«Более я не слуга ни царю,
ни кому-либо другому на земле;
только Богу Вседержителю
был и буду во веки»

(св. Кирилл)


"Так что в следующий раз, расставляя точки над «ё» или мучаясь над русификацией новой версии фотошопа, задумайтесь, каким богатством мы обладаем. Совсем немногие народы удостоились чести иметь свой собственный алфавит. Это понимали уже в далеком девятом веке. «Бог сотворил и ныне в наши годы -- объявив буквы для языка вашего -- то, чего не было дано никому после первых времен, чтобы и вы были причислены к великим народам, которые славят Бога на своем языке… Прими же дар, ценнейший и больший всякого серебра, и злата, и драгоценных камней, и всего преходящего богатства», -- писал император Михаил князю Ростиславу".

Замечательная статья: http://www.pravmir.ru/article_4184.html

Почему люди не хотят быть голыми? Зачем им этот обряд? Ведь одежда делает их не равными, заставляет одеваться лучше, тратить время на стирку, на походы по магазинам. А что способна сделать страсть к шмоткам? Вспомним Эллочку Людоедочку. Чрез тернии раздумий прихожу к одному размышлению: люди стремятся спрятаться, подчеркнуть индивидуальность, показать свой статус, в общем, одежда – есть маска в театре жизни. Одежда - это всегда обряжение, обряд, при этом обряд священный, своего рода табу. Интересно, что в религии одежде отдается величайшее значение. Начиная с самого начала Библии, в мифе о грехопадении, мы читаем, как первые люди единственное, что заметили так это свою наготу, незащищенность. Их душа стала оголенным нервом, тело перестало прикрывать душу или перестало соответствовать внутреннему миру. При этом одежда первых людей не имела практического назначения: защищать от холода или атмосферных явлений. Интересно, что подчеркнутое чувство стыда, прикрывание половых органов, не отражено в Священном Писании, а принадлежит интерпретаторам. Для первых людей нагота это не стыд, а страх и одиночество. До этого момента они были с Богом, а теперь испугавшись укрылись от Него. Страх подтолкнул их к одиночеству.

Перечитывая Триады в защиту священнобезмолствующих удивляюсь, насколько целостно мировоззрение защищаемое Григорием. Опыт богообщения - вот тот пробный камень на котором можно испытать любые мировоззрения и доктрины. Странно когда людт судят о Хритсе, Церкви, Таинствах, не имея этого опыта. Религиозные предстваления и обряды, доктрины догматического содержания и канонические правила, все богатство культовой жизни не от Бога, а от людей. И нужны они людям, а не Богу. Всё это нужно, но только как ступени к богопознанию. Странно когда эти средства становятся целью и не ведут к Богу, а заслоняют Его. Такие люди судят о реалиях духовного мира опираясь на предметы. Но что может сказать тот, кто не имел опыта вхождения в духовный мир, кто не видел Света благодатных энергий? Евхаристию можно осмыслить только в контексте Воплощения и Преображения, при наличии опыта «исихии»: «В Своей несравненной любви к людям Сын Божий не просто соединил Свою Божественную ипостась с нашей природой, облекшись живым телом и разумной душой, «дабы появиться на земле и жить с людьми» (Вар.3:38), - о, несравненное и прекрасное чудо! - Он также соединяется с человеческими ипостасями, сливаясь с каждым верующим через причащение Его святому Телу. Ибо Он составляет с нами одно тело, превращая нас в храм целокупного Божества - так как в Теле Христа «обитает вся полнота Божества телесно» (Кол.2:9). В таком случае невозможно Ему не просветить тех, кто достойным образом участвует в божественном сиянии Его Тела внутри нас, проливая сияние на их души, как некогда на тела апостолов на Фаворе. Ибо, поскольку это Тело, источник благодатного света, в то время еще не соединилось с нашим телом, оно сияло внешним образом на тех, кто были достойны приблизиться, передавая свет их душам через очи разума. Но сегодня, соединившись с нами и обитая внутри нас, оно освещает нашу душу изнутри»

