Что поделать, я уже в довольно невинном возрасте стал скептиком. Твердо знал, что НЛО – это секретные метеозонды, полтергейст – расшатанные нервы, а Кашпировский – такой антивирус. (Хотя, чего скрывать, когда из телевизора в гнетущей тишине махал руками Чумак, за шкаф я все же прятался и оттуда показывал язык – мама сердилась, но продолжала заряжать воду. Помогавшую, надо сказать, потом от икоты, но сколь велика здесь была заслуга Чумака, судить не берусь.)
То есть, конечно, и у Цехерита была пора романтической увлеченности нездешним – и на иконы истово крестился, и повторял «прости-господи», читая роман Купера «Сатанстое» (скучный, кстати, донельзя) – там же ведь корень «Сатан»!!! И какая разница, что это просто название поместья… Да, потом я еще чуть не стал уфологом – отлично помню маму, пришедшую из своего НИИ с конспектом лекции Ажажи и потрясенно пересказывающую ее семье (я хоть и считался маленьким, но уровень той лекции, как сейчас понимаю, на меня и был рассчитан: абсолютно правдивая история о инопланетянах, осадивших американскую ферму и прятавшихся от приехавшей полиции на дереве). А чего вы хотите? – Конец восьмидесятых, демократия-гласность, «вал низкопробной зарубежной фантастики», как любят писать критики, еще не захлестнул отечественного читателя с головой – и приходится перебиваться абсолютно правдивыми историями. Потом уже я узнаю, что никакой Ажажа не сравнится с Шекли, и энергия уйдет в мирное русло, но это потом – сейчас же внимание привлекают хранящиеся на дне письменного стола ксероксы из неведомых журналов, в которых похищенные все теми же, с дерева, инопланетянами описывают подробности галактических перелетов и ватерклозет на фотонном звездолете. Когда я несколько лет тому, уже будучи в институте, нашел эти листы, то выбрасывать их было так жалко – почти память сердца о временах, когда помыслы были честны, а идеалы прекрасны. Ведь правда – в доме у нас никогда не было самиздата – кроме тех самых ксероксов про инопланетян и «Пикника на обочине», который в книжном виде я так до сих пор, кажется, и не прочитал. А ксерокс было сделан с любовью, даже приклеена картинка, видимо, с обложки книги – стена, растущая перед ней трава, валяющийся мусор, какие-то банки – и человек в кроссовках, уже наполовину в стену вошедший. Самый обычный человек. У каждого своя зеленая дверь.
Да, и уж совсем потом я прочитал «Князя света», где и нашел цитату, четко сформулировавшую мое мнение по всем эзотерическим поводам: «Я верю в непознанное, но не в непознаваемое», – говорил у Желязны Яма, бог смерти. (Хотя и в непознанное я сейчас того… не очень.)
Поэтому, когда по дурной привычке я, психуя перед школкой, решил тупо уткнуться в телевизор, такой глупой и показалась мне передача «Битва экстрасенсов». Теле-паты в теле-визоре могли сколько угодно находить и угадывать, но коварная улыбка все равно рассекала губы Летума, и произносил он только одно – «Привычка!», вспоминая известный анекдот. Мама опять же обижалась.
Ведь казалось бы – что я имею против грешных экстрасенсов? Почему бы в них не поверить, когда к тому же есть и повод? – Но есть несколько причин – спасибо далекому детству, в нем я вырос и теперь взрослый и умный. Во-первых, всякие логические доводы, которые никогда не рулят в спорах – против аргумента «ты не веришь» приема нет. Ну так я же и не спорю. Генетика там, в которой навык должен закрепиться, статистика, легионы Блаватских и Папюсов – сапиенци сат. Во-вторых, чисто эстетическое чувство протеста: неужели вот эта старая карга (вот этот волосатый хрен), с неграмотной речью, уснащенной вкраплениями «энергополей» и «биолокаций», и есть хомо новус? Спасибо, обезьяны мне ближе и милей. Они хотя бы смешные. Настоящий маг, черт возьми, и выглядеть должен! И соответствовать! Он, как говорится, в черной шляпе, она с метлой. Смотрите, дети, фильм «Иллюзионист». И в-третьих.
Плоской нам мнится земля,
Меднокованным кажется небо.
А нам оно не мнится, у нас оно именно такое. Можно трижды обругать меня узколобым ретроградом, но та картина мира, с которой я сейчас живу, мне нравится, потому что в ней все красиво и главное логично. О меднокованную небесную сферу с той стороны могут стучать тахионы, может и она сама плавать в эфире и флогистоне одновременно, но внутри нее все разумно и ясно, понятно и доказуемо.
И последнее. А как же некромантия? Старая-злая магия? – С ней все просто. Она, опять же, явление эстетическое. Она красива – и поэтому есть. Как стихи. Как музыка, которая одна только и реет над нами, под меднокованным небом среди геометрически правильных облаков.
