Лариса Шепитько и Элем Климов. Это была красивейшая пара советского кинематографа 60–70-х годов, режиссеры, снявшие знаменитые картины. Ларисе, трагически погибшей в 1979 году, всемирную славу принес фильм «Восхождение». Элем снял «Агонию», «Иди и смотри», «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен».

"Лилиту" рассказал о них Антон Климов, их сын...

Я, к сожалению, маму мало помню. Мне было шесть лет, когда я ее потерял. Помню, она любила модные тогда, в 70-е годы, фольклорные рубашки с расклешенными рукавами. Вообще она очень красиво одевалась. Отец обожал кожаные пиджаки.  Они действительно были красивой парой и выглядели непохожими на других.

У родителей было много друзей. Часто приходил Высоцкий. Он всегда являлся ночью, родители шли с ним на кухню, все выпивали, потом дядя Володя брал гитару и начинал хриплым голосом что-то орать. Оценить тогда, в свои 5-6 лет, его песни я не мог. Мне просто хотелось спать, а не получалось. Ну очень сильная нелюбовь была у меня к дяде Володе! И когда он приходил, я всячески показывал, что не рад его видеть. Отец нашел способ расположить меня к Высоцкому: он попросил его прокатить меня на своем мерседесе. На голубом, знаменитом. Ни один ребенок от такого не откажется! Конечно, тогда мы поладили быстро.

Отец со мной, маленьким, много играл. Мы придумывали с ним страны: страну Мышерию, где живут мыши, страну Котовасию, где живут кошки, страну Крысляндию... Каждой придумывалась география, столица, история, города, короли или правители, страны вели войны друг с другом. Мама в последние годы жизни почти не бывала дома. В 1976 году она сняла «Восхождение», в следующем году фильм получил «Золотого медведя» Берлинского фестиваля. И мама на два года уехала в Европу и Америку. Какое-то время она гостила в Нью-Йорке у Мартина Скорсезе, тогда он жил с Лайзой Минелли. Они дружили. Мама летала в Голливуд к Фрэнсису Форду Копполе. Коппола был под таким впечатлением от «Восхождения», что специально прислал за ней самолет, чтобы она прилетела в Лос-Анджелес и подсказала, как ему сделать финал своего военного фильма.

В тот год, когда мама была на пике славы, они с отцом чуть не разошлись. У отца тогда в творчестве все складывалось совершенно ужасно. Конечно, со стороны отца могла быть и ревность, и какая-то обида. И однажды он ушел из дома и два месяца жил у друга. Мама думала, что он ушел к другой женщине. Слава богу, они случайно встретились в метро – и помирились. И больше не расставались.

МАМИНЫ ПОРТРЕТЫ

У мамы был потрясающий талант выглядеть как голливудская богиня. К тому же она дружила с Вячеславом Зайцевым, который шил для нее с большим удовольствием. У меня остались вещи мамы. Историк моды Александр Васильев, который с любовью относится к маминому творчеству, просил их себе в коллекцию. Я отказал при всем уважении. Считаю, что эти вещи должны оставаться со мной. Как и отцовские. Мне они очень дороги.

У меня сохранились и мамины портреты. Среди них один совершенно потрясающий. Мама изображена в виде аристократки XIX века. Художница так ее написала, потому что была одна история, которая ее и вдохновила. Абсолютно реальная. Это произошло, кажется, в Австрии или в Чехии. Мама была на экскурсии в старинном замке. Как только она в него вошла, сразу почувствовала, что бывала здесь раньше. Такое дежавю. И она развлекала группу туристов тем, что говорила: вот мы сейчас повернем направо – и там будет то-то. Они поворачивали – и на самом деле видели то, о чем говорила мама. Потом туристы зашли в большую гостиную, где висели портреты бывших хозяев замка, и среди них – портрет женщины один в один с лицом мамы. Ну как после такого не верить в мистику?

А есть еще миф. О том, что Ванга якобы предсказала маме смерть. Вот этого точно не было. Хотя мама действительно попросила свою подругу Веселину Геринску свозить ее к Ванге. Та просьбу выполнила. Когда мама от Ванги вышла, она сказала Веселине: «Если со мной что-то случится, позаботься о моем сыне». И мы с Веселиной действительно все эти годы как одна семья. Я, уже будучи взрослым, расспрашивал Веселину о том визите. Она уверила меня, что Ванга не могла предсказать маме смерть, потому что даже если видела что-то такое, никогда не говорила об этом своим посетителям.

