А вот так, плохо и механистично, мы утешаем себя. Зато помогает.
Иногда в «Готике» бывало так, что хилый герой какого-нибудь раннего уровня забредал, счастливо миновав троллей и ящеров, в области, для него пока явно непредназначенные. Телепорта в инвентаре еще не было, идти назад представлялось самоубийством, и оставалось только бежать вперед, просто посмотреть, чего тут показывают – а там скоро находился какой-нибудь голем, который и прекращал этот кривой отросток неудачного прохождения. Загрузить…
Но самое главное было, конечно, в те минуты, когда ты вот так шел вперед, скорее-скорее, увидеть, куда ведет дорога, зная, что сейчас забытый храм в ее конце для тебя абсолютно бесполезен, ибо «съедят». Но терять уже нечего.
Где-то в тридцать пять для ровного счета лет такое ощущение и накатило. На какой-то развилке я повернул не туда – ну точь-в-точь дорога в Хоринис от фермы Онара: не заметишь развилки (а ночью-то оно легко) – и уже скелеты, варги, элитный орк… Вот куда-то я не туда и зашел. Честолюбивые мечты (слава, императорские троны…) – а вот когда я буду, Эл, президентом, то тебя, конечно, назначу главой администрации – давно уже развеялись как сон, как утренний туман, от друзей осталось несколько звонков на Новый год да немногим больше номеров в сотовом. Их страшно набрать, потому что сразу, в ответ на «алло», потеряются все слова и накатит невыразимая скука. От романтических грез сохранилась лишь риторическое «Когда ты вернешься?» – третий коренной вопрос русской интеллигенции, бесполезный и в пустоту. Было бы кому возвращаться. Короче говоря, в такие тридцать пять лет можно уже было садиться за перо и писать бестселлер «Жизнь утекает сквозь пальцы. Пособие начинающим». Да, счастья в работе тоже не наблюдалось – это так, на всякий случай.
И вот в очередной вечерний час, занятый размышлениями – что все-таки лучше: взорвать Опера или взять отпуск, в этот очередной час случилось чудо. Прогремел по огненной дорожке вдоль Миусского кладбища трамвай (кто еще помнит, что он там когда-то ходил?), раковина на кухне булькнула засором – золотая рыбка застряла в трубе, да не все ль равно? Хоть лично Мефистофель (уж простите за плагиат) с заточенными по последней моде рогами. Короче говоря, жизнь имени Никиты Воронцова на блюдечке оставлена под дверью. Камень был горяч и, взяв его в руки, я обжегся, но не бросил – он не должен разбиться раньше времени.
Теперь стало понятно, чего ждать и к чему стремиться, время понеслось вперед и его даже стало немного не хватать. Я оборвал последние контакты, ушел с работы, взял кредит под залог квартиры (ха-ха!) и стал готовиться. Это называется «почувствуйте себя студентом». Совсем забыл, как здорово – систематически заниматься, а не лениво перелистывать Интернет в поисках развлечения. Составил план – что необходимо помнить, заново очутившись в 84 году, что нужно просто выучить с чистого листа, а о чем можно подумать и в новой жизни (научусь наконец играть на гитаре, ездить на велосипеде, вызубрю весь какой ни есть английский – времени-то куча, уйду сразу на домашнее обучение и для виду буду приходить, поражая всех углубленным знанием гуманитарных предметов, бу-га-га!). На первом плане, конечно, оказывались медицина и история. Спасти семью от рака и инсульта, разобраться, как их избежать – и это все свалилось на меня, последний раз бравшего в руки книгу по химии в 11 классе. Но ничего, основные принципы, как оказалось, изложены достаточно популярно, а тонкости можно будет заново доработать самому – хоть где-то пригодилась любовь к схемам. С историей все оказалось куда как проще – тут нужно было просто посмотреть на те годы отстраненно – не современник, а потомок. Понять, как лавировать внутри всех приватизаций, перестроек… В течение месяцев, пока я пытался запомнить все эти даты и имена, на лбу пульсировала практическая жилка – больше не будет той нищеты, в которой мы оказались в девяностых, это не должно повториться.
Пять лет, до сорока, я провел как ГГ из Готики, просто мчась вперед, зная, что ничего вокруг мне уже не пригодится. О, а это сияние Высокой Цели!.. Параллельно я пытался спланировать личную жизнь (правда, смешно звучит?). Искал адреса старых знакомых, с которыми «не сложилось», всех тех, кого мы «в этой жизни любили», чтобы уже не терять времени, не изображать юношу бледного со взором горящим, а сразу, вдруг, подойти (как давным-давно еще мечтал тебе, Эл): «Здравствуй, меня зовут… Предадимся Гименею!»
Вообще, я сам не ожидал от себя такого – такой вдруг проснувшейся энергии, воли, черт возьми! Оставалась единственная опасность, как новый, усовершенствованный я буду воспринят в семье – ведь они же ждали ребенка, а появится всеведущий вундеркинд с памятью прошлой жизни. Но уж для этого и был бы мне дан язык, жало мудрыя змеи: убедить, рассказать, спасти!
И вот, наконец, кажется все. Больше ждать нет сил, деньги подходят к концу, память ломится от фактов и фактиков, сердце бьется набатом. Пять лет не прошли даром. Пентаграмму на полу, сам в центр, афро-аместигон – миг темноты. И девять месяцев свободы от забот начались.
