Жесты, руки, мысли, "какая-то жесть!", лишние сутки, временные отрезки и промежутки, числа, два этажа. Семь этажей, пять этажей. Какая теперь к чёрту разница.

Самый пиздец, кажется, начинается вместе с "айлавйю" в телефонной трубке.

Кстати, не знаю, как я в таком состоянии сдала вчера, но сдала ведь.

Слов нет. И это не фигура речи.

Блябляблябляблябля.

Спать со своим соседом - это стопроцентный моветон. Так и знайте, девчоночки.

Лучше вон к сессии готовьтесь. Я-то уже не успею, а у вас ещё шанс есть!

Мне что-то все жалуются на что-то, кто-то жалуется на кого-то, потом все вместе жалуются на суку-любовь. Я же в этот момент невыносимо страдаю от того, что потеряла плеер.

Ребята, это пиздец! Плеер был моим лучшим другом, и я не преувеличиваю!

Молодёжь, вы меня бесите. Старики, вы меня бесите. Айпод тач из лав.

Так надоело уже с самого утра быть в говно.

Очень странно вдруг стать сторонним наблюдателем - пялиться сквозь пальцы на всякие разности, но не принимать в них участия. Уходить девяностодевятисантиметровыми шагами от общего к частному, потом - скользить и пятиться, потерять память, не видеть разницы, возвращаться от частного к частому, опасаться отметок в паспорте, радоватьсярадоватьсярадоватьсярадоваться. Падать, трезветь, пить всяческие прозрачности, отказываться от красного, материться только что подсказанными фразами, плакаться всяким разным, собирать из порезов паззлы, быть злым, видеть, как всё разнообразно, а самому оставаться за кадром. Несуразно, несерьёзно, слёзы, постель, метель, лежачие позы и снова - сторонний наблюдатель, никаких рычажков управления, ноль навыков и умений, только зрениезрениезрение. 

Пацаны, короче, если чё, то тётя никому не жалуется - живёт и в ус не дует!

Все тесты под всеми фамилиями и годами в единогласном порыве подписались под тем фактом, что таки Бальзак.

Ни хуя ни разу не Габен, что ли?

Про тупик уже говорила? А, ну вот и славненько.

Всё уже говорила - ну что тут поделаешь.

Я и белки в квартире. Белки перемещаются исключительно на моих плечах и появляются каждый раз, когда я понимаю, что их нет. Вчера мы совместными усилиями выгребли из холодильника всю еду и какого-то хуя выбросили её, потому что, видите ли, то ли мне, то ли белкам показалось, что она настроена враждебно. К остальным приключениям можно ещё причислить исчезновение (разбивание, наверное) последнего хайбола в доме (да-да, последнего: до этого мы тоже развлекались). Теперь мой фирменный Кроваваямэрирукинеоттударастут подаётся на стол в весьма колоритной пивной кружке, что, надо сказать, прибавляет коктейлю особый шарм. "Ололо" и т.п. прилагаются.

То есть почти жабры. Да я, наверное, уже рассказывала.

Вот такой вот урод.

Спасибо десятилетиям, которые не проходят бесследно. Мы бежим за всем тем, что ничего не приносит, боимся признаться в своих чувствах и подозрительно легко признаём свои поражения. Страшно смотреть в зеркало, ещё страшнее - случайно заметить секундную стрелку часов. Про телевизор молчим. Выключен. Музыка. Треки. Дорожки. Песни. Расстроенная. Я и гитара. Настроены. Гитара, и я - на продолжение. Я часто вспоминаю то, что трудно найти. Но ещё труднее. Спасибо десятилетиям. Все умерли. Всё уходит. Наступает новое. Нулевые остаются в одиночестве, смотрят на новое, боятся перемен, подстрекают. Спасибо, что разрешили сделать всё именно так. Мне не страшно. Десятилетие позади. Ещё немного. И перестанет. Спасибо. Нежалуюсьнежалуюсьнесглаголомпишетсяраздельно.

pic.: Гринч - похититель детей.

Женщина, которую Вы любили. Какая она?

[Скрин, разумеется. Мало ли, кто что скрывает.]

Меня что-то останавливает в полшаге от возможности быть понятой.

Страх быть понятой неправильно.

А, нет, от фобии мы уже сегодня пострадали. Больше не надо. Несите счёт.

Плакать до рвоты.

Нет никакой социофобии - мне просто как будто жизненно необходимо ежедневно себя обламывать.

Вот и сейчас.

Нет, ну надо же было! Социофобия, блядь!

