоне Тюра-Там стартовала трёхступенчатая ракета «Восток-Л» (8К72 №Л1-10). Под её головным обтекателем находился корабль 1К №1 с собаками Лисичкой и Чайкой на борту. На 24-й секунде полёта из-за возникших высокочастотных колебаний взорвалась камера сгорания бокового блока «Г» первой ступени. Ещё через десять секунд носитель развалился и упал на территории полигона. Спускаемый аппарат разбился при ударе о землю, а собаки погибли. Подлинную причину колебаний так и не выяснили, списав её на отступление от технологических норм. Королёв тяжело переживал эту катастрофу, ведь рыжая Лисичка была его любимицей. Страшная гибель собак подстегнула конструкторов к созданию надёжной системы аварийного спасения (САС) на этапе выведения.

19 августа успешно стартовала ракета «Восток-Л» (8К72 №Л1-12), которая вывела на орбиту высотой 306×340 км корабль 1К №2 массой 4600 кг, получивший официальное название «Второй космический корабль-спутник». На его борту находились собаки Белка и Стрелка (из рабочих документов следует, что до полёта их звали Вильной и Каплей соответственно). Обе собаки были небольшими и светлой масти. Наблюдения за животными велись двумя телекамерами, снимавшими собак анфас и в профиль. Благодаря этой съёмке, а также расшифровке медицинских параметров выяснилось, что на четвёртом и шестом витках Белка вела себя крайне неспокойно, билась, старалась освободиться от привязных ремней, громко лаяла; потом её вырвало. Позднее этот факт называли в числе определивших выбор длительности первого полёта человека — один виток.

Передовица газеты «Правда», посвящённая успешному запуску «Второго космического корабля-спутника», от 20 августа 1960 года

Перед спуском с орбиты вновь отказала основная система ориентации, построенная на инфракрасной вертикали. Королёв пришёл в ярость, но его успокоили, объяснив, что представился хороший шанс испытать резервную систему, ориентирующуюся по Солнцу. 20 августа Научно-измерительный пункт №4 (НИП-4 в Енисейске) выдал команду на запуск программно-временного устройства «Гранит-5В», обеспечивающего последовательность операций спуска. Сработала тормозная установка ТДУ-1, спускаемый аппарат отделился от приборного отсека, вошёл в атмосферу и приземлился в треугольнике Орск-Кустанай-Амангельды с отклонением лишь на 10 км от расчётной точки.

В отличие от предыдущих собак, факт гибели которых надолго засекретили, Белка и Стрелка стали знаменитыми. Во многих советских школах после возвращения корабля проводились специальные уроки хорошего отношения к дворнягам. Рассказывают, что на Птичьем рынке в Москве резко увеличился спрос на беспородных щенков.

Специалисты извлекают собак Белку и Стрелку из катапультируемого контейнера после приземления спускаемого аппарата «Второго космического корабля-спутника» / rg.ru

Злополучную ИКВ, которая подвела во второй раз, решили с будущих кораблей снять. Основной стала схема солнечной ориентации с фотоэлектрическим прибором «Гриф» — на неё же вывели два контура управления микродвигателями, оставив третий за пилотом.

Очевидный успех, вызвавший широкий международный резонанс, вдохновил ракетчиков, и они задумали осуществить запуск пилотируемого корабля в декабре 1960 года. Чтобы обосновать реальность осуществления столь амбициозного плана, Королёв во второй половине августа поручил своему бюро ударными темпами разработать модификацию пилотируемого корабля 3К («Восток-3»), получившую в документах обозначение 3КА («Восток-3А») и рассчитанную на одновитковый полёт. В корабле предлагалось разместить оборудование, прошедшее проверку на других кораблях. При этом в случае отказа ТДУ-1 ресурсы корабля позволяли ему поддерживать жизнедеятельность космонавта десять полных суток — под такое время выбиралась и орбита, чтобы в случае проблем 3КА сам сошёл с неё, тормозя в верхних слоях атмосферы.

