СОВА МЭГАН

Маша сидит и старательно сводит в "любовном калькуляторе для девочек" Садама и Иисуса. Там когда как на самом деле, иногда даже полная идиллия. Маша говорит, что Купидону можно доверять. Я верю, но всё равно ржу во весь голос.

Машу я полюбливаю временами, а у неё, вроде, голова грязная, хотя хрен разберёшь, потому что не видно.

Хочу покричать и подраться.

Вера осталась.

Её фамилия начинается на "К", и именно она нас давным-давно познакомила.

Не по себе как-то. Хотя, вроде, всё так логично.

Всё. Осень умерла. (Осень-осень).

Вместе с ней.

Всё.

Был.

"Мушка" это не так уж и символично, кстати.

Все мячи и пальцы в кольцах, планеты сходят с орбит на следующей остановке, обстановка располагает к положению лёжа, а все поздравляют с победами, которых, конечно, меньше, чем ответов и бед. Боюсь даже сосчитать количество необходимостей и дел, ибо как оно будет являть собой сумму задолженностей реальных, приплюсованных к задолженностям потенциальным, а с таким отношением к происходящему руки безостановочно стремятся к опусканию, нос (да и сама я) - к повисанию//повешению, а КПД - к минус бесконечности. Если я уж прям очень буду ныть - дайте по голове больно или обнимите покрепче. А если вдруг по позвоночнику дадите, то проследите, чтобы не парализовало. Очень уж я этого боюсь. От аппаратов тогда отключите, пожалуйста. Очень уж прям прошу. Очень.

Да будь в моей димедроловой крови хоть все шесть промилле, это не спасает, однако же, от мысли, что я всё делаю не так. Всё-всё, понимаете? А, ну да, пони - как уж тут понять.

И вот если вы все такие тут умные и всё можете объяснить, то таки объясните мне, как объяснить появление слова "необъяснимо".

Хотя, в принципе, не надо: я сама знаю, чьи это происки.

 В кофейнях всё чаще нахожу себя за распитием Будвайзера, деньги стремительно приближаются к минус бесконечности, приходится говорить о том, как всё хуёво, когда всё заебись, улыбаться, желая доброй ночи, и засыпать лицом в подушку в надежде задохнуться.

Вместо молитвы - по-прежнему "Облако в штанах". А вообще, хотелось бы быть вечно пьяной. При условии вечной молодости, разумеется.

Фонтан. Человек-фонтан. Люди-фонтаны. Люди и фонтан. Люди у фонтана. Фонтан.

Я прямо-таки задыхаюсь, но каждый раз какой-нибудь очередной доктор ударяет по заднице и раскрываются лёгкие. Каждое, мать его, ежедневное перерождение.

Периоды застоя и реинкарнации. Могла ли традиционная медицина раньше поверить во взаимонезаменяемость? По поводу неисключаемости сомневаюсь, кстати.

Повсюду слова-символы, которые я никак не могу собрать воедино, хотя всегда нахожусь в одном-двух шагах от цели. Вот-вот, сейчас. Символы-слова, слова-симворлы полетели-полетели,

ну

вот,

опять вот так вот.

Не ловятся.

А ещё у меня сейчас от стены отвалилась полка с пыльно-деревянным человеком, ширококостными словарями и журналами, названными в честь неблагодарной профессии.

Сердце в пятках.

Ох..._{уенный информационный повод.}

Я вообще-то по поводу имён собственных, собственно, но остаётся только добавить "ололололо", наверное.

Перед словом "внушают" - словосочетание "красные рамочки"

или слово "биллборды".

После слова "внушают" - целая гамма эмоций одного синонимичного ряда.

Слова в этих своих сочетаниях внушают "а вот хуй его знает". Потому что материальны.

Не рискую высказаться напрямую.

А ещё есть самовнушение, которое "нахуй оно мне надо", если полезное.

Но это всё равно приводит к инфаркту, например.

Спасибо людям за то, что они ещё не вымерли. Что-то тут спорно-лживое, но не могу понять, что именно.

Upd.: ещё и вот это. Баланс  белого   сил в природе, затвор   закон действия и противодействия, что ли.

Вчера меня назвали "девушкой, которая всегда улыбается". Я не сразу нашлась, что сказать, и поэтому улыбнулась в ответ.

