хочется жить, дышать. не потому, что на меня смотрят дети и учатся этому. я знаю, что период болевых судорог скоро начнется, но чуть позже. я не знаю, кто сможет меня защитить от этой зимы. я не знаю, позволит ли зима от нее защищаться мне самой.
я очень хочу петь. очень. неоходимость бросить курить будет, пожалуй, первым пунктом.
мне очень сложно одной. очень сложно.

................

Эти постоянные страхи. Потери работы. Потери возможностей. Потери дорогих. Потери-потери-потери.....кто вообще ввел в русский язык это скупое слово. Казнить запятая нельзя помиловать. Зима. Слишком скоро. Я начала быстро уставать. Не справляться. Когда же моя долбаная гордость позволит мне просто просить о помощи, незримой, в двух словах. Так чертовски не хватает. Нет. Сама, сама, я все сама. Снежным комом. Прошу прощения у себя самой за это никому не нужное харохорство. Ведь слова, это не главное....

так мне и надо!

как уменьшить количество потребляемого никотина???

Смотрю в потолок,
напиши для меня что-нибудь. До глупого короткое и невнятное. Я отвечу парой строчек, длинна которых будет исчисляться не одним километром. Как у Ваенги, нотами, напиши. Знаю, что не умеешь, что я не та, которая сможет убедить тебя сделать то, к чему ты никогда не пробовала прикладывать свои тонкие пальцы. Все же. Я буду ждать, выкуривая по пачке надежд в день. Тебя. Такую невыносимо резкую, неудержимую. Напиши мне...

я пишу лишь потому, что не могу не писать

и, если ты собралась трахаться со мной, будь любезна, вымой руки

------------------------------

Выпить полнеба, чтобы утром было не встать с постели. Судорожно искать на соседней подушке мобильник. Найти. Позвонить тебе и...(Боже, как на меня это непохоже) попросить привезти немного ветра. Ты сорвешься. Непременно сорвешься. Ты ведь так долго ждала, когда я стану слабее твоих возможностей. Ветер. По-зимнему холодный и резкий. Небо, выпитое накануне ручьями из глаз выльется на паркет до последней капли. Ты молча будешь наблюдать за происходящим. Мне захочется обнять тебя. Крепко прижаться, сдавливая отростками рук твои ребра. Просто захочется. Твои пальцы коснутся моих щек, оставив на них глубокие ожоги. Ты не любишь меня так же сильно, как я люблю тебя. Ты говоришь о любви свободно и смело, а я опасаюсь издать даже звук, несущий хоть частицу моих чувств...ты не виновата, что не способна любить. Ты не виновата, что тебе приходится искать кандидатов, которых ты смогла бы полюбить, если бы обладала этим даром и этим проклятием.

полон мишеней и ружей простор квартиры.
таким разнообразием кишит не любой тир,
а мир и подавно лишен всех возможностей спятить.
слышу, не слушаю со всех сторон : «а, может, хватит».
пора отправляться, трофеев давно не ласкали мои ладони,
кроме того, опостылела неуемность погони.
ври мне, при чем, без разбору, что надо -не надо,
мне правда давно уж не интересна,
телесного цвета рубашки, молнии, галстуки, пряжки…
спектакли срываю одним лишь градусом выше.
где черви, там птицы, где гниль подвалов -там крыши.
ты меня слышишь? не слушаешь. право на совесть
в судах проиграла дело. то есть,
меня проиграла, считая, что клетка на пользу,
скользкие прутья учить будут, зиме улыбаться…
к черту, я сдаться тебе не позволю, кричи, если хочешь.
руки трясутся, подчерк неразборчив, строчка за строчкой…
метко не всегда означало точно, а теперь и подавно.
манна небесная, простуды, сквозняки, гулкость речи,
до вечера установка в себя прийти, клетчатый шарф
в стирку, мыло, прививки, веревки
достаточно

я жить хочу. а все так и наровит полететь ко всем чертям.

