В четверг, 20 ноября 2008 года, народному артисту СССР Алексею Баталову исполнилось 80 лет.


Сегодня отмечается юбилей истинно народного артиста своей страны Алексея Баталова.

Алексею Баталову 80! Эта фраза звучит досадной бессмыслицей. Кому 80?! Саше Румянцеву 80?! Или, быть может, Борису Бороздину?! Еще скажите, что восемьдесят Гурову или Гусеву. И уж совсем невероятно, что восемьдесят Тибулу или слесарю Гоше. Они молоды и современны. Пусть слегка наивны, но эта наивность настоящих героев. Баталов - это уже не просто фамилия знаменитого актера, накал народного обожания которого и не снился современным "звездам". Это гарантия качества, эталон меры и вкуса. Обещание, что настоящее, большое русское кино живо.



Есть актеры, вызывающие симпатии зрителей с первого своего появления на экране. Таков Баталов.
Фильмы с его участием давно стали визитной карточкой отечественного кинематографа. Правда, в последние годы актер в кино не снимается, зато с удовольствием передает свой опыт студентам. А еще Алексей Баталов принадлежит к той редкой категории собеседников, с которыми можно говорить на самые разные темы.


Прокол! Еще прокол!
– Алексей Владимирович, вы из семьи мхатовских актеров. В какой степени это определило вашу судьбу?
– Вы знаете, ведь наша семья жила в театре – и в переносном, и в прямом смысле. Поэтому мое представление о театре было, если угодно, детским представлением об устройстве мира. Это трудно объяснить, но загримированные актеры были самым привычным явлением моей повседневной жизни, а увидеть, например, пешехода или извозчика (тогда они еще существовали в Москве) – это был праздник.
Мне казалось тогда, что все, достигая определенного возраста, поступают работать во МХАТ. Поэтому то, что и я буду там работать – в качестве ли декоратора, режиссера, актера, – казалось абсолютно очевидным. Никаких наитий, просветлений – ничего такого не было. Думаю, что если бы вы попали в те же обстоятельства, то с вами была бы та же история.
– Если вспомнить ваши работы в кино в хронологическом порядке, то может показаться, что удачи следовали одна за другой. И вообще, вы – баловень судьбы. А «проколы» у вас случались?
– Где-то в чемодане у меня лежат старые пожелтевшие рецензии. Если бы вы их прочитали, то узнали бы, что все картины, в которых я играл, все мои роли поначалу очень ругали.
После выхода фильма «Летят журавли» полгода в центральных газетах писали, что эта картина безыдейная, так как в ней женщина изменяет солдату. Обвинение по тем временам нешуточное. «Дама с собачкой» была обругана солидным и почитаемым тогда критиком в журнале «Искусство кино». Меня упрекали в том, что сыгранный мною в «Беге» Голубков получился отрицательным, а не положительным. «Москва слезам не верит», по утверждению критиков, – это пошлость, голливудское жульничество. Все абсолютно говорили о моем герое: таких не бывает. Но у меня есть письмо, где написано: вы сыграли мою судьбу, судьбу живого человека. Что же, я буду это письмо предъявлять? Позже, уже после присуждения фильму «Оскара», у критиков появилась такая формулировка: это феномен, в котором надо разобраться.
Так что предположение о постоянной удачливости не соответствует действительности. Я вспоминаю, как страдали Калатозов, Урусевский (режиссер и оператор фильма. – И. Л.), которые вложили в «Летят журавли» такую меру таланта, честности, души, что, может быть, мои актерские переживания были гораздо меньшими по сравнению с их переживаниями. Я помню, как самоотверженно боролся за свой фильм Михаил Ромм, которому предсказали на художественных советах полный провал картины «Девять дней одного года», из которой вырезали к тому же лучшую сцену.