СО-ЦИ-О-ФО-БИ-Я!

Это отрешение, решение которому грешно по сути своей. Поиск гения, шестое чувство, раз, два, три нежелания будут исполнены мгновенно. Шествую шагами метровыми, но всё равно шестерёнкой кручусь в часах безвременных. Не рискую жизнью, не рисую картины бессмертные, не рою могилу самой себе, не рвусь суффиксами и приставками. Представьте себе: пресность, несолёность... и Вы - рыхлое, слепое, роетесь в нероскоши, тонете в собственной простоте, разрешаете какие-то расстаявшие проблемы. Вот и я. Вот. И. Я.

"Сейчас, - говорю, - сейчас. - Эта последняя - и пойду". Дни недели, дни, недели, годы, обсуждения погоды, дома моды, дома, моды. "Ах да, вот ещё что вспомнила..." Не пойду. Никак не соберусь и не пойду. Тороплюсь очень. Двери никогда не закрываются осторожно - только одним рывком, сразу после: "Осторожно: двери закрываются". А я остаюсь стоять на платформе, и жутко хочется выйти, докурить последнюю и пойти, но всегда жалко тратить драгоценные поездки. Билеты нынче дорогие, дорогие мои.

Склонна верить в словосочетание "чёрная полоса".

Внутри - бушует, рвётся, бесится от желания взорваться. Никаких таймеров, отставить перестановку будильников: будем брать сидячей забастовкой. Не снятся воды Карибского, не коробит мысль о самоубийстве, но всё рвётся и рвётся. Так просто. Хотелось сказать о чём-то, рвала листы, комкала, портила причёску, с тоской провожала поезда и ритмы. Ноты? Нечётко. "Как там?" "Разбилась лодка". Так же, как и у... А, всё, к чёрту. Выходим из порта. Новости говорят, что не повезёт. А внутри всё смешалось, всё смешанное какое-то теперь внутри, а снаружи - мишура и ёлочные шары. Понимаешь? Тебе бы всё шутки шутить, а я.. что я? Тоже вон, шутки шучу, хотя внутри ну абсолютно не смешно. Внутри умирают целые города. Да что там города - цивилизации мрут, как мухи. Но не как Мухи, разумеется. Ещё посмотрим, кто кого.

Я, пожалуй, начну с фразы, с которой начинается добрая половина злейшей рекламы.

Меня часто спрашивают...

И, собственно, дальнейшее должно знаменовать собой основную проблему, а рекламируемое будет лучшим её решением. И всё в таком духе. Рекламировать мне заведомо нечего, а по поводу того, что начну с вышеупомянутой фразы, я уже наврала, поддавшись водяным словоизлияниям. Так вот. Продолжим.

Меня часто спрашивают: как мне удаётся быть такой сдержанной и сохранять каменное лицо практически во всех ситуациях. Честно, мне в такие моменты хочется скорчить кислейшую мину, заорать и станцевать, ну, например, лезгинку на изуродованном трупе вопрошающего. Но я как человек сдержанный во всём, знаете, что делаю? Я сохраняю спокойствие и отмачиваю какую-нибудь неудачную шутку. А потом ещё хожу и выёбываюсь, что, мол, мне тут комплимент сделали: у меня каменная морда, блядь, вот такой вот я циничный ублюдок. При всём при этом, я никак не могу понять, куда делись мои познания в области пунктуации    действительно, что ли, у меня настолько безэмоциональный вид. Я, вроде, пытаюсь пробивать стены непонимания, а получается взляд, которым можно пробить стену бетонную, вполне себе материальную. Не, ну если без всяческих там преувеличений и прочих гиперболоидов, то не могу же я на себя со стороны посмотреть так, как вы все на меня смотрите. Вот и мучаюсь.

Мучаюсь я, значит, мучаюсь, а между тем меня часто спрашивают: как мне удаётся быть такой сдержанной и сохранять каменное лицо практически во всех ситуациях. Знали бы вы, каково это, э-эх, ребятушки. 

  upd

Я пропадаю - мама называет меня пропащей.* Никогда ещё наши взгляды на одно и то же явление не были настолько схожи.

*Моя мама частенько допускает ошибки в подборе слов. Не помню, как это распространённое отклонение называется, но тем не менее. Телефоны у нас - это "будильники", освежители воздуха - "дезодоранты", кисточки - "щётки" и пр.

пиздецпиздецпиздецпиздецпиздецпиздецятупицавсетупицымолодцы

Я не очень понимаю, что происходит, кто все эти люди и почему память напрочь отказывается сотрудничать с сознанием. По поводу сознания тут вообще отдельный разговор. По поводу людей, кстати, тоже.