Хотя в правительстве поддержали идею, осуществить задуманное до конца года не получилось. 1 декабря ракета «Восток-Л» (8К72 №Л1-13) вывела на орбиту высотой 187,3×265 км корабль 1К №5 массой 4563 кг, получивший официальное название «Третий космический корабль-спутник», с собаками Пчёлкой и Мушкой на борту. Весь мир с большим интересом следил за космическим путешествием дворняг. В суточном полёте корабль вёл себя нормально, но во время спуска был внезапно уничтожен системой аварийного подрыва объекта (АПО).

Передовица газеты «Правда» от 2 декабря 1960 года с сообщением о запуске «Третьего космического корабля-спутника»

Печальный вариант развития событий возник из-за мелкой неисправности в ТДУ-1. Продолжительность работы тормозного двигателя — 44 секунды, и всё это время корабль должен быть строго ориентирован в пространстве по вектору орбитальной скорости, иначе закувыркается. Конструктор тормозной установки Алексей Михайлович Исаев нашёл изящное решение: стабилизировать его за счёт газов, истекающих из газогенератора, подавая их в набор рулевых сопел, которые устанавливались вокруг главного сопла ТДУ-1. Похоже, одно из рулевых сопел было повреждено. Из-за этого корабль сошёл с расчётной траектории, после чего и сработала система АПО. Разумеется, детали происшествия были засекречены.

Запуск 1К №6 на модифицированной ракете «Восток-К» (8К72К №Л1-13А) состоялся через три недели — 22 декабря. Главными пассажирами были собаки Альфа и Жемчужная. Команда запуска двигателя третьей ступени (блока «Е») прошла на 322-й секунде — с опозданием на несколько секунд. В результате корабль на орбиту не вышел, зато отлично сработала система аварийного спасения: спускаемый аппарат отделился от корабля и приземлился в 60 км от поселка Тура в районе реки Нижняя Тунгуска. Все решили, что собаки погибли, но Королёв настоял на организации экспедиции. В Якутию отправилась поисковая группа, спускаемый аппарат нашли, а собак, которые пережили падение с космической высоты, эвакуировали. Впоследствии по мотивам этой истории режиссёр Сергей Петрович Никоненко снял художественный фильм «Корабль пришельцев» (1985).

«Восток» на старте

Итоги 1960 года удручали специалистов: план быстрого прорыва в космическое пространство отправился в мусорную корзину. Фора, которая была у ОКБ-1 перед американскими конкурентами, таяла на глазах. Ракетно-космическая система «Восток» всё ещё оставалась очень «сырой» и опасной для пилотов, но сроки поджимали, и пора было переходить к запускам кораблей 3КА.

Космический корабль-спутник 3КА («Восток-3А»): 1 — телевизионная камера; 2 — оборудование обеспечения жизнедеятельности; 3 — спускаемый аппарат; 4 — приборная доска; 5 — рукоятка управления ориентацией; 6 — антенны командной радиолинии; 7 — пилот в катапультируемом кресле; 8 — баллоны системы ориентации и системы вентиляции скафандра; 9 — антенны переговорной радиолинии «Заря»; 10 — антенны системы «Сигнал»; 11 — тормозная двигательная установка; 12 — антенны телеметрической системы; 13 — жалюзи системы терморегулирования; 14 — датчик ориентации по Солнцу; 15 — система оптической ориентации «Взор»
РКК «Энергия»

К тому времени определился кандидат на первый полёт. После экзамена, который 18 января 1961 года сдали шесть членов отряда космонавтов, была документально зафиксирована рекомендуемая последовательность их полётов: Юрий Алексеевич Гагарин, Герман Степанович Титов, Григорий Григорьевич Нелюбов, Андриян Григорьевич Николаев, Валерий Фёдорович Быковский, Павел Романович Попович. Для них начали изготавливать скафандры СК-1 по индивидуальным меркам, но процесс затягивался, и в марте только Гагарин, Титов и Нелюбов получили свои космические костюмы и смогли пройти полную подготовку.

