Самое старинное сказание существовало в Вавилоне. Господином вод называли бога Оаннеса. Хотя жил он в земном море, но считалось, что он выходец из Космоса, принесший с собой знания для жителей Вавилона. Признанный прародитель морских дев Оаннес долго менял форму, пока не стал существом с головой и торсом мужчины и рыбьим хвостом вместо ног. Постепенно Оаннеса вытеснил бог Эа, полурыба-получеловек, и можно предположить, что возникновение мифов о тритонах связано именно с ним.

 

У греков были нереиды (nereis) и гамадриады, у римлян наяды (naias) и кверктетуланы, то есть божества, олицетворяющие воду как явление природы. Наяды это нимфы рек, ручьев и источников, а нереиды – дочери Нерея, бога спокойного моря.

В Древней Греции знали о существовании сирен (или сирин). Еще в V веке “Физиолог” утверждал, что “образ сирен до пупка женский, другая же половина птичья”. Но уже в “Бестиарии” XVI века сирены описываются и изображаются как полуженщины-полурыбы. Альберт Великий упоминает их среди “чудищ поэтических сказаний”: лица их безобразны – но голос, как и у греческих сирен, прекрасен. Сирены средневекового “Бестиария”, подобно онокентаврам, олицетворяют двойственность человеческой натуры. Со временем новый образ сирен стал так популярен, что сиренами назвали целый отряд крупных морских млекопитающих, к которому относятся дюгони, ламантины, а также морские (или стеллеровы) коровы, к сожалению полностью истребленные к концу XVIII века. Но и это не все. За долгие века легендарного существования сирены “приобрели” еще и третье обличье – деворыбоптичье. Такое представление существовало не долго, но оставило свой след в изобразительном искусстве и даже в стихах. Широко известны встречи аргонавтов и Одиссея с этими коварными певуньями. Античные сирины связаны с богиней плодородия Деметрой.

Тритон – в греческой мифологии морские существа, похожие на человека, (напоминающие своим видом классических русалок), плавающие на дельфинах и дующие в морские раковины. Во время выхода из дворца Посейдона и Амфитриты тритоны составляют их свиту. Грнческие русалки живут триста лет, а умирая, превращаются в морскую пену.

В трактате “О Сирийской богине” древнегреческий писатель II века Лукиан описал величественный храм в городе Гиераполе (современный Мембидж): “Это святилище основала Семирамида Вавилонская, от которой осталось много сооружений в Азии. Она построила его в честь своей матери Дерекето. Я видел изображение этой Дерекето – странное зрелище: верхняя часть представляет собою женское туловище, тогда как нижняя, от бедер до ног, сделана в виде рыбьего хвоста... Жители Гиераполя считают рыб священными и никогда к ним не прикасаются”.

Иары. Индейцы Бразилии так искренне верили в существование русалок, хозяек вод, что убедили в их реальности и европейских миссионеров. “До прихода и расселения христиан в этих местах много индейцев было утоплено иарами”, – сообщал в XVII веке падре Аншиетта, выражая надежду, что торжество истинной веры заставит языческих женщин-рыб присмиреть. Но и век спустя голландский путешественник Гаспар ван Баэрле свидетельствовал, что ненасытные иары, красавицы с длинными волосами и рыбьими хвостами, продолжают соблазнять пловцов и рыбаков и губят их. Ван Баэрле справедливости ради уточняет:

Индийские речные нимфы Апсарас имели человеческий облик, но многое объединяло их с русалками. Они искусно играли на лютне, обладали способностью русалок к пророчествам и, конечно, были необычайно красивы и соблазнительны. Непостоянные и ищущие все новых побед, они никогда не мстили мужчинам и стремились приносить радость.

В ирландском фольклоре есть мерроу – водяные фейри. Женщины-мерроу, дальние родственницы морских дев -– настоящие красавицы, но с рыбьими хвостами вместо ног и перепонками между пальцев рук. Мерроу боятся, ибо их появление предвещает шторм, однако они куда благосклоннее других фейри относятся к людям и часто влюбляются в смертных. Дети от таких браков рождаются с рыбьей чешуей вместо кожи. Порой мерроу выходят на берег в облике маленьких лошадок, а под водой им позволяют жить красные шапочки с перьями. Если украсть такую шапочку, мерроу уже не сможет вернуться в море. Мужчины-мерроу -– настоящие уроды, у них зеленая кожа, красные орлиные носы и свиные глазки. Впрочем, они не менее дружелюбны, чем женщины.