Нет, я конечно не да Винчи далеко, но мне бы искренне хотелось, чтобы мои коды разгадывали максимально верно.

pic.: Не имеет никакой связи с происходящим, если со стороны посмотреть. А если с другой стороны взглянуть, то да, ведь жила когда-то, но никогда не жила. Разберите несколько шкафов и шкатулок и почувствуете, что забыли что-то важное, что-то, что нельзя было забывать. Я об этом так скажу, чтобы в глаза не бросалось: ybxtuj yt [jxtncz/ Cjdctv? ,kzlm? ybxtuj yt [jxtncz/

Ни бе ни ме. А проблема-то в чём? Проблема-то, дружочек, в том, что за нас уже всё сказали. Саша Васильев сказал, Вова Маяковский, френд-лента, Ваня Вырыпаев, Федя Достоевский, Милорад Павич, Вера Полозкова сказала тоже. Все сказали. А мы вместо подписи  - взяли, да и неуместный значок копирайта поставили. Мол, о как! О как я чувствую-то. Никто так не чувствует, а я прям вот всем своим существом. Но оно-то всё, может, и жутковато немного, но правильно. Ибо как либо умеешь, либо то же самое, но с частицей "не". А ещё третье дано: всё складно, всё ладно, и пишется на ура, а тут приходит Кто-то и говорит: "Произошла ошибка. Вы не должны. Вам не положено". Дальше - плач, истерики: "А как же быть-то мне дальше? Я ж ничего не умею больше, ничему не научился, мне же так грустно, ой-ой-ой". И не исправишь ничего: не переть же супротив начальства высшего, кое и отобрало способность говорить вменяемо. Потом всё равно живёшь. Ничего не меняется почему-то, кроме одного. Знаешь, дружочек, что меняется после этого? А я скажу, я скажу. Меняется, дружочек, вот что: когда вдруг сердце прихватывает так, что в глазах темнота одна сплошная, ты вдруг улыбаешься от мысли, что ты на правильном пути.

А, вот ещё что.

Смущает меня весьма эта реклама, находящаяся с левой стороны от всех новых записей, мол "ты - то, что ты смотришь". Выходит, что да, действительно: я в который раз "Изображая жертву", а виноваты опять "Игры разума". И прочее-прочее, включая новинки отечественного и зарубежного проецирования на экран и выкладывания в торрент-трекеры.

В последнее время отметила у себя чрезмерно прогрессирующую тенденцию к развёрнутым сравнениям. Иногда героев и ситуаций, подходящих к конкретному случаю так много, что во всей этой несуразной разноплановости просто невозможно выбрать что-то одно, обладающее бесспорным смыслом и вписывающееся в обстоятельства разворачивающегося действия. Веду диалоги о животных (читай - людях неразумных) сама с собой, а ещё с кучей людей разумных, которых, как оказалось, не существует. Забываю, когда проснулась, и творю наяву действия, за которые во сне точно бы отрубила себе топором пару голов и их же забила в чужие ворота. Делаю вид, что меня нет на месте, а сама жду своего появления на свет. Мыслю междометиями, не могу проследить за перемещением денег в счета и кассовые аппараты. Хуй знает. Хорошо, что перед составлением резюме не приходится клясться в правдивости изречений, а то мы бы все тут голодные валялись и трезвые, ежели б про междометия упоминали и контркультурную прозу.

Давно пора меня, кстати, отовсюду уволить. ОТОВСЮДУ. ОТОВСЮДУ. ОТОВСЮДУ. ОТОВСЮДУ. ОТОВСЮДУ.

Последнее рекомендуется читать в качестве мантры перед сном и вследствие этого хуеть от недопонимания в рядах человеческих.

Это вот в российско-американских отношениях, может, потепление наступило. А у меня ну просто ядерная зима без конца и края.

Извини, милый, но мои городские службы вновь оказались традиционно-ежегодно не готовы к подобного рода неприятным осадкам после разговоров. На пути к совместному чему-бы-то-ни-было намечаются дорожные пробки. Как сообщают информационные агентства, движение затруднено аж от самого Алтуфьевского шоссе*. Остерегайтесь аварий. Уже имеются случаи дорожно-транспортных несоответствий.

Я? Да помилуй, я вообще не о тебе говорила.

*См. Яндекс пробки.

Не подхожу к телефону. На предсказуемые вопросы нет очевидных ответов. Парадоксально? Нет. Просто до умопомрачения ясно. Рука в руке. Рука на плече. Два чёрных свитера. Два чёрных кофе. Конец нечётной недели. Я не беру трубку.

