Хосе Эрнандо был хорош собой,
Мария Нуньес отличалась скромностью
Он плащ носил небесно-голубой,
она же в плащ завёртывалась полностью.

Она любила росчерки пера,
огни свечей,  - и утверждать обратное.
Он знал, что значит крупная игра,
 и ценному предпочитал бесплатное.

Она ходила, опустив глаза
(и часто находила, что потеряно).
Он оборудовал камином зал,
а южный флигель весь отделал деревом.

Но так однажды суждено судьбой -
два взгляда, жест руки, три слова связанных...
Ушла Мария. И, гордясь собой,
решил Хосе: она ему обязана.

Он ждал её у дома, у ворот,
встречал у церкви, - и глядел всё пристальней.
Она плотнее стискивала рот,
чтобы оттуда даже звук не выскочил.

Тогда Хосе Эрнандо стал смелей,
и письма слал ей - в день штук пять, наверное.
Но ни одно не попадало к ней -
их все рвала в клочки служанка верная.

Тогда решился он на смелый шаг,
не видя ни ответа, ни приветствия -
служанку обманув, в полночный мрак
он кинулся, - к Марии, столь ответственной.

Она вовек не ведала интриг,
он - плёл их, что ни день, с ужасным тщанием!
Он к ней под утро в комнату проник
и запер дверь с отчаянным старанием.

- Я вам клянусь! - воскликнул. - Вы должны!
Она слезами залилась немедленно,
сказав, что это дело Сатаны,
и в этом до конца она уверена.

Но был Хосе Эрнандо твёрд и груб,
Мария Нуньес спорить не обучена -
и робкой "о, да!" сорвалось с губ,
и отданы два песо - долг из булочной.

Вчера ездила я на заседание местных поэтов. Боже, что за скучища. И ведь не то, чтобы все стихи были так удушающе плохи, - нет, доводилось мне встречать куда более дремучие варианты. Здесь даже можно сказать, что в целом не так уж и скверно (если не считать "вышних дланей", псевдонародного языка и вялой старушки, читающей "я обнажена, ты обнажён..."). Вся фишка в том, что это жутко банально.

Не плохое - не обязательно хорошее. Хорошее - не всегда гениальное. А многие этого не понимают. Вот сидит тётя, истомлённая отсутствием или недостаточностью личной жизни, читает о том, что она за Него бросится в пылающую бездну, - а зал через каждые 4 строчки переглядывается и вслух замечает: "Ну надо же, какой поэт!" "Ты смотри, как завернула!"

А одна дама - славная дама, жизнерадостная и доброжелательная, - после каждого стихотворения вслух заявляла: готовый поэт! Гениальный поэт! Книга готова! И как это мы проглядели рядом с собой такого поэта?! А тётя-чтица всё не могла и не могла умолкнуть... прерывая восторженный хор, она всё читала, всё переворачивала страницы с тщательно переписанными стихами....

А мне было грустно. Потому что этого всего ой как мало, чтобы назвать гениальностью. И шлифовать надо, и словарь обогащать, и рифмы доделывать, и многое-многое другое... Конечно, можно сказать: а, это ты потому, что не тебя хвалили, ты завидуешь! Если бы тебя так хвалили, ты бы помалкивала в тряпочку!

Ну, это вряд ли. Меня ругали в институте, очень сильно, - меня обозвали Тредиаковским, не знакомым с системой стихосложения Ломоносова. )) Так что я постоянно выпадаю куда-то за борт, и такого хора я не дождалась бы. Да и вряд ли такое нужно - чтобы расхваливали наперебой. Не идёт это на пользу ни стихам, ни автору.

P.S. А этот стих я написала вчера на остановке, пока 45 минут ждала автобус, чтобы добраться до заседания. ))

Настроение сейчас - устатое
В колонках играет - разговоры