Цвета - суета.

 Есть у меня в "Моих рисунках" такая папка, которая называется "люди мимо". Я туда складываю фотографии, но не всегда понимаю, по какому принципу отбираю их, чтобы поместить именно этих самых "людей" в это самое "мимо". Короче, папку эту я бережно храню и содержимое иногда просматриваю с неподдельною тоскою в глазах, а вам всем торжественно обещаю, что никогда-никогда вы её не увидите. Не покажу.

 Я (18:17:09 21/12/2009)

Слушай, я где-нибудь падала?

 Я (18:17:32 21/12/2009)

.то есть у меня жутко болит правая часть тела.

 Я (18:17:37 21/12/2009)

Как от удара.

 Я (18:17:45 21/12/2009)

Но я не помню самого удара.

 Не я (18:18:38 21/12/2009)

ты упала в кх с диванчика)

 Я (18:20:32 21/12/2009)

На пол?

 Не я (18:23:30 21/12/2009)

ну да)

 Не я (18:23:50 21/12/2009)

но ты так

 Не я (18:23:56 21/12/2009)

мягко съехала)

 Я (18:24:01 21/12/2009)

Блядь.

pic: горбач и хромой пёс (??)

Вчера вышло так, что на пьяной дневной Тайной Вечере мне досталась роль Иисуса. Разумеется, все сразу поняли, по какую руку от меня сидит Иуда, и озвучили неоднократно. Мне не по себе как-то стало, пацаны.

А вообще, плеер я проебала. Хуй знает, как я без музыки-то теперь. 

Будильник на ноль четыре пятьдесят четыре.

Фатализм!

А я думаю, что о человеке многое можно сказать, зная всего одну вещь:

кто

курит

его

сигареты.

Я стараюсь засыпать в позе Океана,

но ночью непременно,

обязательно охватывает Вселенская Жажда.

Времени как будто

стало совсем-совсем мало.

Ломит ноги.

Руки.

По утрам сразу же

падаю на лёд, а по ночам -

барахтаюь в одеяле,

боясь навсегда остаться вне берегов,

в каком-то непогасимом пожаре.

Время стало быстрым. Я не успеваю опомниться

и выпить рюмку воды,

как мне она уже нужна вёдрами.

Да и какая разница,

сколько дней недели в году,

если я за ними устала следить?

Последний номер Esquire. Фотография Ким Бесингер на обложке.

Огонь и вода - это всё хуйня, пацаны. Вечно можно смотреть на красивых женщин.

Правила:

1. Кликаем www.en.wikipedia.org/wiki/Special:Random.
Заголовок статьи - название вашей группы.

2. Кликаем www.quotationspage.com/random.php3.
Последнее осмысленное словосочетание в последней цитате - название вашего альбома!

3. Кликаем www.flickr.com/explore/interesting/7days. Третья фотография, что бы на ней ни было изображено - фон вашей обложки.

4. Берем Фотошоп, Пейнт или любую другую программу и совмещаем все три элемента.

5. Постим результат у себя в дневнике или в коментарии к этому посту.

Мой результат: 

.....

Не моё. Нет, не знаю. Чьё-то. Но не моё.

Я сбиваюсь. Со всего. Совсем.

Вы во весь голос умеете

петь,

а я

мну слова

сухими картонками.

Где на планете такое место

есть,

Где все согласные становятся звонкими?

Мне б заменить чернила

голосом,

выстроить из бумаги

надёжные замки,

а я только те заполняю

газетные полосы,

где все согласные становятся

знаками.

Ура! Снова тупо говно!

Нет,

Мария

не говорила:

«Приду в четыре»,

мне в спину

вряд ли смеялась люстра,

в чумную осень не было пира,

но было просто

гомерически грустно.

Нам стало десять,

точнее двадцать,

а может, около тридцати:

без ритма песни,

без такта танцы

и бездорожные - все пути.

тупо говно

Я бы переделала пару законов физики, вот честно. В созданном мною мире противоположности бы не притягивались. А вот одинаково заряженности - да пожалуйста, хоть обпритягивайтесь! Жили бы недолго, зато счастливо. Хотя нет, чего уж там. Нашёлся бы и в том мире какой-нибудь мудак недовольный.

"Мексиканский микс" "Я" заслужил таки моей похвалы (ставлю его в один ряд с тиранозаврами и формочками для льда, то есть на вершину мысли человеческой) и был чудесно замиксован. Если прочитать это вслух, то получается очередная непонятная хуйня.