Все эти люди хромают на оба слова, волочат за собой отнявшиеся запятые и раз в неделю ломают фразы. Вместе с гипсом снимают с себя дальнейшие обязательства. Прямоходящие, судимостей нет, любят посмеиваться в стол и выпивать не чокаясь. О смерти думают, что она <...> Впрочем, нет. О смерти думают, что "она моя"  -  женского рода. А о живых иначе и не принято. О живых - или плохо, или никак.

Я в Долине Дохлых, и мне заебись.

Забудьте всё, что я говорила о вредных привычках. Загоняемся, разгоняемся, ё.

Незачемвсёэто. Начнём с малого, а там уж, что уж там уж.

Я давно предлагаю переименовать ток в квартиру ... ну вы поняли.

Чтобы волосы и свитер не "пахли током".

Жизнь - говно, не иначе. Но играть в игры, давно желаемые. Ох, оно того стоило, наверное.

Перетерплю - не ссы.

Я-то не зассу.

По первому каналу вчера, кстати, такую ересь показывали, что прям пиздец.

Мне даже кажется, что если ко мне в тёмном моём этом гетто на окраине спально-исторического города подкатят два хулигана (как-то давно, кстати, не употребляла слово это на х) и нежно прощебечут: "Те чё, ёб, жить надоело, слышь?", то я отвечу: "Да..." и расплачусь. Как я за это расплачусь остаётся загадкой.

Мама, приехав, сказала, что мне следует снова обратиться к психиатру. Я застыла в кухонной позе (это такая, ну, вполоборота и с ладонью на ручке чайника) и успела за пару секунд продумать, пожалуй, все возможные варианты семейного шпионажа. Оказалось, что maman имела в виду вовсе не регулярные беспричинные истерики и перманентные декадентские настроения, а - внимание! (тут я играю этакого задорного юмориста Задорнова) - четыре чашки чая, заваренные мною одновременно.

Психиатры (за работой) это вообще не решение, вот что я вам скажу. Мне их так жалко всегда. А когда не жалко, то ржать хочется прямо-таки во весь голос.

Да и сами помните, что там цитируется бесконечно про скуку эту самую и лечение.

Как будто тетрис. Выходишь на новый уровень, пошло-пиксельные фигурки начинают падать быстрее, и ты перестаёшь справляться с ними. Вместо аккуратных рядов, исчезающих с экрана, получаются какие-то несуразные башни с просветами и дырками, мешающими достижению цели. Так, а с этого места, пожалуйста, поподробнее: какая такая цель? Новый уровень? А, ну ладно. А потом? Ещё один? Экая глупость. Даже если дойдёшь до последнего, это не принесёт ровно никакой пользы.

И вот, держишь в руках этот сраный аппарат, вжимаешь кнопки белизной напряжённых пальцев, а сам уже понимаешь, что даже этот уровень останется непройденным. И что в таком случае делаешь? Правильно - вырубаешь к чертям собачим тетрис, потому что становится бессмысленно играть, когда заранее знаешь, что просрёшь. Лучше начать заново, если есть такая возможность. А если возможности нет, то... Хм, а если возможности начать заново нет, то это уже не тетрис, а хуйня какая-то жизнь человеческая.

У меня, в общем-то, к вам, друзьяшечки мои наимилейшие, две всего просьбы.

Первая заключается в том, чтобы вы не подтверждали моих догадок о том, что во всех питейно-закусочных заведениях столицы (я уж не беру в расчёт непокарманные и средствопревышающие) разом разучились делать Мэри Кровавую, хоть немного адекватную в плане соотношения вкус//пропорция. Надежда-то последней умирает, как мы уже верно заметили пару сотенок лет назад.

А вторым пунктом идёт просьба подсказать какой-нибудь способ ненавязчиво умереть. Ну, знаете, чтобы не было всей этой херни: "это всё от слабости"// "это всё от силы духа" и проч. Хотя громкий вариант "поступок был очень-преочень героический" и "спасла ценой собственной жизни" рассматриваю как приемлемый.

Выражаю надежды на взаимопонимание и так далее, и тому подобное.

Ежели что, то прошу запомнить меня другой.

Вы слышали, было сказано: "Не беги"? Мокрые волосы проводят электричество, и хочется прижиматься грудью к земле. Царапать спину, целовать в скулы. Но, увы, в глаголах будущего времени никогда не всвирепствуюсь внутрь левой части грудной клетки. Вы слышали, было сказано: "Никогда"?

Вдруг выбежать бы на мокреющую дорогу, встать посередине моросеющего двустороннего, закричать: "Люди! Дайте мне шанс!" И чтобы дали, непременно дали этот самый шанс. И чтобы знать, что не зря.