9 марта 1961 года ракета «Восток-К» (8К72К №Е10314) вывела на орбиту высотой 183,5×248,8 км корабль 3КА №1. «Четвёртый космический корабль-спутник» весил 4700 кг, а его полёт в точности воспроизводил одновитковый рейс пилотируемого корабля. Катапультируемое кресло пилота занял одетый в скафандр «антропометрический» манекен, прозванный «Иван Иванович». В его «грудную» и «брюшную» полости поместили клетки с мышами и морскими свинками. В некатапультируемой части спускаемого аппарата находился контейнер с собакой Чернушкой.

Полёт прошёл хорошо, но после торможения не отстрелилась гермоплата кабель-мачты, из-за чего спускаемый аппарат не отделился от приборного отсека, что могло обернуться разрушением. Впрочем, из-за высокой температуры при входе в атмосферу кабель-мачта сгорела, и разделение всё-таки произошло. Непредвиденный сбой привёл к перелёту расчётного района на 412 км. Однако, по итогам обсуждения на заседании Госкомиссии, испытания были признаны успешными, а риск для будущего космонавта — допустимым.

Передовица газеты «Правда» от 10 марта 1961 года с сообщением о полёте «Четвёртого космического корабля-спутника»

24 марта состоялось заседание Государственной комиссии по запуску корабля 3КА №2. Выяснилось, что опять требуются доработки. Генерал-лейтенант Николай Петрович Каманин записал в дневнике:

«Сначала комиссия заслушала доклад главного конструктора [Семёна Михайловича] Алексеева. Он доложил, что испытания по катапультированию четырёх испытателей с самолёта Ил-28 ещё не проведены, не начаты и морские испытания НАЗа [носимого аварийного запаса]. На проведение испытаний потребуется 7-10 дней. Проведено катапультирование из шара и имитация катапультирования на старте — результаты испытаний удовлетворительные.

Затем с докладом выступил заместитель Главного конструктора ОКБ-124 [Николай Сергеевич] Николаев. В системе жизнеобеспечения космонавта хуже всего дело обстоит с системой регенерации воздуха. После 10-суточных испытаний в кабине корабля образовалась целая лужа соляного раствора: осушитель оказался малоэффективным. В ОКБ-124 пытаются решить возникшую проблему заменой применяемого химического вещества на более активное, на что потребуется 14-15 дней. Кроме того, плохо работает газоанализатор, завышающий показания по концентрации кислорода и углекислоты».

Шесть членов отряда космонавтов с сопровождающими в монтажно-испытательном корпусе полигона Тюра-Там (космодрома Байконур), март 1961 года /ГАНТД. Арх. №0-690 цв.

Получается, что системы жизнеобеспечения и спасения на корабле 3КА всё ещё требовали серьёзной доработки, но члены Госкомиссии понимали, что затягивать нельзя: американцы готовят первый суборбитальный прыжок корабля «Меркурий» (Mercury), и после всех усилий можно потерять великий исторический приоритет. Поэтому было принято решение: запускать корабль как есть, не дожидаясь завершения доработок.

24 марта на полигоне Тюра-Там началась «генеральная репетиция» пилотируемого запуска. Юрий Гагарин и Герман Титов надели скафандры, затем их перевезли к ракете, и они поднялись на лифте. Только в кабину вместо космонавтов поместили манекен и собаку Удачу, которую Гагарин предложил переименовать в Звёздочку. «Удача нам самим пригодится», — сказал он во время обсуждения.

Запуск ракеты «Восток-К» (8К72К №Е10315) состоялся на следующий день — 25 марта. «Пятый космический корабль-спутник» массой 4695 кг вышел на околоземную орбиту высотой 178,1×247 км. Сделав один виток, корабль совершил мягкую посадку в 45 км от города Воткинск. При этом опять не отделился герморазъём кабель-мачты, из-за чего перелёт составил 660 км.