Сам Артур говоаривал: «Не будь на свете книг, я давно пришел бы в отчаяние…». Перечитываю в который раз его фундаментальный труд "Мир как воля и представление". Ловлю себя на мысли, что часто не просто разсуждаю, но начинаю спорить, советоваться, надсмехаться. Вспоминаю как :) если я вскакиваю и начинаю ходить, Ассасин (он на фото), смотрит на меня как на пациента, пытающегося доказать доктору несостоятельность его умозаключения насчет моего психичесгого здоровья. Успокаиваю: ничего страшного, это просто особенность психики. Не могу не согласиться с философом, что «Чем умнее и глубже человек, тем труднее и трагичней его жизнь», однако не могу в то же время согласиться, что трагедия его бессмысленна, что философия и религия нужна лишь для того, чтобы отгородиться от бессмысленности иллюзиями. В противном случае получится, что Истина есть обман, поиск Её есть лишь бегство от трагедии, погоня за миражом. "Права слова" что-то уж "оченно" просто у Вас получается мой досточтимый друг :) Скорее весь пафос подобного рода размышлений есть попытка отгородится от трагедии поиска смысла, попытка объяснить то, что должно пережить. Этим и страдает любого рода идеализм. Думая: объясним, и всё станет на свои места. Однако нужно не объяснить, а пережить, "перетерпеть, отстрадать, переболеть". Личность мой любезнейший и многоначитанный друг, а не безликая воля, болезненное и трагическое переживание, а не отвлеченное представление.

На фото Ассасин: "Обалдеть"

В выставочном зале было представлено несколько икон. Не знаю, почему выставка ограничелась только 17-18 веками. По сути дела это упадок, в некотором смысле позор, ярославской школы иконописи. Своеобразное барокко в иконописи, плюс влияние католических мотивов типа вознесения богородицы и каронования богородицы. Икона Христос Архиерей вселяет ужас, сидит хрситос в троне, а на груди масонская панагия со всевидящим оком как на долларе, а внизу подпись: мною цари царствуют и сильные пишут правду (такую надпись на долларе бы и разместить:). Вспомнилась картина Ильи Глазунова "Христос и антихрист". Вокруг Архиерея амурчики летают с разноцветными крылами: красными, синими, зелеными. Впервые в жизни видел амура с зелеными крыльями. Думаю такие выставки только вред приносят. Это не значит, что их вообще нельзя показывать, но покажите их в контексте. Дайте иконы 13-16 века для сравнения. Хотя люди которые выставляют подобного рода "шедевры" смотрят на них как на старые картины и не более. Хотя были и не плохие образчики с аляповатостями и завитушками. Но рядом с зеленокрылыми амурами они выглядят както неказисто. В иллюстрацию посавлю подлинные иконы Ярославля. Вот, например Иоанн Креститель 16 век.

Поздравляем!!! Вам ближе дальневосточная культура

Эту культуру еще называют конфуцианской или китайской. Вам импонирует отношение к жизни дальневосточных народов, их мудрость и сдержанность.