А так, ну что так? Что-то не так так. Хотя, вроде бы, и так всё так. Всё просто тик-так.

У  людей, отрицающих нежность, со временем совершенно размокают глаза, и смотреть на мир становится невозможно. Божища, божики! Видели меня, как я из себя воина сделала? То-то же. А тут вдруг шрамы не украшают и очень просит письмо на руке вложения в конверт чьей-то ладони. Но я для себя решила в своих же несовершенствованиях, что не нужно всего этого, чтоб не мучать и не страдаться.

Совсем не хочется быть. Тут уж точки точно на местах своих законных.

Вы слышали, было сказано: "Точно"?

Уверенность в дне завтрашнем. Вот о чём все поголовно заладили.

Ой, умоляю вас.

Единственная надежда на будущее заключается в том, что захоронению & гниению предпочтут кремацию. Ну и хотелось бы верить, что такие заявления - это плод всеобъемлющего эгоизма, а не невесть откуда взявшегося альтруизма.

Хотя(,) я тут подумала и передумала. Думая, я перехотела.

Много не о том думаю. Не хочу много думать не о том.

Тупик & тупняк.

Я, знаете, стала таким разговорным словом, какой-то просторечной лексикой, но эмоционально не окрасилась. Это что-то из серии гололедицы, по которой каракатицей перебираешься, отморозив напрочь красные тельца в крови. Но всё равно не то.

А, может, и была всю жизнь этим самым Базаровым, хули. Потому что я, кажется, знаю, с какой Одинцовой хотела бы просыпаться каждое утро вместе и даже согласилась бы на штамп в паспорте. Но всё равно не то.

Ведь нам, юным нигилистам, циникам и похуистам, так стыдно признать наступление этакого пиздеца своему мировоззрению. Выход из всего этого, разумеется, есть. Пандемия (//катаклизмы//катастрофы//чума и пр.) вам в помощь. Но всё равно не то.

Склоняюсь, слава Блоку, к тому, что ошибаюсь и притягиваю подтексты за уши.

Всё-таки по-прежнему самое страшное - утеряспособностиговорить.

Очень много вводных слов. Очень мало выводов.

Это всё равно что, знаете, вот если бы Вы, всё тот же и там же, привычным жестом поправили ворот рубашки, а потом окинули всех присутствующих взглядом и сказали: "Совсем забыл. Вчера видел жизнь. Она сильно изменилась с того момента, когда мы последний раз виделись". Тут же кому-то пришлось бы объяснять, о чём идёт речь, потому что не все знают наших с Вами общих знакомых. Потом описывать то, как Вы познакомились с жизнью, может, даже показывать фотографии в социальной сети и прочее-прочее. Но главное, что на вопрос: "Ну и как она сейчас, чем дышит, чем занимается?" Вы бы, увы, пожали плечами и без тени смущения ответили: "Не знаю. Мы даже не поздоровались".

Вынуждена констатировать, что крайняя степень осточертения, впрочем, как и многие другие мелкие факторы в корзинке с моими глазными яблоками, приводят меня к одному и тому же вопросу, звучащему на протяжении нескольких тысяч лет из уст каждого скучающего//страдающего эгоиста. "Зачем жить-то?" - вопрошаю я вас и себя, ибо как себя не могу ставить в один ряд с другими латентными искателями истин. Говоря общедоступнее и более внесезонно, привожу к более привычному виду: "В чём смысл жизни?". Смею надеятся на осмеяние либо на ответ, данный с любой степенью анонимности, но с обязательной честностью и субъективностью.

Бля, это же теперь навсегда,

навсегда,

навсегда!

Ой, бесит, ой бесит!

Хуй проссышь ведь, а.

Смотрю.

Потом подумать, посмотреть, но вообще дура я. Оё.

Наверху заголовок должен быть ещё тут.

Тела много, дел по горло, КПД  = 0, на КПП показываю пропуск с надписью "Press", не качаю пресс, качаю права, путаю право и лево, Левомеколь-гель не помогает при растяжении мышц, мышь пишется с мягким знаком, я жду знака свыше.

Товарищи, коллеги и все остальные, каким-то случайным образом попадающие в поле моего зрения люди! Я в тупике абсолютнейшем в плане мировосприятия. Прошу прощать и жаловать.
Выше - правда. А дальше ну просто проклятие какое-то. Что бы я ни написала, всё это перевирание, враньё и словесная рвота.
Здесь было много вариантов текста, который вы странным образом заметили, надо сказать.
А вообще, я плакать начала часто. Без причины. Если вдруг что, то скажите, что так и надо было, но на самом деле это всё случайности. Случайности - это же так прекрасно. Как орбит нежная мята. Не знаю, правда или нет. И это, ну ребят, ну девчат, на самом деле никто не виноват, кроме меня.