В Скандинавии, Шотландии и Ирландии распространены легенды о людях, живущих в море в облике тюленей и только иногда, при появлении на берегу, превращающихся в человека. По некоторым преданиям, тюлени считались падшими ангелами, по другим – душами утонувших людей или жертвами заклятий. В ирландских семьях существовало поверье, что предками людей были тюлени. В легендах о русалках тюлени обычно фигурируют как их неизменные спутники.

Китайский речной дух Хэ-бо был очень хорош собою: высокого роста, белолицый... Вот только хвост у него был, как у рыбы. Владыка Хэ-бо ездил под балдахином из листьев лотоса на колеснице, запряженной драконами. О жизни водяного духа повествуют многие легенды, а древнекитайские поэты даже слагали про него стихи:

В те далекие времена в Китае существовал обычай: каждый год в жены владыке Хэ-бо отдавали новую девушку. Традиция требовала умилостивить Хэ-бо, ведь речной дух повелевал водной стихией и мог наслать наводнение или, наоборот, засуху. Для этого каждый год из дома в дом ходила шаманка, выбирая невесту для Хэ-бо, пока не находила подходящую. Девушке давали приданое, купали, одевали ее в новые шелковые одежды и отводили в специальное помещение, где она жила в уединении десять дней, питаясь вином и мясом. В день свадьбы жители собирались на берегу реки, родственники прощались с невестой духа Хэ-бо, шаманка с ученицами укладывали ее на узорчатую постель с разноцветными циновками и опускали это ложе на воду. Музыканты играли веселую свадебную музыку, и ее звуки смешивались с криками несчастной тонущей жертвы.

В Средней Азии, недалеко от города Кара-Хисар, есть большое озеро Ойнар-гель, посередине торчит из воды скала. Там, как утверждает старинное предание, живут красавицы су-кызлары – наполовину девы, наполовину рыбы. Они выходят в солнечный день из воды на камень и расчесывают золотые косы. Глаза у них голубые, брови – изогнутые, подбородки круглые, кожа белая-белая. Бывает, что парни целыми днями стерегут красавиц у озера, да только напрасно: как увидят сукызлары человека, бросаются в воду и больше не появляются.

В Малой Азии целый народ связывал свое возникновение с эпизодом, описанным в греческом мифе. Морская нимфа превратилась в тюленя, чтобы избежать навязчивого преследования сына Зевса. Однако было поздно: вскоре она родила от него сына. Его назвали Фокус – “тюлень”. Фокойцы гордились своим происхождением от морской нимфы, и изображение тюленя красовалось на их монетах.

Еще недавно на Северном Кавказе верили в Хы-гуаше, госпожу моря. В ее честь каждое лето устраивали массовые церемонии с хороводами, купаниями и обливанием друг друга водой. У Хы-гуаше нижняя часть тела рыбья, а верхняя женская, как у русалки. Если ее поймать, то нетрудно выучить говорить по-человечески, утверждает поверье.

У литовцев и жмуди русалки звались Dugny, Gudelki, Upine и Wundyny. Часто от рек русалки и получали свое название. Так, от реки Свитези именуются свитезянками, от Немана – немнянками, в Литве от Вилии – 'Wilije, в Германии от Дуная – Danauweibchen и т.д.. В простонародном немецком языке сохранялось общее по созвучию название русалка, Ruchekhen, то есть красавица и род духа.

В древнегерманских сказках рассказывается о том, что в прудах и озерах среди водяных лилий и тростников живут постоянно нимфы-никсы. Верхняя часть тела этих водяных красавиц представляет собой прекрасно сложенных красивых женщин с всегда улыбающимся приветливым лицом, а нижняя часть – безобразный рыбий хвост. Они завлекают людей в воду и тащат их на дно, во влажную преждевременную могилу. В Шварцвальде в Германии существует большое красивое озеро, носящее название Муммельзе, от старинного немецкого слова “die Mummel” – нимфа, которыми оно, будто, во множестве заселено. Народное поверье говорит, что эти нимфы укрываются здесь в цветах и на листьях кувшинок вместе с крошечными эльфами, для которых цветы эти служат как бы лодочками или корабликами. В полночь нимфы начинают водить хоровод и, кружась в вихре, увлекают за собой проходящих мимо озера людей. Особенно оживлены и веселы бывают эти хороводы в светлые лунные ночи. И горе тому смельчаку, который вздумал бы сорвать растущие на озере лилии. Стерегущие их нимфы схватывают его и увлекают с собой в глубь, в свое подводное царство; а если бы ему и удалось как-нибудь от них убежать, то горе его иссушит. Поверье это очень поэтично рассказано немецким поэтом Шрейбером в его стихотворении: “Русалочье озеро”.

