Уважаемые, статья будет большой. Это самая большая статья, которую я тут писал и обещаю, что больше таких материалов я писать не буду.

Поэтому те, кому значительные по объёму работы не по силам, - спокойно проходите мимо. И вам будет легче, и автору.

А те из вас, кто с интересом относится к моим материалам и кого не пугают полчаса чтения и размышлений над прочитанным, могут спокойно заварить кофейку и приступить к тексту.

Конечно, можно было бы здесь обойтись без высокой философии и ограничиться проведением простых и наглядных параллелей, понятных даже наиболее неискушённому обывателю.

Но ведь нам важно не просто провести эти параллели, а понять, откуда и почему они берутся и к чему неумолимо приводят. Выявить внутреннюю закономерность, единообразие в развитии общества.

А начнём мы вот с чего.

Зачем вообще ваш покорный слуга пишет в этом блоге? С какой целью?

В разных статьях я уже отвечал на этот вопрос. Повторю здесь:

Ни корыстных, ни конъюнктурных соображений у меня нет.

Будучи безусловно оппозиционным по отношению к существующей власти, я никогда не призывал и не собираюсь призывать к её насильственной смене. И не потому что боюсь. Я не в том возрасте, чтобы бояться. Да и поколение моё в массе состоит из тех, кто своё отбоялся давным давно.

Я не призываю к этому потому, что

к революции, как я уже говорил много раз, нельзя призывать вообще. Это абсурд. Как молиться дождю. Природу не обманешь. Когда надо, дождь хлынет сам. Со всей силой.

Но это не означает, что изучение общества и процессов, в нём идущих, не имеет смысла. Имеет! Во-первых, это помогает подготовиться к неизбежному и понять его суть, когда пробъёт час. Во-вторых, наполняет жизнь смыслом и надеждой. В-третьих, позволяет ещё раз убедиться в справедливости академической науки, в данном случае - философии.

Не у всех людей смысл жизни одинаков. И надежды у всех разные.

Кому-то хочется независимости и свободы, кому-то пива с воблой. Для кого-то честь и достоинство - главные ценности на свете. Для кого-то это пустой звук.

Кто-то мучается от осознания тотальной несправедливости вокруг, кто-то плюёт и на неё, и на окружающих. И орёт: "Ура-а-а-аа!!" А кто-то и не мучается, и не орёт. Просто стоит в хлеву, лениво машет хвостом и медленно жуёт сено.

Так было всегда и везде. И со стороны может показаться, что жизнь остановилась, застопорилась, застоялась, как гнилая вода в пруду.

Но видимая картина далеко не так статична, как кажется. Общество - живой и подвижный организм. Оно дышит и развивается. И увидеть это несложно, если дать себе труд взглянуть вокруг повнимательнее, выключив телевизор и закрыв в интернете страницу очередной дешёвой, штампованной пропагандистской интернет-туфты, сочинённой бездарным провинциальным студентом-второкурсником.

Более того, любое общество на свете всегда управляется и развивается по одним и тем же законам. Не по бредовым шизофреническим концепциям КОБа или ДОТУ, не по "заповедям" уголовных проходимцев-чревовещателей хиневичей или левашовых, не по параноидальным мантрам их поклонников - психически нездоровых "сетевых мыслителей", а по тем, которые давным давно сформулированы гениями мировой философии, экономики и обществоведения и которые изучают в университетах и научных центрах по всему Земному шару.

Не автор этих строк, а совсем другой человек, за двести лет до меня, изрёк:

Процесс возникновения новой идеи можно описать терминами диалектической логики тезис - антитезис - синтез.

Это сказал Георг Вильгем Фридрих Гегель.

Тут необходимо сказать следующее.

Чередование противоположных периодов в истории - периодов смысла и бессмыслицы, прогресса и реакции, процветания и прозябания, войны и мира не просто неизбежно. Оно внутренне присуще всем материальным процессам, поскольку изначально заложено в них, обусловлено самим ходом развития окружающего мира.

Смысл этого чередования выражен гегелевской формулой:

синтез качественно нового из предыдущего как результат борьбы его противоположностей.

Более того, реакция, бессмыслица, прозябание и война уже заложены в своих смысловых антиподах и наоборот, они возникли одновременно с ними.

Что это означает на практике?

Это означает, что каждый новый этап (он же синтез) есть результат борьбы идеи (тезиса) и её отрицания (антитезиса) на каждом, даже самом микроскопическом витке общественного развития.