Передовица газеты «Правда» от 26 марта 1961 года с сообщением о полёте «Пятого космического корабля-спутника»

 Манекен, совершивший полёт на «Пятом космическом корабле-спутнике», после приземления, март 1961 года
РГАНТД. К. 244, ч. 1, п. 60

Итоги «генеральной репетиции» не добавили уверенности, что пилотируемый полёт пройдёт без проблем. Каманин записал в дневнике:

«Да, всё готово для полёта, рассчитанного на один виток с приземлением на нашу территорию. Но мы ещё не готовы полностью к аварийным ситуациям в полёте. Нет уверенности в аппаратуре обеспечения жизнедеятельности космонавта в случае спуска корабля за счёт естественного торможения (при этом длительность полёта может составить 2-10 суток). Последние испытания в тепловом макете корабля оказались неудовлетворительными, осушитель не поглощает всей влаги, выделяемой человеком. Всё ещё не проведены морские испытания НАЗа и не отработана методика приводнения космонавта. НАЗ пока негерметичен и плохо остойчив: его содержимое будет заливаться водой и радиопередатчики могут быстро выйти из строя. Корабль при приводнении может скоро затонуть (открыты два люка). Скафандр и лодка позволяют космонавту держаться на воде более суток, но отыскать его в океане и даже на море будет крайне трудно из-за отсутствия средств обозначения его местонахождения».

В дневнике Каманина ничего не сказано о сбое при отделении кабель-мачты, который приводил к перелёту расчётной точки приземления. Дело в том, что Королёв заметил проблему, но не стал обсуждать её вне стен ОКБ-1. Главный конструктор понимал, что решение займет как минимум месяц, ведь придётся проверять все схемы соединения спускаемого аппарата с приборным отсеком, а затем надо будет организовывать ещё один беспилотный запуск. Но ведь со спускаемыми аппаратами предыдущих кораблей ничего серьёзного не случилось, и собаки вернулись живыми. Значит, и космонавт вернётся. Значит, можно рискнуть!

День космонавтики

5 апреля на полигон Тюра-Там отправилась целая экспедиция. Космонавты летели на разных самолётах: на одном — Гагарин, Нелюбов и Попович, на втором — Титов, Николаев и Быковский. 6 апреля было составлено задание на одновитковый полет. В нём были указаны цели полёта и действия космонавта при нормальном развитии событий, а также в «особых» случаях.

10 апреля в «нулевом квартале» (так назывался гостиничный комплекс для руководящего состава) в павильоне-беседке на берегу Сырдарьи собрались члены Совета главных конструкторов, члены Госкомиссии и шесть космонавтов. Первым на этой дружеской встрече выступил Королёв, который сказал: «Не прошло и четырёх лет с момента запуска первого спутника Земли, а мы уже готовы к первому полёту человека в космос. Решено, что первым полетит Юрий Алексеевич Гагарин, за ним полетят другие — уже в этом году будет подготовлено около десяти кораблей “Восток”. В будущем году мы будем иметь двух- или трёхместный корабль “Север”». Вечером состоялось торжественное заседание Госкомиссии в присутствии журналистов и кинооператоров, на котором были официально представлены космонавты, назначенные на полёт: основной Гагарин и запасной Титов.

Корабль 3КА №3 специалисты готовили с особым тщанием, но после его прибытия на полигон в монтажно-испытательном корпусе было выявлено и устранено свыше семидесяти мелких неисправностей. Более того, контрольное взвешивание корабля с космонавтом в скафандре выявило перевес на 14 кг. Сразу возникла идея поменять космонавтов, ведь Титов был на 4 кг легче Гагарина, однако Королёв с негодованием отверг её, напомнив, что Госкомиссия приняла окончательное решение по выбору первого космонавта, и распорядился облегчить сам корабль, сняв с него часть аппаратуры: два блока питания и сеть системы аварийного подрыва объекта (понятно, что на пилотируемом корабле она была демонтирована), газоанализатор изделия 1872 и подогреватель пищи. В срочном порядке специалисты бюро всю ночь срезали «лишние» кабели, в результате чего пострадали датчики давления и температуры — если бы корабль застрял на орбите, такое «самоуправство» могло закончиться печально.