Заботиться о женщине выгодно даже эгоисту
– Вы относитесь к той редкой категории актеров, которые имеют право говорить со зрителем «от себя», не прячась за внешнюю характерность.
– Вы знаете, я просто считаю, что кино настолько близко к лицу, к глазам, что на каких-то «штуках» не проедешь – зритель быстро тебя раскусит. Конечно, я всячески стараюсь и внешне походить на персонаж, но вы правы – главный расчет на другое.
– В вашей фильмотеке немало картин, главную тему которых можно сформулировать так: мужчина и женщина. Что вы думаете о характере этих взаимоотношений в эпоху женской эмансипации, «войны полов»?
– Думаю, что вся эта эмансипация, вся эта «война» благополучно заканчиваются, как только двое встречаются. И вдруг выясняется, что все эти замечательные теории ничего не стоят по сравнению с дамой, которая стоит рядом. Если вы хотите, чтобы женщина вам служила (давайте скажем так, хотя сейчас это и не принято), чтобы она отдавала вам свой талант, время, силы и прочее, то надо всячески постараться оградить ее от других забот.
Это, конечно, вывод не очень глубокий, зато проверенный практикой.
Мне кажется, заботиться о женщине, создавать ей нормальные условия выгодно даже с чисто эгоистической точки зрения – тогда она сможет заниматься вами, домом, семьей.
Конечно, если бы чувства с годами не менялись, это было бы неестественным, все равно что деревоостановилось в своем росте. Со временем в копилку отношений складываются многие вещи, которые, с точки зрения молодежи, не относятся к любви. То, что вас не предавали; то, что с вами пережили тяжелое время; то, что с вами рядом сидели, когда вы болели... Все это потихоньку к старости накапливается. Этот союз двух людей очень отличается от первых вздохов, страстей и раздутых ноздрей, но, кстати говоря, он может быть более прочным. Ведь прошлое очень сильно тем, что в нем ничего изменить нельзя. Когда вы только что познакомились с дамой, тут все может быть и так, и эдак. А когда у вас общее прошлое – это совсем другое.
Конечно, молодые люди сейчас к этому относятся иначе: «Парень (рост, масть, возраст) хочет познакомиться с девушкой»... Вполне допускаю, что это новый стиль отношений. Но для меня он совершенно неприемлем. В этом смысле я за девятнадцатый век. Старомодно, я понимаю. Но, во-первых, переучиваться не собираюсь, а во-вторых, ничего с собой не могу поделать.

На каждом этаже обольщают по-разному
– Алексей Владимирович, а что вы больше всего цените в женщинах?
– Мне всегда казалось, что в женщинах, кроме их экстерьера, который так активно сейчас пропагандируется прессой и телевидением, кроме этих кобылиных очертаний (смеется), очень важен талант. Талант – это великая вещь, он проявляется и в отношениях между людьми в реальной жизни.
– Ваш Гоша из картины «Москва слезам не верит» свел многих женщин с ума. Что для вас означают понятия «соблазн», «обольстительность»?
– Обольщение ведь на каждом этаже разное. Знаете, есть такие стихи: «Гитарист и обольститель деревенских дур, он же тайный похититель петухов и кур». Важно, кого обольщать. Сейчас и наука наша замечательная, материалистическая начинает проникать в эту тайну. Например, я где-то прочитал, что запах в сексе имеет большое значение. И уже продают подходящий запах для того, чтобы завлекать партнера. Очередная гримаса этой идиотической цивилизации.
Или эти девочки, которые на американский манер рассказывают в наших бульварных газетенках, как они жили с одним, потом с другим.
По-моему, это омерзительно.
Я совершенно серьезно говорю: мне это противно. Все люди, предположим, едят, но можно есть почеловечески, а можно – по-свински.
Сейчас это превратилось в свинство. Я знаю мужиков, которым даже интереснее, если их дамочка приобретала сексуальный опыт с тем, с тем и с тем. А мне кажется, радоваться тут нечему. Впрочем, все дело, наверное, в воспитании и даже, если хотите, в судьбе. Знаю и людей, которые очень дурно относятся к женщинам просто потому, что в самом начале их жизни одна изменила, вторая предала...
А может ли быть нормальным такое: седовласый профессор по первой программе телевидения рассуждает о сексуальном образовании и искусстве эротики, а у экрана сидят девчонки-школьницы, которые не почувствовали в своем сердце первого, еще неосознанного дуновения любви?