Примеры? Сколько угодно!

Фашизм, как идея. Антифашизм, как идея борьбы с этой идеей. Результат - поствоенное общество, в котором идеи фашизма уже отвергнуты на мировоззренческом уровне.

Царизм, как идея. Марксизм, как идея антицаризма, в широком смысле - антимонархии. Результат - постмонархическое общество, отторгающее монархию, как полностью чуждое, инородное явление.

При этом надо понимать, что для неумного, неграмотного, забитого человека, не научившегося мыслить системно в результате особых жизненных обстоятельств, такие имена, как Гегель, Маркс или Ленин, а также их филосоофия - пустой звук. Он уверен, что он их не глупее.

Это первый признак классического идиота - храбро бороться с мировыми авторитетами, не понимая даже одной-единственной буквы, ими написанной.

Естественно, он не понимает, что как был, так и остаётся идиотом, а Гегель как был, так и остаётся Гегелем.

Но нам тут интересен, не идиот, а Гегель!

Смысл его формулы - в спиралевидном развитии мира, когда процесс "тезис-антитезис-синтез" непрерывно повторяется на каждом новом рубеже.

Например, там, где антифашизм победивший в войне с величайшим трудом и заплативший за это неслыханную цену, через короткое время превращается в агрессивный постмодернизм и вдруг рождает такие внутренние противоречия и такое сопротивление себе, что поневоле в обществе вновь возникают предконфликтные, почти предвоенные настроения, чреватые новой планетарной катастрофой, ещё более разрушительной, чем предыдущая.

И это вовсе не случайный ход вещей! В этом коренится та самая гегелевская закономерность.

Ведь победа над германским фашизмом (или над "Советским тоталитаризмом") в Западном представлении или в некоторых кругах российского социума означает победу Свободы над Тиранией. А раз это Свобода, то можно всё, включая новую тиранию. Помните известную шутку: "Не бойтесь! Войны не будет, будет такая борьба за мир, что после неё в этом мире не останется камня на камне!"

Не смотря на шутливую форму, это довольно точное выражение известного закона диалектики о единстве и борьбе противоположностей.

Примеры? Пожалуйста! Американские и на их основе - общемировые движения за равноправие полов, сексуальных предпочтений, кваз-феминистские, квази-экологические, квази-творческие и прочие квази-гуманитарные и квази-экономические настроения и мотивы, цель которых - не столько выразить идею (которой нет), сколько самовыразиться самому. Любой ценой! Вплоть до скандального и самого грязного эпатажа.

Как итог - предельно острый раскол в американском обществе, практически - холодная война между демократами, громко выражающими всемерную поддержку постмодернистским ценностям, о которых мы говорили выше, и республиканцами, стоящими на консервативных и ультраконсервативных позициях, снос памятников героям Гражданской войны в США, пересмотр роли "отцов-основателей" Америки, вплоть до Колумба. В результате - колоссальное напряжение в обществе, пресловутый "импичмент" Трампа, поляризация по линии "белые - цветные", гомосексуалы - гетеросексуалы, "демократические" женщины и их "консервативные" обидчики, "экологи" и защитники идеи глобального изменения климата против тех, кто не верит в эти идеи и т.д., до бесконечности. И вплоть до стрельбы!

В этом смысле мутные персоналии типа Греты Тунберг в Западном медийном пространстве или максимов мировичей-василиев ерёминых в русскоязычном - явления одного порядка. Их назначение - взорвать общество любым путём, вплоть до полного слома. Но при этом - прославиться на его руинах. Даже став при этом игрушкой в чужих руках, слепым орудием исполнения чужой политической воли.

Однако, тут не всё так просто и линейно, как вам сейчас, вероятно, показалось. Всё на самом деле намного сложнее.

Гегель, как мы уже говорили, предложил идею развития по спирали.

Но, уважаемые! Нигде у Гегеля не сказано, что это движение - вверх по спирали! Равно, как нигде не сказано, что это - движение вниз.

Существует чисто условное, субъктивное представление, что движение "вверх" - обязательно прогресс, а движение "вниз" - обязательно регресс.

На самом деле, это не совсем так. Материалистическая философия не оперирует субъективными представлениями. В ней, как в космосе в условиях невесомости, "верх" и "низ" - одинаково абстрактные понятия. И хотя сам Гегель был классическим идеалистом, его диалектический подход лёг в основу совершенного материализма Маркса.