Ундина (от лат. unda волна) – дух воды в образе женщины. На весь мир их прославила повесть “Ундина”, которую написал граф Фуке де ла Мотт и перевел на русский язык стихами В.А. Жуковский. Ундины – красавицы с роскошными волосами, прекрасно сложенные, длинноногие. Другое дело – ундине, существующие в прибалтийских народных поверьях (заметьте, корень в слове тот же, латинский). Они – типичные русалки с рыбьими хвостами. Кроме ундине, в литовских водах в старину обитали еще и наре. Внешне они точно такие же: до пояса – женщины, ниже – рыбы. И собою красавицы. Однако они отличаются по характеру от своих водяных сестер. “Ясными ночами, как месяц выходил, они появлялись из воды, пели да хороводы водили. И тогда были они особенно прекрасны: как радуга блистали, сверкали и светились! Многим хотелось полюбоваться на их красоту. Да только не к добру было это: наре топили любопытных без жалости”.

В этой связи можно вспомнить и Лорелею – ундину реки Рейн, которая сидела на скале Лурлей и заманивала своим пением рыбаков и корабельщиков к опасным рифам. Сегодня Лорелея – символ губительной и равнодушной красоты.

Достоверно можно сказать, что у славян всякая река, всякое озеро имели своих особенных нимф и духов, удерживавших, однако же, общие имена Вил, Воднянок, Водянок, водяных дедушек, водяных мужей и жен, Гуделок, Дугней, Езерниц или Озерниц, Змоков, Купал и Купальниц, Лихоплясок, Мавок, Малок, морских Панок, Русалок, Топлиц или Утопленниц, и Топников. Поверия о нимфах почти одинаковы у всех славян; их описывают прекрасными сиренами, с длинными косами, плещущимися в воде при лунном свете и прельщающими своими прелестями несчастных прохожих; часто они также выходят на берег, в особенности в России на русальной неделе, качаются на деревьях, пляшут на лугах и принуждают прохожих плясать с ними до последнего издыхания или защекочивают их своими ласками; иногда они бывают добры к людям и приходят к ним на помощь, в особенности это можно сказать о сербских Вилах.

Что же касается до водяных духов мужеского пола, они большею частью злы и отвратительного вида и смешиваются в народных повериях с лешими и уродливыми домовыми.

Русалки, водянки и мавки суть дети, умершие без крещения; также все утопшие девицы и молодые женщины переходят в русалок и утопленниц, но старухи и утонувшие мужчины делаются змоками и топниками. В некоторых странах называют русалок Лихоплесками от того, что они лихо плещутся или лихо пляшут – неизвестно. России принадлежат преимущественно Русалки от древнего славянского слова руса, река, сохранившегося только в нашем языке в слове русло (ложбина, глубь реки); существовали также гипотезы о происхождении этого имени от прилагательного русый (в значении “светлый”, “ясный”).

Возможно, название русалок восходит к древнерусским языческим игрищам русалиям, известным по церковно-обличительной литературе. Возможно, славянские “русалии” были связаны с античными rusalia. В первые века христианства праздник, отмечаемый на пятидесятый день после Пасхи, в романских странах назывался часто puscha rosata, domenica rosarum – “воскресение роз”. Этот праздник роз еще у римлян-язычников был тесно связан с культом умерших предков.

В Малороссии существуют Утопленницы, которых Гоголь описал в одной из восхитительных его повестей. В Клечальную субботу, накануне Троицына дня, русалки, по мнению малороссов, начинают бегать по ржи и хлопать в ладоши, приговаривая: “Бух! Бух! Соломенный дух! Мене мати породила, некрещену положила!” С зеленой недели они витают в лесах, где аукают и зовут к себе прохожих с хохотом: “Ходите к нам на рели (качели) качаться”.

В Украине встречаем мы имя Мавок или Малок, это души некрещеных детей, сопровождающие русалок и, по-видимому, подчиненные им. В Литве песни упоминают, кроме Русалок, еще Гудалок и Дугней, которых, однако же, по именам их нельзя считать за чисто водяных духов. У чехов носят нимфы имя Панок, водяных или морских. Наконец, на всем юге живет доныне имя Вил или Бел, о которых народные сербские песни сохранили нам самые поэтические сказания.