Из подмеченного: "Дело в том, что это зеркало показывает то, как мои волосы выглядят именно сзади, а ты меня начинаешь всерьёз пугать". Женщины, любимые мои, мне вас никогда в жизни не понять, наверное.

Да и вообще. Недопонимание одно сплошное и деньги какие-то фальшивые.

Ввязались туда, куда надо было влиться. Всё это вылилось в какую-то историю, и так заварилась каша. "Как бы не пришили!" - вряд ли воскликнете вы. "Всё схвачено!" - ответим мы на ваше молчание. За двумя зайцами погонишься - не вытащишь и рыбку из пруда. Мир полон каких-то непрерывных процессов, бабочек и цунами. Да-да, так и не записывайте. Бабочек и цунами. Цунами и бабочек. Ну и ещё "Мексиканский микс" "Я".

Гордость и предубеждение. Это да. Допустим, хотя очень сонно, сонливо и сонисто от этого всё вокруг.

Так и не сошлись. Остин или Остен? А так всё нормально.

Тьфу-тьфу-тьфу.

А, ну вводные конструкции ещё и обособления соответствующие.

Лучшие подарки - это книги. Любые. (Здесь было предложение, начинающееся со слова "Особенно..." и представляющее собой длинный ряд однородных членов).

Мне тут на днях один импазантный молодой человек подарил Ниссан Кашкай.

Правда-правда.

От прошедшего прошлого к будущему будущему, от прошлого прошедшего к ненастоящему настоящему, от ничего не стоящего прошлого к трёхгрошевому настоящему, от стоящего на перепутье настоящего к прошедшему будущему, от пошлого прошлого к неподходящему прошедшему, от бесконечности к плюс бесконечности, минуя минусы и противоречия. О как лихо-то переходим! Прошло прошлое, настоящее тут только настоящее, а будущее у каждого в будущем. А что, я бы продолжила, но только шипящие. Шипящие странные. Именные. Именно, что именные, во-во.

Однажды я испугался слова. Это не было Словом или СЛОВОМ - слово, да и только. Но при мысли о нём меня бросало в змееподобную дрожь, я был готов обхватить голову руками, упасть на вечереющую землю и кричать, лишь бы оно ушло. Я остерегался окончаний, потому что они знаменовали начало чего-то нового, я боялся предлогов и союзов, потому что они слишком краткосрочны и за ними следуют новые и новые буквы, которых я тоже стал страшиться. Мне был неприятен вид чёрного на белом, неровные ряды клавиатур вызывали отвращение. Слово было повсюду. Пока оно жило в моей голове, с ним можно было как-то смириться. Я держал слово при себе, крутил его на гигантской сковородке мысли, надеясь, что слово сгорит на ней, превратится в уродливый ком бугристой черноты. Я бросал слово далеко в быстрорастворимый воздух, обливал бензином логики и поджигал, рассеивал оставшийся пепел шёпотом среди оледеневшей пустоты городских дворов, но всё тщетно. Слово возвращалось, слово просилось наружу, не оставляя мне ни малейшего шанса. Потом оно стало вырываться, громадное и нечёткое, громче и громче, каждый раз нанося травмы, несовместимые с жизнью. Однажды я испугался слова, простого слова, которое всем казалось естественным и небезобразным. Я боюсь его до сих пор. Теперь же я будто бы человек, закрывающий глаза при просмотре фильма ужасов. Я в тёмном зале, пахнет горелым. Готовый отвести взгляд в любую секунду, сквозь щель в пальцах смотрю на экран. Страшно, но я не ухожу. И дело не в том, что я хочу оправдать цену оплаченного билета. Я боюсь слова, но меня манит этот необъяснимый страх. Я испугался его однажды и боюсь до сих пор. Клокочущий проектор реальности проталкивает свои лучи сквозь непрерывное ленивое копошение пыли в воздухе. Экран заливает красным светом. Мучимый болью, герой издаёт нечленораздельные хрипящие звуки. Я закрываю глаза и вижу слово. Оно смеётся надо мной, как молодая жестокая красавица могла бы смеяться над уродливым горбуном, протягивающим ей букет полевых цветов. Оно скалится, как осатаневшее дикое животное, готовое сожрать живьём только что гнавшегося за ним охотника. Слово во мне, слово вне меня, слово повсюду. Я знаю, на что оно способно, и это пугает ещё больше. Оно ускользает от меня, издевается, корчится и вырывается нелепыми звуками, не соответствующими его сути. Даёт мне шанс, манит идти за собой, обещает, что больше нечего бояться, а само устраивает ловушки, и, поймав меня в свои проворные руки, каждый раз изобретает всё более изощрённые пытки. Слово повсюду. Слово не умеет вовремя останавливаться, не контролирует себя, оно спонтанно меняет эмоции и интонации, потому что знает: оно есть суть, начало всего и конец многого, точка опоры и притяжения, а я всего лишь неумелый его носитель. Однажды я испугался слова. Не знаю, когда и как это случилось, ведь всё равно я боюсь его до сих пор, а моя правда не бывает полной.