Пройти тест

И на последок стоит изречь еще несколько слов от аввы Исаака Сирина, заключительных, имеющих целью более разъяснить нежели вразумить: "Иное есть чистота ума, а иное — чистота сердца. Ибо умъ есть одно изъ душевныхъ чувствъ, а сердце обнимаетъ въ себѣ, и держитъ въ своей власти, внутреннія чувства. Оно есть корень. Но если корень святъ, то и вѣтви святы; т. е., если сердце доводится до чистоты, то ясно, что очищаются и всѣ чувства. Если умъ приложитъ стараніе къ чтенію божественныхъ Писаній, или потрудится нѣсколько въ постахъ, въ бдѣніяхъ, въ безмолвіяхъ; то забудетъ прежнее свое житіе, и достигнетъ чистоты, какъ-скоро удалится отъ сквернаго поведенія; однакоже не будетъ имѣть постоянной чистоты; потому что скоро онъ очищается, но скоро и оскверняется. Сердце же достигаетъ чистоты многими скорбями, лишеніями, удаленіемъ отъ общенія со всѣмъ, чтó въ мірѣ мірскаго, и умерщвленіемъ себя для всего этого. Если же достигло оно чистоты; то чистота его не сквернится чѣмъ-либо малымъ, не боится великихъ, явныхъ браней, разумѣю брани страшныя; потому что пріобрѣло себѣ крѣпкій желудокъ, который можетъ скоро переварить всякую пищу, несваримую въ людяхъ немощныхъ. Ибо врачи говорятъ, что всякая мясная пища неудобоварима, но много силы сообщаетъ тѣламъ здоровымъ, когда пріемлетъ ее крѣпкій желудокъ. Такъ, всякая чистота, пріобрѣтенная скоро, въ короткое время и съ малымъ трудомъ, скоро теряется и оскверняется. Чистота же, достигнутая многими скорбями и пріобрѣтенная продолжительнымъ временемъ, не страшится какого-либо непревышающаго мѣру прираженія къ которой-либо изъ частей души, потому что укрѣпляетъ душу Богъ. Ему слава во вѣки вѣковъ! Аминь". Здесь только одно словосочетание следует несколько разъяснить, а именно, что значит: "удаленіемъ отъ общенія со всѣмъ, чтó въ мірѣ мірскаго, и умерщвленіемъ себя для всего этого", когда человек живет "в миру"? Это не значит, что нужно пресечь всякое общение, тем более с "неверными" живущими окрест :) имею в виду родных и близких, так часто служащими инструментом наказания Божия для нас :) Не значит это, что не надо ходить на работу или в супермаркет, там вообще одни исчадия ада :), мы ведь порой совсем не видим в них образ Божий на который молиться надо :) Под мирским следует понимать то, что "от мира сего", а не от Бога. То есть, избегать того, что не по любви к Богу и ближним.

"Чистъ умомъ не тотъ, кто не знаетъ зла (ибо такой будетъ скотоподобнымъ), не тотъ, кто по естеству находится въ состояніи младенческомъ, не тотъ, кто лицемѣритъ. Но вотъ чистота ума — просвѣтленіе божественнымъ, по дѣятельномъ упражненіи въ добродѣтеляхъ. И не смѣемъ сказать, чтобы пріобрѣлъ сіе кто безъ искушенія помысловъ, какъ не облеченный тѣломъ. Ибо не отваживаемся говорить, чтобы наше естество до самой смерти не было боримо, и не терпѣло вреда. Искушеніемъ же помысловъ называю не то, чтобы подчиняться имъ, но чтобы положить начало борьбѣ съ ними". К сказанному добавить нечего, но всеже поясню для тех, кто не навык к святоотеческому слогу. Чистота ума, по сути, это искренность, честность по отношению к себе, к своей совести. Это чуткочсть совести, ее опытность. Способность свободно различать полезное для души и тела, то есть не пленяться телесными или душевными страстями. Навык различать полезное от вредного для души и тела приходит с практикой, вычитать в книжках можно многое, но без навыка не будет реальной пользы. Наставления святых только руководство к действию. Слова не заменят дел. Только тот, кто преодолеет искушения помыслов преобретет чистоту ума. Не всю сразу, естественно, это постепенный прцесс. Это не из-за того, чтобы человек не скучал до смерти :) , а потому, что причины помыслов кореняться в испорченности нашей природы. "Движеніе помысловъ въ человѣкѣ бываетъ отъ четырехъ причинъ: во-первыхъ, отъ естественной плотской воли; во-вторыхъ, отъ чувственнаго представленія мірскихъ предметовъ, о какихъ человѣкъ слышитъ, и какіе видитъ; въ-третьихъ, отъ предзанятыхъ понятій и отъ душевной склонности, какія человѣкъ имѣетъ въ умѣ; въ-четвертыхъ, отъ прираженія бѣсовъ, которые воюютъ съ нами, вовлекая во всѣ страсти, по сказаннымъ прежде причинамъ. Поэтому, человѣкъ даже до смерти, пока онъ въ жизни этой плоти, не можетъ не имѣть помысловъ и брани".

