Например, лично для меня не имеет никакого значения: станет ли ЦСКА чемпионом или нет. Но мне очень хочется узнать, каким образом Валерию Газзаеву не только удалось выиграть Кубок УЕФА, но и вдохновить своих игроков (заставить нынче невозможно) на новые, пусть менее значимые, но все-таки подвиги в розыгрыше Кубка России и национальном первенстве. При сверхплотном календаре (с учетом международных матчей ЦСКА и сборной) и дефиците исполнителей, особенно в группе атаки.

Мне думалось, что в данном случае болельщикам, независимо от клубных симпатий, было бы интересно (а тренерам - полезно) услышать объяснение происходящего не только от самого Газзаева, но и от его коллег-специалистов: взгляд со стороны нередко подобен незаметному на первый взгляд мазку художника, который делает картину завершенной. По крайней мере прежде, в советские времена, футбольные эксперты без ложного стеснения высказывали свою точку зрения по поводу удачных выступлений киевского "Динамо" Валерия Лобановского или же "Спартака" Константина Бескова. Причем это были не хвалебные оды, а тщательнейшие, до мельчайших деталей "разборы полетов". С уважением к "первым пилотам", но без тени зависти к ним.

А разве вопрос, связанный со взлетом "Спартака", правда, пока на внутрироссийской арене, не актуален на стыке октября и ноября? Так чем же в первую очередь объяснить резкое осеннее продвижение вверх по турнирной лестнице команды Александра Старкова? Неужели, чтобы сделать определенные выводы, надо точно знать, какие именно медали добудут красно-белые?! Если же не надо, то почему у тех, кому предоставляется счастливая возможность сказать и быть услышанным миллионами, по сей день рот на замке?

А может быть, мы просто разучились радоваться чужим успехам? Похоже. Зато о чужих неудачах готовы рассуждать сколько угодно. Той же "Алании", к примеру. Однако о главной, по моему твердому убеждению, причине попадания чемпиона России 1995 года в группу аутсайдеров никто не заикается. А кроется она в беспрецедентной по своей жестокости и цинизму бесланской трагедии, которая не могла не отразиться на жизнедеятельности клуба из столицы Осетии. Во-первых, за столь короткий срок такая глубокая рана не заживает. А во-вторых, руководителям "Алании" и в межсезонье, и в летний период дозаявок почти невозможно было усилить команду не только первосортными легионерами, но и квалифицированными российскими мастерами, которые отказывались от весьма выгодных контрактов. Я полагаю, нетрудно догадаться, почему.

Раз я упомянул о контрактах, то они, естественно, подразумевают под собой какую-то конкретную "сумму прописью", и, как ни странно, накануне минувшего тура "денежная тема" вытеснила едва ли все рассуждения о качестве игры, которая при должном профессиональном настрое (а речь, между прочим, идет о премьер-лиге) предопределяет победителя и побежденного. Смею предположить, что проблема стимулирования - то есть кто играл за дополнительный гонорар, а кто - без него - будет муссироваться даже после окончания 14-го российского первенства.

Кстати, в декабре 91-го в Палермо, куда я отправился на турнир с ЦСКА, последним чемпионом СССР, Марко ван Бастен признался мне, что лишь в начале своей футбольной карьеры задумывался о деньгах, а потом играл для того, чтобы доставить удовольствие себе и людям. Спустя полгода Виктор Онопко выключит из игры в матче ЧЕ-92 партнера ван Бастена Руда Гуллита, благодаря чему во многом сборная СНГ не уступила Голландии. С тех пор минуло тринадцать лет. Но долгожитель Онопко до сих пор не утолил жажду игры. Чтобы убедиться в этом, достаточно было посмотреть матч "Сатурна" с "Локо". Вы хотите сказать, так играют за деньги? Я согласился бы, если бы не видел Онопко на тренировках. Там за то, что ты победишь в 10-километровом кроссе, премии не выплачивают. Но и в "Спартаке", и в "Овьедо", и в "Сатурне" Онопко всегда стремился стать первым на нелегкой стайерской дистанции. Как, впрочем, и на поле. У истинного профессионала это в крови. Жаль, что их в нашем футболе не так уж много. Но ничего не поделаешь: как неизменно констатирует в своей телепередаче замечательный журналист Владимир Познер: "Такие нынче времена".