Всёкакулюдей. Всёкакулюдей. Всёкакулюдей. Всёкакулюдей. Всёкакулюдей.

Человечество летает в космос, лечит рак, стреляет лазерами, увеличивает груди, подковывает микробов и печатает деньги. Почему среди всего этого не находится места одной маленькой, но эффективной косметической операции - это для меня остаётся загадкой.

Равенство? Братство.

Какая уж тут свобода, если мы поколение женщин, воспитанных "Бойцовским Клубом".

Ну, или всё-таки женщинами мужчинами.

И опять.

И снова.

Если предыдущая строка завершается
быстротекущей и свёртывающейся субстанцией,
которую мы назовём
для наглядности
просто кодовым словом
кровь,
то значится,
что следующей в списке будет
ну эта, как её там, тоже на -овь заканчивается,
тоже
в каждом стихотворении повторяется вновь
и вновь.

Ну мне это нужно необходимо было, а ты лучше не нажимай

Жить стало тааааак скучно. Даже люди в окнах дома напротив начали вести себя прилично.

Шёпот чавкает. Йоу.

Хочу красивых слов, не хочу слова "красивые".

Мне нечего сказать. Не моё просто. Не могу, не умею и прочие "не".

Людям надо обниматься. Крепко и без повода - почти как выпивать. Но выпивать не надо.

Обниматься, значит, и засыпать в позе зародыша. Хоть иногда.

Сказать, что творится что-то странное,  =  промолчать на всех языках мира одновременно, ничего вокруг не видеть и заткнуть уши гвоздями.

А Москва (та, которая из рек, высоток, холмов и солнца) такая прекрасная, что хочется выбросить из захламленных сумок всё прошлое и просто тихо и спокойно сдохнуть.

Сраные рационалисты такие живучие. Ой, такие живучие, прям аж пиздец.

Дайте пластырь, пацаны, а то я купить забыла. Желательно почтой вышлите.

Жить стало как-то тревожно, а я ужасная-ужасная дура.

Было что-то среднее между осенью и вечером. Она говорила не обо мне, разумеется: "Он просто дошёл до того момента, когда так жить уже невозможно, а изменить что-то ты не в силах". Кухня, тучи, чашка растворимого. Год назад, вроде. Я тогда была чем-то типа: "А как дальше-то жить в таких случаях?" А она: "Ну, или застрелиться, или ..."

А что там было это второе "или" - не знаю, потому что поперхнулась. Кашель-до-слёз, местоимения, кивок головой, кривой жест ладонью. Но я, конечно же, догадываюсь, чем можно закончить то предложение. Не знаю, правда, как.

И, кстати, так и не допила тогда. Отвратительный был.

Трудно общаться нормально с людьми, которые не видели твоего настоящего лица.

Твоей кожи.

Легко разговаривать с теми, кто видел тебя любой. Кухня. Бутылки. Звонки. Смущениям - нет.

Боюсь только папиных слов, а так, ну, кое-чего боюсь ещё, но это не главное.

Пока что легко. Невыносимо бытие сие.

Тьфу-тьфу-тьфу, as usual.

Сочувствие госпоже Срач. Одноразовые опьянения. До свидания, разум.

Всё-в-самом-соку.

- ll -

Перешагивая и спотыкаясь (препятствия, мусор), выращивая новые цивилизации в груде посуды, да мало ли чего ещё делая,

Короче, пацаны, не в том суть. Не знаю, в чём основная причина и так далее, но мне начинает всерьёз казаться, что мне нужна жена.

Что-то повадилась я людям открываться, душу, так сказать, им изливать, ага.

Ну, ей-богу, не человек, а банка пива.

Не, что-то совсем не первое число. По поводу интернета и всего прочего, конечно.

Приняла решение о том, чтобы принять решение, но ещё не приняла решение, когда же принять это самое решение, по поводу которого приняла решение. Задуваю свечи, тушу свет и не рассказываю буквами беззвучными. А то не сбудется же, ну.

Кстати, жёлтые очки помогают общаться с кассирами и заваривать вкусный чай, а ещё меня раздражает, когда ожидают чего-то не того, но виду не показывают. Или показывают, но ожидают ещё сильнее.