И потому его максиму о тезисе, антитезисе и синтезе абсолютно допуcтимо применять в обоих случях с одинаковым успехом. Если мысль Гегеля верна, то результат будет одинаково справедливым, независимо от вектора нашего движения, верно?

Мы совершенно легко могли бы попытаться пройти "вниз по спирали Гегеля" на примере любой Западной или Восточной страны, но мы - в России. И думается, такая попытка применительно к нашей повседневности, к нашей истории и нашему обществу будет гораздо интереснее, показательнее и важнее.

Вот с этой точки зрения мы и будем "путешествовать по Гегелю", если вы не возражаете.

Итак, мы говорили, что современный разрушительный Западный постмодернизм возник, как результат победы во Второй Мировой войне, как следствие свободомыслия, рождённого на развалинах побеждённого Берлина.

В России тоже существуют аналогичные настроения. Ведь современное россйское общество родилось на развалинах Советского Союза.

Подобно Западному, российский постмодернизм, как синтез советской идеи и антисоветской антитезы, отрицает (в полном соответствии с тезисом Гегеля!) своё недавнее прошлое и стремится выстроить на его обломках новое качество.

Это не трудно увидеть в многочисленных заявлениях, решениях и умонастроениях российской власти и её сторонников.

А что он, в таком случае, строит? Какие идеи проповедует?

Понятно, что они прямо перпендикулярны идеям коммунизма, подобно тому, как Запад категорически отрицает идеи Германского фашизма.

Однако, при этом, отрицая идеи Рейха, современный Запад так агрессивно проводит в жизнь новые ценности, что, незаметно для себя, повторяет судьбу проклинаемого им Третьего Рейха, превращая собственное общество во вторую диктатуру, не менее нетерпимую к инакомыслию, чем отрицаемый им фашизм.

Полностью аналогичым путём движется российский социум.

Всемерно отказываясь от Советского наследия, российская власть на волне последовательного отрицания прошлого и, как неизбежный результат такого отрицания - осторожно последовательных уважительных экивоков в сторону царизма, как предтечи и несчастной невинной жертвы ненавистного Советского Союза, сама переняла черты монархии, закономерно (в точности по Гегелю!) выстроив во многом аналогичную по сути, хотя и отличную по форме, систему общественных отношений.

А выстроив её, вдруг столкнулась с теми же проблемами монархии, которые в упор не замечала все годы своего существования! Более того, к своему удивлению, она вдруг осознала, что и отношение общества к ней и к этим проблемам фактически аналогично тому отношению, что сложилось в русском обществе столетия назад, во всём диапазоне от А.Н. Радищева или А. С. Пушкина до П.П. Шмидта или В.И. Ленина, т.е., фактически, предреволюционному.

И если этот "новый монархизм" образца 2019 года рассматривать, как синтез идей отрицания царизма, как крайнего проявления несвободы на уровне широчайших народных масс, и симпатий к царизму, как наивысшей форме государственной и общественной справедливости на уровне правящей верхушки и поддерживающих её сателлитов, то, разложив его на составные, на "тезу" и "антитезу", т.е. двигаясь "вниз", получим практически зеркальное отражение давно минувших событий в событиях наших дней.

Вот так выглядели эти составные части единого процесса - идея и антиидея царизма - более столетия назад, сначала в Севастополе, а потом в Очакове:

«Славный Черноморский флот, свято храня верность своему народу, требует от Вас, государь, немедленного созыва Учредительного собрания и не повинуется более Вашим министрам. Командующий флотом П. Шмидт».

«Команда знала от меня, что первым условием моего участия в деле было не пролить ни капли крови, и команда сама не хотела крови. Что же давало нам убеждение в необходимости, в полезности нашего протеста, что делало нас восторженными и верующими, когда все кругом было так безнадежно и бессильно?

Как мог я, болезненный и слабый человек, лишенный трое предыдущих суток сна, не только оставаться сильным духом и верующим, но поднять дух и укрепить веру в других? В чем была наша сила, идущая, как казалось, в разрез со здравым смыслом?