Малина с шампанским
– Вы сказали, что в женщине очень важен талант. Знаю, что ваша жена достаточно неординарный человек.
– Жена моя – потомственная цирковая артистка. Зовут ее Гитана. Помните, у Блока: «Пой, гитана, танцуй, гитана...»? И с детства моя Гитана исполняла цыганские танцы. Вы-то своего ребенка не отдадите бросать вверх ногами? И никто не отдаст. А в цирке все дети – артисты. Гитана выполняла трюки, стоя на лошади, которая идет карьером. Ежедневный риск, обязательные увечья... Многие девочки, которые вместе с ней выступали, переломали себе всечто можно. Кстати, трюки, которые делала моя жена, сейчас никто не выполняет, они остались только в цирковой энциклопедии. Кроме того, она была знаменитой цыганской танцовщицей, одной из лучших, – я вам серьезно говорю. Есть совершенно не похожая ни на что фотография, где она во время танца бьет ногой в бубен, который держит высоко над головой. Это делали только две танцовщицы во всем мире.
Гитана меня научила ходить по канату. И могу вам сказать, что первые седые волосы у нее появились на съемках картины «Три толстяка» – после того как я прошел по канату на высоте чердака. Эпизод этот – решающий, и надо было хоть несколько шагов сделать самому, без дублера, – иначе невозможно было снять. Да к тому же кураж, самолюбие... А стояла очень плохая погода, шел мокрый снег, и можно было запросто поскользнуться. Она встала рядом с камерой, а я пошел... Как цирковая актриса она-то прекрасно понимала, что это такое.
Что вам еще сказать о ней? Человек она очень сложный, противоречивый, неоднозначный и, может быть, поэтому и интересный.
Вы представляете, с одной стороны – этот темперамент, что-то вольное, такая разлюли-малина с шампанским, гитарами, а с другой – прекрасная, терпеливая мать, любящая жена. Все в доме буквально на ее руках держится. Хлопочет по хозяйству, готовит еду, оплачивает счета, занимается с дочерью, с которой она день и ночь неразлучна... В цирке артисты часто ругаются последними словами, а от нее я не слышал ни одного ругательства. Я и то, бывает, выругаюсь.
– Как вы познакомились?
– Мы познакомились в 54-м году в Ленинграде. Они были там на гастролях, я – на съемках. Все было очень просто: я пришел в цирк и увидел, как она танцует. А потом оказалось, что мы живем в одной гостинице и вечером, естественно, ходим ужинать в один ресторан. Тогда ведь этого золотого слоя брокеров-шмокеров еще не было, и в ресторане сидели нормальные люди.
А потом, вы знаете, многое всетаки зависит от конкретной ситуации. От того, что это, скажем, был Ленинград, а не Москва, что в цирке шла эта программа, а не другая, что я в это время делал то, а не это. Ведь когда мы чем-то увлечены, то можем не заметить человека, встретившись впоследствии с которым, думаешь: боже мой, если бы тогда знать!