Интересно, что в святоотеческом лексиконе и страсть может быть от Бога. Вообще все доброе от Бога. Даже страдание (страсть) может быть на пользу, если человек следует замыслу Божию о нем. Ведь Бог знает зачем он дал нам те или иные качества, и функции нашего организма имеют от Бога свою божественную цель. Изучая творения "богоглаголивых отцов" можно научиться смотреть на мир их глазами. Вот что об этом говорит преподобный Исаак: "Всякая страсть, служащая къ пользѣ, дарована отъ Бога. И страсти тѣлесныя вложены въ тѣло на пользу и возрастаніе ему; а таковы же и страсти душевныя. Но когда тѣло, лишеніемъ свойственнаго ему, принуждено стать внѣ своего благосостоянія и послѣдовать душѣ; тогда оно изнемогаетъ и терпитъ вредъ. Когда и душа, оставивъ принадлежащее ей, послѣдуетъ тѣлу; тогда и она терпитъ вредъ, по слову божественнаго Апостола, который говоритъ: плоть похотствуетъ на духа, духъ же на плоть: сіи же другъ другу противятся (Гал. 5, 17). Посему, никто да не хулитъ Бога, будто бы Онъ въ естество наше вложилъ страсти и грѣхъ. Богъ въ каждое изъ естествъ вложилъ то, чтó служитъ къ его возрастанію".

"Естественное состояніе души есть вѣдѣніе Божіихъ тварей, чувственныхъ и мысленныхъ. Сверхъестественное состояніе есть возбужденіе къ созерцанію пресущественнаго Божества. Противуестественное же состояніе есть движеніе души въ мятущихся страстями, какъ сказалъ божественный и великій Василій, что душа, когда оказывается сообразною съ естествомъ, пребываетъ горѣ, а когда оказывается внѣ своего естества, является долу на землѣ; когда же бываетъ горѣ, оказывается безстрастною; а когда естество низойдетъ отъ свойственнаго ему чина, тогда открываются въ немъ страсти... Посему, если добродѣтель естественнымъ образомъ есть здравіе души, то недугомъ души будутъ уже страсти, нѣчто случайное, прившедшее въ естество души, и выводящее ее изъ собственнаго здравія. А изъ сего явствуетъ, что здравіе предшествуетъ въ естествѣ случайному недугу". Таким образом, следуя учению савятых отцов, мы сами по собственной воле налагаем на себя бремя душевных болезней. Следовательно, здоровый образ жизни начинается со здорового образа мыслей. Отчищение ума - начало отчищения сердца - центра душевных отправлений. Повернуть ум к разумной жизни легко, посредством мысли, а вот над сердцем работать и турудно и времени требуется достаточно. Человек думающий добиться быстрого отчищения сердца, ищущий таких практик, дабы вскорости увидеть Бога третьим оком, прельщен собственным нездоровым умом. Он еще и ум не повернул к лучшему, а не то что сердце отчистил :)