Кроме того, сербские Вилы носят еще некоторые личные названия. Дамианович упоминает 9 славянских Дриад: Дайра, Дора, Додана, Мета, Пелидора, Пыта, Примна, Тиха и Янира.

Вилы – крылатые красавицы, духи гор, озер и колодцев. Носили длинные волшебные платья. Ноги с копытами. Симпатизировали мужчинам, обиженным и сиротам. Могли лечить, предсказывать смерть. Разгневавшись, способны убить взглядом. Вилы – сербские русалки. Обладали почти традиционной внешностью русалок, с той лишь разницей, что тело у них прозрачное; происхождение: они не утопленницы, а дети тучи, ибо “рождаются от капель росы”. Вот что рассказывает вила о себе:

По сербским поверьям, вилы насылают бури, дождь и град, поднимают ураганы. Кроме того, они хозяйки родников. Кто напьется из заповедного источника вилы, тому придется заплатить тяжкую дань: "сам он слепнет, а конь его обезножеет". Если же вилам, когда они танцуют, как и русалкам, удается затащить в свой хоровод юношу – тут ему и конец настает. В слове о суевериях неизвестного писателя читаем: “Иже суть крестьяне верующе в вилы, их же числом тридевять сестренниц глаголят окаяннии невегласы”. В русском переводе XI в. греческой хроники Георгия Амартола славянские вилы приравнены к античным сиренам: “яже и сирины наричутся, рекше вилы ...”; вилы же в народных поверьях практически аналогичны русалкам. При этом известно, что вилы почитались как духи, близкие к богине Макоши: они считались подателями влаги, в нужное время прилетающими на поля и орошающими посевы из своих рогов, а потом улетающими обратно в облака, на край света и т.д.

Из Езерниц или духов, обитающих в озерах, вышло название польского бога озер Езерним. От купальниц произошли имена Купальницы и Купалы, которые, в первобытном своем значении, олицетворяли, вероятно, наитеплейшее состояние воды, позволяющее купание.

Судя по некоторым данным, “предшественницей” русалки была берегиня, берегини же почитались еще в древнейшие времена: “А преже того (до установления культа Перуна и до культа рожаниц и Рода) клали требы упиремь и берегьням”. Берегини, живущие по берегам рек, оберегали людей от злых духов, предсказывали будущее, а также спасали маленьких детей, оставшихся без присмотра и упавших в воду. Берегини – бродницы часто указывали путникам, где расположен брод. Однако, многие из них стали злыми лобастами – люди забыли о Русалиях и перестали следить за чистотой вод. Русалки-лобасты (албасты) опаснее обычных русалок, ибо старше, опытнее и сильнее. В отличие от обычных русалок лобасты представали часто в виде нежити – ужасных полумертвых старух. А если озеро или старое русло реки становилось болотом – все водные жители либо переселялись в живые реки и озера, либо становились болотниками и болотницами.

Лоскотуха, лоскотка – особый вид русалок. “Лоскотать” означает и “болтать”, “трещать”, и “щекотать”. Лоскотухи – русалки, души девушек, умерших зимою, весною или летом. В полях они “залоскачивают” (защекочивают) насмерть парней и девушек. Чтобы уберечься от русалок-щекотух, в период приблизительно с Троицы до начала Петровского поста старались не ходить в одиночку в лес или к воде, а также в засеянное рожью поле, особенно после захода солнца; носили с собой отпугивающие русалок травы (чеснок, полынь и т.д.). Наиболее опасными считались недели до и после Троицы. Хотя представления о русалках-щекотуньях общераспространенны, названием лоскотуха более характерно для южных, юго-западных районов России.

Мавки – особенно любили при полном месяце появляться. Распоясывались так, что не ставили ни во что ни охранительный чеснок, ни траву полынь. И через железную цепь не боялись перешагивать. Мавки плескались в реке а потом вылезали на берег чесать свои зеленые кудри, а путников просили позычить им для этого дела свой гребешок. Если дать его наглым и мокрым девкам, они расчешутся и вернутся в реку с миром, а гребень придется выбросить, иначе потом облысеешь. Если же не дать, пожадничать, то замучают мавки до смерти. Вообще мавки красивые, только красота эта обманная. Повернется к тебе спиной мавка, и увидишь позеленевшие без воздуха легкие, небьющееся сердце, сопревшие кишки.

Мемозина – водяной дух в облике женщины. Упоминания о мемозинах, полурыбах – полуженщинах, чаще всего встречается в поверьях юго-западных районов России. Мемозины (голова, руки и живот женские, а вместо ног – рыбий хвост) напоминают фараонок; их считают произошедшими из людей, которые утонули во время преследования идущих через Чермное (красное) море евреев.