С родителями и вокруг них действительно происходило много мистического. Но я могу подтвердить только то, что рассказывал отец. Например, такую историю. Во время одной из маминых поездок в Голливуд актер Дональд Сезерленд подарил ей наручные электронные часы. Мама отдала их отцу. Часы лежали на тумбочке возле кровати. В ту ночь, когда погибла мама, отец проснулся от невероятного кошмара. Посмотрел на часы – они остановились. Как потом оказалось – ровно в это время произошла трагедия. Я верю в такие вещи, в то, что миры эзотерические и реальные переплетены. И со мной происходили необъяснимые события. Я в 40 лет тоже попал в серьезную аварию. Остался жив благодаря стечению многих обстоятельств. И моя девушка видела очень неприятный сон буквально накануне аварии.

ПРОЩАНИЕ С МАТЁРОЙ

10 лет после маминой смерти мы жили втроем – с бабушкой Ефросиньей, маминой мамой. От меня долго скрывали, что мама погибла. Говорили, что мама болеет и лежит в больнице. Через год после гибели мамы какой-то мальчик в детском саду сказал, что она разбилась на машине, ему родители сказали. Я подрался с этим мальчиком. Когда бабушка пришла меня забирать, я всю дорогу домой рыдал. Вот именно от факта, что меня обманули.

По сути, меня воспитывала бабушка, поскольку отца все 80-е годы почти не было дома. Он, чтобы не сойти с ума после маминой смерти, с головой ушел в работу. Сначала заканчивал ее фильм «Прощание с Матёрой». Возможно, это спасло его. Потом он начал работать над «Иди и смотри». Этот фильм стал его триумфом, отца избрали первым секретарем Союза кинематографистов. После чего отец в конце 80-х, как мама в конце 70-х, стал ездить по всем кинофестивалям мира. Каждый месяц его где-то награждали и куда-то приглашали.
НЕСНЯТОЕ КИНО

В период перестройки отец очень надеялся, что систему эту можно как-то перестроить, придать ей человеческое лицо. Поэтому разочарование было страшным, когда пришел абсолютный цинизм и развал всего и вся. К тому же кино стало каким-то полукриминальным бизнесом и в результате просто закончилось.

Отца надломила, конечно, история с «Мастером и Маргаритой». Он не смог на своих условиях найти финансирование. Американцы давали деньги, но хотели какой-то лавстори с элементами дьявольщины. Понятно, что отца это совершенно не устраивало, хотя он был готов рассмотреть каких-то западных звезд на главные роли. Знаю, что на роль Маргариты всерьез рассматривалась Мишель Пфайффер. А на Воланда на полном серьезе планировался Дэвид Боуи – в нем отец видел нечто демоническое.

Был случай, когда на заседании в Союзе кинематографистов один кинопрокатчик с сомнительной репутацией сказал: «Элем, я дам вам средства на съемку!» Отец сразу парировал: «А откуда у вас такие деньги?» И, разумеется, отказался. Он был очень чистоплотен в таких вопросах. Но то, что фильм не состоялся, конечно, стало для отца ударом.

КОНФЛИКТ ПОКОЛЕНИЙ

Он умер в 2003-м. Никто такого не мог предвидеть. Отец очень хорошо отметил 70-летие. К сожалению, я в этот день отравился и не смог быть на юбилее. Он звонил мне раз пять из ресторана: «Ты придешь? Придешь?» А я был не в состоянии... По-дурацки как-то получилось. У меня было ощущение: ну, на следующий год отмечу с ним день рождения! У нас были уже очень хорошие отношения, и я был уверен, что впереди масса других возможностей. А получилось, что тот юбилей оказался последним…

Да, был период, когда мы не очень ладили, случались конфликты, что, в общем, не редкость между отцом и подрастающим сыном. Отец, скажем так, со скепсисом относился к моим занятиям шоу-бизнесом, журналистикой. Но мы все равно тянулись друг к другу. Когда появилась возможность наладить отношения, мы это сделали. Я снимал квартиру, у меня была своя личная жизнь, но я всегда старался не съезжать из отцовского дома полностью, жил как бы на два дома. Не хотел бросать его одного, старался как можно больше времени проводить с ним. И в последний вечер перед тем, как случился инсульт, я был дома, и мы очень душевно и по-доброму поговорили. И это для меня очень важно.

Бабушка, мамина мама, не раз говорила отцу: тебе надо жениться. Думаю, она была права. Если бы он это сделал, то жил бы и сейчас. Но отец был абсолютный однолюб. У него, конечно, были отношения, он же живой человек. Но он всегда давал понять женщинам, которые у него были, что он никогда не женится, что он любил и любит одну маму. Наша квартира представляла собой храм памяти мамы. Везде – ее портреты. Был даже такой уголок – как алтарь памяти. После его смерти я не смог жить там. И я ее продал. Помню, когда переезжал, когда сдавал ключи, испытывал очень тяжелое чувство – я будто закрывал какую-то важную и прекрасную страницу жизни. И открывал новую…
Записала Марина Бойкова.

ссылка