Кстати (№2), я стрелок Джонни, а в доме такой срач, что я кашляю лёгкими и задыхаюсь от формата А3.

Никак не могла понять, откуда в пространстве городском столько людей с букетами цветочными. Сначала (п)оказалось, что День независимости Кыргызстана, а потом выяснилось, что завтра первое сентября. День, когда интернет отключают, все дела. А если без шуток, то чё-то пиздец лету, пацаны.

Выглядывает акварельное солнце, скамейки окрашены июнем, и всё, что остаётся от прошлой жизни, - это Вера. Та самая, которая улыбается слишком случайно, вдруг теряя серьёзное лицо. У некоторых людей полчаса не имеют временных рамок, некоторые люди спасают и отпаивают кофе, экраны мобильных телефонов трещат по швам, а остальные люди раздражают. Те, которые не раздражают, те пугают. Серьёзными разговорами, навязчивыми идеями и опытными советами: "Нельзя пить с горя". Ищи счастье, находи, делай всё, чтобы потерять его, экономь деньги, транжирь средства, радуйся книгам, которые давно хотела купить, но всё пыталась прочитать с экрана, вытирая ресницы с глаз. А это, конечно, не в качестве советов. Просто для того, чтобы завернуть в позавчерашнюю газету и оставить на окрашенной июнем скамейке.

Я когда стояла и оборачивалась там, когда кривила лицо при виде гофрированного картона, когда не видела в мокрых волосах ветра и провожала свои неадекватно потерянные годы, я, знаете ли, осознала что-то особенное, не передаваемое словами и не поддающееся адекватному описанию среди рядов и столбцов и среди синего-пресинего, пресованного и перепроданного. Но это всё, опять же, к не тем разговорам и с трудом исправляемым опечаткам, ага.

А роза упала на лапу Азора, кстати, ежели кто не понял ещё. И это ещё не конец - обещаю.

"Всяко есть ветер и земля, ибо если ты червь, то питайся боговым, а ежели человек, то возводи свой дом недалеко от кладбища," - так думал Ефок Атерагис, идя по набережной, мощёной тугими косами из мужских волос, и разговаривая то со своими шагами вперёд, то с чужим бегом на месте, что по сути одно и то же. Это было в тысяча сто тридцать седьмом году, если отсчитывать от появления реки возле города, в котором не все линии были прямыми. У собак там были такие длинные языки, что про них говорили: "Борзая лучше дивана и ковра, но нужно опасаться удушия, ибо как ласка душна, а только рельсы до Киева и доведут, никак не иначе". Женщины в том городе питались водой и ели рыбу не по правилам. Говорят, однажды место то посетил один мудрец и пожелал мужчинам следить за тем, в какую сторону торопятся волны, и если вода захочет, то пусть выпьет берега, а если не пожелает, то пусть хотя бы женщины научатся есть рыбу правильно. Но мужчины убили мудреца, поняв, что куда бы ни стремилась вода, волны идут лишь в одном направлении, а женщины повернулись на юг и, печально вздохнув, съели по куску тухлой сельди, и запели такими тихими голосами, будто где-то в городе умерла собака с самым длинным языком . Ефок Атерагис запомнил, как это было, хотя сам был тогда одиннадцатилетним, и его родители считали, что он похож на звук свинцового дождя, ударяющего в окна, а потому называли его чужим именем, смазывали его светлые волосы тёмным маслом и заставляли зарисовывать свои сны, чтобы на следующую ночь он знал в два раза больше, но помнил ровно столько, сколько можно унести в пустую кровать. Мать поила его вином из ладоней, а отец восхвалял самолёты за то, что те дали человеку возможность улетать из тех краёв, где воду разбавляют только водой. Теперь же Ефок Атерагис стал достаточно взрослым юношей, пригодным для мятых простыней и мятных запахов, отрастил бороду, похожую на букву из древней азбуки, и ходил вниз головой по лабиринтам мостовых, думая о земле и ветре. Ночью он напивался водой, которую мешали с водкой прямо в ладонях, и носил во рту огонь из женских ртов, который горел так сильно, что можно было жарить рыбу и осушать реки возле города, в котором не все, но почти все, линии были прямыми. А потом Ефок Атерагис уехал, но не настолько далеко, чтобы потерять своё имя и, уж тем более, фамилию, хотя и забыл ненадолго свою сущность. Так всё и было. Потому что надо заканчивать такие истории короткими предложениями, чтобы эти самые истории имели длинное продолжение. Так. Было.