Сила эта была в глубоком, проникавшем все мое существо и тогда и теперь сознании, что с нами Бог, что с нами русский народ. Да, с нами русский народ, весь, всею своей стомиллионной громадой! Он, истощенный, изнемогающий, голодный, изрубцованный казацкими нагайками, он, этот народ, с засеченными стариками и детскими трупами, как страшный призрак нечеловеческих страданий, простирал ко мне руки и звал… Мне говорят о статьях закона, о военном положении и т.д. Я не знаю, не хочу, не могу оценивать все происходящее статьями закона. Я знаю один закон — закон долга перед родиной, которую вот уже три года заливает русской кровью. Заливает малочисленная преступная группа людей, захватившая власть и отделившая государя от своего народа. Я встречу приговор ваш без горечи, и ни на минуту не шевельнется во мне упрек вам. Я знаю, что вы, гг. судьи, страдаете не меньше нас, вы так же, как и мы, жертвы переживаемых потрясений народных.

Где же измена? Кто государственный преступник?

Сегодня в их глазах преступен я, как и весь русский народ, который, пробудясь, осмелился стать на дороге их истребительной резни. Но завтра в глазах грядущего суда преступниками будут объявлены они».

Это в феврале 1906 года в своём последнем слове сказал 39-летний военный моряк, офицер, лейтенант Пётр Петрович Шмидт.

И если вы дадите себе труд ознакомиться с речами других борцов с монархией в начале прошлого или даже позапрошлого века, то увидите их практически полное сходство со словами Шмидта.

Никакого отношения к Партии большевиков, равно, как и к любой другой партии, Пётр Шмидт не имел.

Поэтому его слова на суде можно совершенно спокойно отнести на счёт самых широких народных масс, сочувствовавших лейтенанту Шмидту и его товарищам и ненавидевшим царизм, который к этому времени уже открыто агонизировал.

В подтверждение этой мысли - поведение солдат караула, охранявших Шмидта на суде во время этой речи: они отставили свои винтовки в сторону и позже сами попали за это под суд.

Старшее поколение хорошо помнит эту тему:

А вот так те же самые идея и антиидея выглядят в наши дни:

"Я не устану повторять: российская власть — самый эффективный оппозиционер. Желая запугать общество, власть лишь сильнее его злит. Желая уменьшить протест с помощью незаконных дел, она лишь увеличивает его. Желая ограничить меня в тюрьме, власть лишь подготовила меня к ее смене".

«Российское государство сегодня позиционирует себя как последний защитник традиционных ценностей. Много внимания, как нам говорят, уделяется институту семьи и патриотизму. А ключевой традиционной ценностью называют христианскую веру. Ваша честь, и, мне кажется, может быть, это даже хорошо, потому что христианская этика, действительно, включает в себя те ценности, которые мне поистине близки.

Во-первых, это ответственность. В основе христианства лежит история про человека, который решился взвалить страдания всего мира на свои плечи, история про человека, который взял на себя ответственность в максимально возможном смысле этого слова. По сути, центральная идея всей христианской религии — это идея личной ответственности.

А, во-вторых, любовь. «Возлюби ближнего своего, как самого себя», — это главная фраза христианской религии. Любовь есть доверие, сострадание, гуманизм, взаимопомощь и забота. Общество, построенное на такой любви, есть общество сильное, пожалуй, наиболее сильное из всех, в принципе, возможных.<...>

Наше общество разделено на два уровня непроницаемым барьером. Все деньги сконцентрированы сверху и их оттуда никто не отдаст. Снизу же, без преувеличения, осталась лишь безысходность. Понимая, что рассчитывать им не на что, понимая, что как бы они ни старались, ни себе, ни своей семье они принести счастья не смогут, русские мужчины либо вымещают всю свою злость на своих женах, либо спиваются, либо вешаются. Россия первая страна в мире по количеству мужских самоубийств на 100 тысяч человек. В результате треть всех семей в России — это матери одиночки с детьми. Это мы так, хочется спросить, традиционный институт семьи защищаем.

Мирон Федоров, не раз приходивший на мои заседания, очень верно в свое время заметил: «У нас алкоголь дешевле, чем учебники». Государство создает все условия для того, чтобы между ответственностью и безответственностью россиянин всегда выбирал второе.

А теперь про любовь. Любовь невозможна без доверия. А настоящее доверие зарождается во время совместной деятельности. Во-первых, совместная деятельность — редкое явление в стране, в которой не развита ответственность. А, во-вторых, если совместная деятельность где-то все-таки проявляется, то она тут же начинает восприниматься охранителями как угроза. И не важно, чем ты занимаешься, — помогаешь ли заключенным, выступаешь за права человека, охраняешь ли природу, — рано или поздно тебя настигнет либо статус иностранного агента, либо тебя просто так «закроют».

