Хосе Эрнандо был хорош собой, Мария Нуньес отличалась скромностьюОн плащ носил небесно-голубой,она же в плащ завёртывалась полностью.Она любила росчерки пера,огни свечей, - и утверждать обратное.Он знал, что значит крупная игра, и ценному предпочитал бесплатное.Она ходила, опустив глаза(и часто находила, что потеряно).Он оборудовал камином зал,а южный флигель весь отделал деревом.Но так однажды суждено судьбой - два взгляда, жест руки, три слова связанных...Ушла Мария. И, гордясь собой,решил Хосе: она ему обязана. Он ждал её у дома, у ворот, встречал у церкви, - и глядел всё пристальней.Она плотнее стискивала рот,чтобы оттуда даже звук не выскочил.Тогда Хосе Эрнандо стал смелей,и письма слал ей - в день штук пять, наверное. Но ни одно не попадало к ней - их все рвала в клочки служанка верная. Тогда решился он на смелый шаг,не видя ни ответа, ни приветствия - служанку обманув, в полночный мракон кинулся, - к Марии, столь ответственной. Она вовек не ведала интриг,он - плёл их, что ни день, с ужасным тщанием!Он к ней под утро в комнату проники запер дверь с отчаянным старанием.- Я вам клянусь! - воскликнул. - Вы должны!Она слезами залилась немедленно, сказав, что это дело Сатаны,и в этом до конца она уверена.Но был Хосе Эрнандо твёрд и груб, Мария Нуньес спорить не обучена - и робкой "о, да!" сорвалось с губ,и отданы два песо - долг из булочной. Вчера ездила я на заседание местных поэтов. Боже, что за скучища. И ведь не то, чтобы все стихи были так удушающе плохи, - нет, доводилось мне встречать куда более дремучие варианты. Здесь даже можно сказать, что в целом не так уж и скверно (если не считать "вышних дланей", псевдонародного языка и вялой старушки, читающей "я обнажена, ты обнажён..."). Вся фишка в том, что это жутко банально.
Не плохое - не обязательно хорошее. Хорошее - не всегда гениальное. А многие этого не понимают. Вот сидит тётя, истомлённая отсутствием или недостаточностью личной жизни, читает о том, что она за Него бросится в пылающую бездну, - а зал через каждые 4 строчки переглядывается и вслух замечает: "Ну надо же, какой поэт!" "Ты смотри, как завернула!"
А одна дама - славная дама, жизнерадостная и доброжелательная, - после каждого стихотворения вслух заявляла: готовый поэт! Гениальный поэт! Книга готова! И как это мы проглядели рядом с собой такого поэта?! А тётя-чтица всё не могла и не могла умолкнуть... прерывая восторженный хор, она всё читала, всё переворачивала страницы с тщательно переписанными стихами....
А мне было грустно. Потому что этого всего ой как мало, чтобы назвать гениальностью. И шлифовать надо, и словарь обогащать, и рифмы доделывать, и многое-многое другое... Конечно, можно сказать: а, это ты потому, что не тебя хвалили, ты завидуешь! Если бы тебя так хвалили, ты бы помалкивала в тряпочку!
Ну, это вряд ли. Меня ругали в институте, очень сильно, - меня обозвали Тредиаковским, не знакомым с системой стихосложения Ломоносова. )) Так что я постоянно выпадаю куда-то за борт, и такого хора я не дождалась бы. Да и вряд ли такое нужно - чтобы расхваливали наперебой. Не идёт это на пользу ни стихам, ни автору.
P.S. А этот стих я написала вчера на остановке, пока 45 минут ждала автобус, чтобы добраться до заседания. ))
Настроение сейчас - устатоеВ колонках играет - разговоры