Фараонка, фараончик – мифические полулюди-полурыбы (и женского и мужского пола – произошли от потонувшего в Чермном море (в Красном море) “войска фараонова” (при преследовании евреев, выводимых Моисеем из Египта). В основе таких представлений лежат апокрифические легенды, возникшие в результате народной переработки библейского сюжета о переходе Мот через Красное море, когда вода расступилась, пропустила Моисея и ведом им народ, но сомкнулась над головами преследователей; “люди фараона обратишася рыбами”, “у тех рыб главы человеческие, а ту лова нет, токмо ед глава, а зубы и нос человечи; а где уши, тут перья, а где потылица, тут же и не яст их никтоже”. Обратились рыбами и оружие, кони воинов: “...а на конских рыбах шер конская, а кожа на них толста на перст, ловят их и кожи в них снимают тело мечут, а в кожах переды и подошвы шьют; а воды те кожи не терпят, в сухоноско, на год станут” (Сказание о переходе Чермного моря по списку 1602 г). Фараоны любят ненастье, а в хорошую погоду интересуются “у своего фараона” – когда переменчивая погода. Его же они вопрошают и о конце света, ибо обречены существовать полурыбьем-получеловеческом обличье вплоть до Светопреставления. Фараонки опасны – они людоеды. Таким образом, в народных повествованиях о фараонах и фараонках, наряду с “библейским происхождением”, подчеркивается их принадлежность к безвременно погибшим, заклятым, проклятым людям, а так же особый, “глухой и хриплый”, но влияющий на людские судьбы голос и дар пророчества, предвиденья.

Водяной дедушка – хозяин вод. Водяные пасут на дне рек и озер стада своих коров – сомов, карпов, лещей и прочей рыбы. Командует русалками, ундинами и прочими водными жителями. Вообще, он добрый но иногда любит водяной побаловаться и затащить на дно какого нибудь зазевавшегося человека, чтобы тот его развлекал. Утопленники, кстати, тоже ходят в услужении у водяного. Водяного представляли в виде голого обрюзглого старика, пучеглазого, с рыбьим хвостом. Он опутан тиной, имеет большую окладистую бороду, зеленые усы. Мог обернуться крупной рыбой, ребенком или лошадью. Обитает чаще в омутах, любит селиться под водяной мельницей.

Он способен разрушить запруды, потому его надо умилостивить, принося в жертву какое-нибудь животное. Особой силой наделялись родниковые Водяные, ведь родники, по преданиям, возникли от удара молнии Перуна – самого сильного божества. Такие ключи назывались "гремячими" и это сохранилось в названии многих источников. Известно прибалтийско-финское племя водь в Водской пятине Новгородской земли (упоминалось с XI века, к XIX в. слилось с русским населением). Существует этническая общность Водь в Ленинградской области – несколько сотен человек (язык – водский).

Ахти – водяной демон у народов севера. Не злой и не добрый. Хотя любит пошутить и с шутками может переборщить так, что человек окажется при смерти. Однако если его разозлить, то может убить.

С установлением христианства в легендах о русалках появилась новая тема: они описывались как существа, страстно желающие получить человеческую душу. Христиане считали, что русалка может обрести душу, только пообещав оставить море и мечты вернуться в него обратно и поселиться на суше. Это приводило русалку к жестокому внутреннему конфликту, ибо для существа, являющегося человеком только наполовину, такая жизнь невозможна. Так русалки, первоначально воплощавшие самые простые потребности и желания, становятся обладательницами своего внутреннего мира и собственных терзаний.

В интерпретации современных психологов русалка является символом смешения сексуального влечения и смерти, желания мужчины полностью забыться, даже зная, что это означает самоуничтожение. В данной интерпритации – русалка – это падший ангел, пищей которому служит живая плоть. Пением и чудесной музыкой она завлекает моряков в свои сети. Если же, что бывает довольно редко, такой способ привлечения не оказывает воздействие, она полагается на уникальный запах своего тела, которому не может противиться ни один мужчина. Поймав и усыпив свою жертву, она раздирает ее своими острыми зелеными зубами.

В образном мире алхимии русалка с двумя рыбьими хвостами изображает дуалистическую систему обоих исходных начал – серы и ртути в растворенном состоянии.

В геральдике русалки часто изображались лишь тогда, когда считалось, что предок рода произошел от брака ундины и земного мужчины, который по обычной схеме сказаний не мог быть продолжительным.