 Страница из полётного задания Юрия Гагарина ЦА РКВ. Ф.19, оп. 114сс, д. 15

 Страница из полётного задания Юрия Гагарина   ЦА РКВ. Ф.19, оп. 114сс, д. 15

11 апреля в 5:00 по московскому времени ракету-носитель «Восток-К» (8К72К №Е103-16) с кораблём вывезли на старт. Последний день перед запуском объявили резервным для устранения возможных неполадок. В подготовке запуска первого пилотируемого корабля участвовало множество людей. Только список объединённого боевого расчёта содержит 688 фамилий; количество гражданских специалистов тоже исчислялось сотнями, но установить их точное число сегодня невозможно.

12 апреля в 3:30 по московскому времени спавших в «маршальском» домике Гагарина и Титова разбудили. После физзарядки, умывания и завтрака из «космических» туб (мясное пюре, чёрносмородиновый джем, кофе с молоком) космонавтов повезли на автомобиле в монтажно-испытательный корпус. Там состоялся предполётный медицинский осмотр. Убедившись, что всё нормально, специалисты приступили к одеванию космонавтов: сначала тонкое шерстяное бельё, потом — оболочки скафандра «СК-1».

Когда процедура подошла к завершению, вдруг заметили, что на демаскирующей оболочке нет указаний гражданства космонавта. Что будет, если люди, которые сбегутся на место приземления, примут его за американского шпиона? В памяти советских граждан был ещё свеж образ Фрэнсиса Пауэрса, самолёт-разведчик которого был сбит 1 мая 1960 года неподалёку от Свердловска. Чтобы избежать недоразумения, специалист по скафандрам Виктор Тигранович Давидьянц принёс банку с красной краской и прямо на гермошлеме Гагарина вывел кисточкой «СССР».

Юрий Гагарин во время надевания скафандра, справа — Виталий Сверщек, 12 апреля 1961 года РГАНТД. Фото фотохроники ТАСС

 Юрий Гагарин в скафандре, апрель 1961 года   РГАНТД. Фото фотохроники ТАСС

 Юрий Гагарин в автобусе по дороге на старт, сзади — «запасной» космонавт Герман Титов, 12 апреля 1961 года / РГАНТД. Фото фотохроники ТАСС

В 7:10 космонавт занял своё место в спускаемом аппарате корабля и вышел на связь под позывным «Кедр» (его придумали связисты во время тренировок). В соответствии с инструкцией Гагарин подключил скафандр к системе вентиляции, проверил его, протестировал средства связи, бортовой магнитофон и широковещательный радиоприёмник, оценил работоспособность приборной доски и пульта управления, убедился в правильном исходном положении тумблеров.

Ведущий конструктор Олег Генрихович Ивановский, помогавший Гагарину разместиться в корабле, писал в мемуарах:

«Мгновение — и крышку люка накинули на замки люка. Их тридцать. Руки словно автоматы быстро навинчивали гайки замков. Володя Морозов, Коля Селезнёв моментным ключом подтягивали каждую по очереди.

Секунды отстукивались в висках толчками крови. Последняя… Тридцатая! Опустили облегчённо руки. Но тут же тревожный сигнал телефонного зуммера. Взволнованный голос:

— Почему не докладываете? Как у вас дела?

— Сергей Палыч [Королёв], тридцать секунд назад закончили установку крышки люка. Приступаем к проверке герметичности.

— Правильно ли установлена крышка? Нет ли перекосов?

— Нет, Сергей Палыч, всё нормально.

— Вот в том-то и дело, что не нормально! Нет КП-3!

Я похолодел. КП-3 — это электрический контакт-датчик, сигнализирующий о прижиме крышки к шпангоуту люка.

— Крышка, Сергей Палыч, установлена правильно…

— Что можете сделать для проверки контакта? Успеете снять и снова установить крышку?

Я посмотрел на ребят. И Морозов и Селезнёв спокойно смотрели на меня. Без слов мы поняли друг друга.

— Успеем, Сергей Палыч. Только передайте Юрию, что мы будем снимать крышку и откроем люк...

Антон Первушин

полная версия