Всё, что я говорю, запинаясь, растягивая гласные и наполняя речь словами-паразитами, всё это иногда кажется несуразно близким к истине, но до незыблемого существования самой сути не добраться никак. И всё-таки, включив любое записывающее устройство или превращая устное в письменное, вы меняете всё, ради чего существует возможность высказаться. Выключили камеры, не отрепетировали - и вуаля. Я, кажется, почти нашла ответ, почти добралась до сути, но всего одна просьба, одна неудовлетворённая просьба: "Объясни и мне" разрушила до основания мою уверенность. Крик держу в себе. Очень нужны образы. Чтобы вместо всех этих объяснений, которые остаются недопонятыми из-за разницы в мировосприятии и прочих побочных, но основополагающих факторов, можно было взять за руку или подтолкнуть в спину и, показав мизинцем правой руки, сказать: "Вот, наверное, вот так". Чёрт, когда я говорю подобное, мне хочется замолчать навсегда, чтобы не портить и без того безобразные мгновения.

Редко я тут ссылками, конечно, делюсь, но это прям вообще пиздец, наиохуеннейше.

http://children.kulichki.net/igry/4dev.htm

Хотела серьёзное что-то написать, даже фраза была какая-то хорошая в голове.

Дым в голове. Шутки шучу. Шутимики.

Бля, что-то мысль какая-то ещё была. Пацаны, чё вы как тёлки. Но не эта.

Я же интеллигентаристократкамародёр.

Викимапия тоже залипательна весьма.

Всем мясц и гитлер, пацаны.

Вчера открылась мне страшная тайна, пацаны.

Короче, когда я была ещё маленьким и беззаботным пиздюком, жил у нас пёс породы пудель королевский, большой и серый такой. Звали его Хепом, и я почему-то через всю свою жизнь пронесла стойкое убеждение, что, мол, "Хеп" - это от английского "хеппи", что, как известно, весело, прикольно и удачу, наверное, приносит. А тут открылось мне, друзья, что "Хеп" - это вовсе не то и не оттуда. Это мои весёлые родственнички, радикально настроенные, придумали повод для шуток, а также повод покричать лишний раз: "Hierosolyma est perdita", что в переводе с латинского значит "Иерусалим разрушен" или "Иерусалим должен пасть". Не сильна в латыни, пацаны, но зато воображение имею достаточно красочное. И это красочное воображение рисует мне наиохуеннейшие картины о том, каким пиздатым антисемитом (да и вообще анти- ) в розовом платьице с рюшами выглядела я, будучи наивным и беззаботным пиздюком и радостно призывая любимую собаку антииудаистским лозунгом.

А так, кстати, охуенное детство у меня было, так что нехуй.

Чувствую, как подкатывает к горлу эта самая сартровская Тошнота, сладковатым комком восстаёт откуда-то из глубин желудка, перемещаясь по автоматически функционирующим трубкам во внешний мир, сковывает движения. Обходные пути. Линии кривые. Тоска. Хотя нет. Всё-таки Тошнота.

Так сильно нужно выговорится, что я предпочитаю тратиться на такси и сбивать случайников с толку.

А когда спрашивают, ох, нечего сказать, когда спрашивают. Плакать хочется, но места, так сказать-с, не подобают.

Надо правильно выбирать, во что превращать "чёрт-его-знает". Фатализм, конечно, ого-го какой, но всё-таки вчера утром я всерьёз думала о том, как бы сходить попить пива и потом прожить до конца декабря на 150 рублей. Плюсы определённо есть, да ещё и бонусы.

Слушайте, да прекратите мне звонить с неизвестных мне номеров, а то я не все трубки могу брать, а любопытство распирает.

И это, как его, я тут начала людям "спасибо" часто говорить. Спасибо судьбе, что ли, хуй знает.

Никак не сформулирую. Ровать. Руем.

Прям а-а-а-а-а-а-а-а.
Ё.