кутай свое захворавшее левое, поздно
горстями таблетки, предельная плотность прозы.
зашло далеко, сколько лет по карманам гранитная
пыль после взрыва вселенной, крытые
тентами фундаменты в заморозке...
не хватило терпения, просто
не выдержали предатели перепонки,
в этой невнятной погоне засосало в воронку
временных подневольных открытий.
все бы это в раковину ржавую слить
и не думать, о том, что же дальше
готовит нам осень в альянсе с зимою...
все, чем так дорожу я собою закрою
от града рябиновых пятен и жести лезвий.
привыкла сшибать барьеры, соседи лезли
на стены от криков отчаянного неравнодушия.
на завтрак-обед и ужин груши
с репетиций боксерского беспредела.
развернулась, ушла, локтем задела
откос двери и струну на этом откосе
а сердце бешеное угомонить его просит
табаком, алкоголем, да чем только черт не шутит...
осечки ружей, ломкость лозы прутьев.
все кончено, август не пишет писем.
на лобовом голубиной крови кровавый бисер
намеками режет зрачки до кривых истерик.
причины есть, но о них говорить не велели
господа, что хранят неприкаянность рая.
я неделю уже с трудом засыпаю
под утро, свихнувшись от пения улиц.
и пестрых, мужского рода, горластых куриц,
символами испичкавших мое больное сознание.
иду на ощупь, не чувствую краев и граней
уйду с подмостков, не претендую, «вольно»
устала верить, устала ждать, больно
мне надо кутаться в дифирамбах,
выдавая себя за мифического атланта
без прав на мысли и резкость движений,
да и на другие выражения своего мнения.
мне плевать, я учусь умирать беззвучно,
истошно верю в фатальность, фортуну, случай.
отпускаю поводья, из меня никакой извозчик,
этот мой недостаток среди прочих
теряет и власть и силу,
да и беречь себя я никого не просила.
я буду той, кем являюсь, без ссылок.
лгать не за чем, я не остыла
и не остыну, во мне все, до мельчайших деталей
зашито под кожу, пущено в кровь, прочностью стали
мои убеждения в жизненных красках
и я неизменно через дороги только на красный.

хочешь завтрак в постель? спи на кухне!

мне хотелось, слышишь, хотелось перерезать все провода. все подступы к твоим порогам охранять псом, не знающим сна и усталости. хотелось окольцованными пальцами в твоих волосах правду выискивать, обезоруживая твоё тело до видимых на горизонте вражеских стяговых частоколов. хотелось, ныла кожа от этого пряного желания войти в тебя острыми лезвиями своей фатальности. позволь мне только до завтра дожить. позволь не спятить от невозможности поверить своему слепому счастью. только до завтра. я буду верить, что ты любишь меня…дальше ничего. дальше гладь паркетная на протяжении многих столетий вне тебя. вне знания того, что ты существуешь. вне знания того, что существует любовь. вне знания, что ты есть любовь. позволь дожить мне до завтра. просто позволь. ты ведь многим позволила это. позволь и мне. позволь….умоляю...дожить до завтра.

http://www.vyrypaev.ru/piess/11.html

жень, забери эту розовую "?" на работу что ли

имбирь

"в ней не было кислорода, и он лопатой отрубил ноги танцорам в ее груди"

"Объект охраняется видионаблюдением." Рашн (ву)мен написал, однозначно.

Любовь меня плавит, красит кожу сливовой гуашью.
я ее берегу, пряча от сильного ветра, мне очень страшно
терять свои доводы в бесстыжих ее откровениях.
нас не смели судить, пока за судейство не взялось время.

к Надежде прижавшись, я тку вечера шелком сказок,
сны с явью знакомлю, проверяю натяжение связок.
она меня учит множить терпение и улыбаться
и уже научила курить одиночество и не сдаваться.

пределы же я расширяю дуэтом с Верой.
она моя неизменность, моя королева.
сею тюльпаны на клумбах ее безграничной власти,
она, в благодарность, дарит мне книги о счастье.

изувеченное моими ножами сердце спросит:
«ты блядь?»-, поднимая рассеченную бровь.
я солгать не смогу, оно лжи не выносит
« да, наверное…» Вера. Надежда. Любовь.