Теща сама мыла мне голову
– Вы красиво ухаживали за будущей супругой?
– Период ухаживания у нас был абсолютно не похож на ухаживание нормальных людей.
Я не могу похвастать, что купил ей то, это. Все было наоборот. Она была солисткой и получала гораздо больше меня. Ее номер был в бельэтаже «Европейской», а я жил на последнем этаже в комнате без сортира и с окнами во двор. Поэтому если банкетик устраивали или что-то там праздновали, то это все у них в номере, на их деньги, а не на мои. Такое вот у нас было начало. Не забывайте, что цирк – это своего рода каста. Мне и ей говорили, что мы не пара, что раз она из цирка, то в цирке и должна искать себе супруга, даже угрожали.
Свадебного путешествия у нас не получилось, но свадьба была. Помню, мы снимали комнатку на улице Горького – мхатовский дом недалеко от площади Маяковского. Пришли все друзья, художники, актеры из «Современника»... И с родными повезло. Мои родители были замечательные люди и никогда не вмешивались в нашу жизнь. Наоборот, старались помочь. С ее мамой мы тоже жили душа в душу. Я помню, как теща упрекала жену за то, что она мне плохо поливает голову, и даже сама мне ее мыла.
– Актерская жизнь кочевая – гастроли, поездки, частые разлуки.
Под грузом этих испытаний рухнуло немало семейных союзов. Как вам удалось сохранить любовь?
– Здесь все просто: или вы доверяете человеку изначально, или нет. Когда арестовали мою бабушку, главврача Владимирской больницы, мне было лет шесть, наверное. И вы знаете, я ни одной секунды не считал ее в чем-нибудь виноватой. Для меня, маленького, было очевидно, что все, кто ее осудил, не правы, а Нана, так я ее звал, одна из лучших людей на земле.
Как только вы перестаете доверять человеку, тут же все разваливается. Если не доверять, тогда как жить? Представьте себе, вы приехали из командировки, и ваша жена будет выяснять день за днем, час за часом, куда вы ходили, кому звонили... Конечно, мне и жене, кстати говоря, досаждали поклонники, что уж тут поделаешь. Может быть, она и ревновала, и страдала. Я думаю, это у нее надо спросить. Но никаких сцен она мне никогда не устраивала, и я ей, честно говоря, тоже. Бог миловал, как-то без сцен обходились.
– Какие качества Гитаны Аркадьевны вы цените больше всего?
– Прежде всего, конечно, женственность. Я имею в виду терпимость, женскую доброту, заботливость. Какое-то изящество, которое есть в женщине, между прочим, независимо от ее возраста. Бывают очень изящные старые женщины – мама вот моя была такая, да и многие из того поколения. Так что здесь дело не в возрасте. Есть молодые, ну, как сказать, как кувалды, смотришь – идут... Не потому что в штанах, а просто какие-то неженственные. В манере их поведения и общения есть не то что хамское, а что-то грубое, необаятельное...
Чем дальше, тем с большим удивлением я смотрю на жену. Могу вам сказать: в самом начале даже не предполагал, что встретился с человеком, способным столь многим пожертвовать ради меня, моих не бог уж весть каких трудов – все-таки я не какую-нибудь «Божественную комедию» написал, а только играл, играл, играл... Но всегда мои дела, моя судьба были для нее на первом месте. Она отказалась от многих выгодных предложений – например, прекрасно отдохнуть или выехать, – прошу заметить – не сейчас, а тогда, – за границу. Вместо этого осталась рядом со мной. Раньше я, может быть, сказал бы по-другому, но сейчас думаю: как я со дня нашего знакомства ей задолжал, так этот долг, по-моему, все и растет.

СТОП-КАДР
Простые истины
Семейная жизнь Алексея Владимировича с Гитаной Аркадьевной оказалась долгой и счастливой, но, увы, омраченной болезнью их дочери. Дочь Маша появилась на свет с родовой травмой. Тем не менее она оказалась очень одаренным и к тому же мужественным человеком. Наперекор болезни, которая обрекла ее на неподвижность, она выучила французский язык, окончила сценарное отделение ВГИКа, стала писательницей. Недавно Мария Баталова получила специальный приз кинофестиваля «Московская премьера» за сценарий к фильму «Дом на Английской набережной». По словам критиков, в нем есть то, что всегда отличало настоящее русское кино, – душевность, лиричность и простые истины, которые кочуют из века в век. Они открылись прикованной к инвалидной коляске Марии Баталовой, которая, почти не выходя из своей комнаты, смогла познать жизнь лучше, чем кто-либо.

ДОСЬЕ «ВМ»
Алексей БАТАЛОВ родился 20 ноября 1928 года во Владимире. В 1950 году окончил Школу-студию МХАТ. В 1950–1953 годах играл на сцене ЦТСА, затем – во МХАТе. В кино дебютировал в 1954 году в фильме «Большая семья». Затем были главные роли в фильмах «Дело Румянцева» (1955), «Летят журавли» (1957), получившем «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах, «Девять дней одного года» (1962) и др. «Москва слезам не верит» (1980) – обладатель американского «Оскара». Народный артист СССР (1976). http://www.vmdaily.ru/article.php?aid=67428