Государство ясно дает понять: «Ребята, разбредитесь по своим норкам и друг с другом не взаимодействуйте». Собираться больше двух на улице нельзя — посадим за митинг. Работать вместе по социально-полезной повестке нельзя — дадим статус иностранного агента. Откуда в такой среде взяться доверию и в итоге любви — не романтической, а гуманистической любви человека к человеку?

Наверное, к этому моменту мотивы моей деятельности стали ясны. Я, действительно, желаю видеть в своих гражданах два этих качества: ответственность и любовь. Ответственность за себя, за тех, кто рядом, за всю страну. Любовь к слабому, к ближнему, к человеческому. Это мое желание — еще одна причина, ваша честь, почему я не мог призывать к насилию. Насилие развязывает руки, ведет к безнаказанности, а значит, и к безответственности. Ровно так же насилие и не ведет к любви.

Все же, несмотря на все преграды, я ни секунду не сомневаюсь, что мое желание исполнится. Я смотрю вперед за горизонт годов и вижу Россию, наполненную ответственными и любящими людьми, где будет по-настоящему счастливое место. Пусть каждый представит себе такую Россию. Пусть этот образ руководит вами в вашей деятельности так же, как он руководит мной.

В заключение скажу следующее. Если сегодня все же суд примет решение, что эти слова сейчас произносит действительно опасный преступник, ближайшие годы моей жизни будут наполнены лишениями и невзгодами.

Но я смотрю на ребят, с которыми меня свело «московское дело» — на Костю Котова, на Самариддина Раджабова и вижу улыбки на их лицах. Леша Миняйло и Даня Конон в минуты нашего недолгого общения в СИЗО никогда не позволяли себе жаловаться на жизнь. Я постараюсь последовать их примеру. Я постараюсь радоваться тому, что мне выпал этот шанс — пройти испытания во имя близких мне ценностей. В конце концов, ваша честь, чем страшнее мое будущее, тем шире улыбка, с которой я смотрю в его сторону. Спасибо».

Это сказал в суде юноша, мальчишка, если судить по его возрасту, и взрослый, совсем не по годам, умный мужчина, 21-летний Егор Жуков всего два -три дня назад.

И, как его великий предшественник, он тоже не имеет ни малейшего отношения к коммунизму.

Пока не имеет. Но почему-то мне думается, что он, как человек, всерьёз болеющий идеями социальной справедливости, к этому неминуемо придёт, потому что нигде, как в теории и практике коммунистического движения, эти идеи выражены наиболее ярко. Как медленно приходят сегодня к этим же мыслям многие откровенно либеральные деятели среднего и старшего поколения, всё чаще вспоминающие и противопоставляющие Советский опыт опыту нынешнему.

Идеи коммунизма вообще, в самом широком смысле - это философия не юношей, но избранных мужчин. Это, вероятно, самое трудное и самое неблагодарное мировоззрение.

Но при этом - самое логичное и совершённое из всех.

Между первой речью и второй - 113 лет. И хотя обе они различны по форме, они абсолютно одинаковы по сути, которая заключается в категорическом, на уровне мировоззрения, отрицании официальной идеи, официальной повестки дня. Обе они выражают те самые гегелевские тезу и антитезу, как предвестие нового синтеза.

И Пётр Шмидт, и Егор Жуков - в равной степени и в точном соответствии с законами диалектики, выразители антитезы, они не возникли "случайно". Считать их появление результатом "коварных Зaпадных происков" может либо генетический дегенерат, либо такой же генетический лжец.

Они означали и означают, что в обществе идёт отчётливый процесс формирования устойчивого противодействия сложившейся системе.

Складывается и формулируется запрос на лидера и лидирующую программу. На всеобщую антиидею.

И этот процесс неминуемо завершится возникновением новой силы, которая объединит вокруг себя максимум людей,  включит в себя максимум протеста и максимум действия, подобно тому, как это уже имело место в нашей истории.

Будет ли эта сила называться "новыми большевиками", будут ли нового лидера звать Ленин или как-то иначе - уже не имеет значения. Важно не название, а суть.

А суть неизбежно будет Советской...

Ехидный Douglas