Размышляя о тяжести и легкости Милан Кундера обращается к Музыке. Что еще может передать невыносимую легкость бытия как музыка? Конечно же он противопоставляет иррациональность музыки и трагедии Бетховена, рациональности философии Парменида: "В отличие от Парменида для Бетховена тяжесть была явно чем-тоположительным. "Der schwer gefasste Entschluss" (тяжко принятое решение) связано с голосом Судьбы ("Es muss sein!"); тяжесть, необходимость и ценность суть три понятия, внутренне зависимые друг от друга: лишь то, что необходимо, тяжело, лишь то, что весит, имеет цену. Это убеждение родилось из Бетховенской музыки, и хотя возможно (или даже вероятно), что ответственность за него несут скорее толкователи Бетховена, чем сам композитор, ныне мы все в большей или меньшей степени разделяем его; величие человека мы усматриваем в том, что он несет свою судьбу, как нес Атлант на своих плечах свод небесный. Бетховенский герой - атлет по поднятию метафизических тяжестей". Наверное многие в этих строчках видят параллель с Ницше "Рождение трашедии, или Эллинство и пессимизм", который сам рисует себя как Заратустру взвалившего на плечи канатоходца, видят и Камю "Миф о Сизифе" с его театром абсурда в котором он играет свою роль. Мне же вспомнились две строчки из Писания, которые рядом выглядят, на первый взгляд, абсурдно: "иго Мое благо, и бремя Мое легко" (Матф.11:30), и: "Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия" (Матф.26:39). С одной стороны Христос говорит о невыносимой тяжести своей ноши, с другой, о том, что она легка. Христос - Богочеловек и в этом разрешение подобного рода выражений. Но ведь и в нашей человечности есть нечто от Бога, наверное поэтому в нас есть нечто, на первый взгляд неразрешимое. Абсурдность нашего существования может быть выражена в музыке, осмысленна в философии, но разрешение она обретает только в нас, и только в Боге.

На решение лидеров группы принять участие в Сопротивлении повлияли их христианская вера и, как это не парадоксально, стыд за немецкую нацию. Да и нам теперь странно что столь просвященная нация могла пойти на поводу у языческих лидеров Третьего рейха. Мы сами часто связывали себя с ценностями немецких философов, поэтов и политиков (Читай Солженицына). Немецкая и русская культура как одно целое - могущественное явление. Однако в последнее время появляется русский фашизм.

Читая исследование написанное М.Гаспаровым в 1979 году бросается в глаза одна нелепость, а именно, что автор говорит о нравственном разложении как причине упадка империи, но приписывает спасение империи Августу: "Все беды оттого, что испортились люди, пали нравы, над общим разумом и общим долгом возобладали эгоистические страсти. Самых опасных страстей было три: алчность, тщеславие и похоть; утоляя их, человек противопоставляет себя другим и этим разрушает общество. Рим едва не погиб именно оттого, что большие люди затевали в нем смуты, чтобы возвеличиться каждый в своем тщеславии; средние пользовались этим, чтобы насытить каждый свою алчность; а мелкие - чтобы ублажить каждый свою похоть. И если Рим все же не погиб, то лишь потому, что явился человек, поставивший общее благо выше личного и судьбу Рима выше собственной корысти, - это был "восстановитель республики" Август". Очевидно, что Август железным обручем стянул империю, его последователи потаканием страстей (хлеба и зрелищ) пытались возвысить авторитет императора в глазах черни, но империя продолжала разлагаться до тех пор пока Константин Великий не увидел корень разложения - похоть плоти, похоть очей и гордость житейская разлагали дух римлян. Соль христианства дала возможность империи не только устоять, но и существовать далее. Интересны по этому поводу рассуждения архимандрита Тихона (Шевкунова) в его фильме "Гибель империи. Византийский урок". Он рассматривает дальнейшую судьбу Римской империи и сравнивает ее с судьбой Российской империи.

Белгородцы на просмотр диск могут взять у меня :)

Вы спросите что общего между молитвой и целованием? Для меня молитва - это способ единения не только с Богом, но через Него и со всем Его творением, а в первую очередь с образом Его, то есть с каждым, кто носит достоинство человека (Пс.8:6), тех, кто имеет Лицо. Целование - приветствие, символизирующее благословение, в библейском смысле этого слова, то есть приятие в свое сердце, общность и целостность. В христианстве духовная целостность синонимична исцелению, то есть спасению от болезни духа, греха, отделившего нас то Бога и, как следствие, друг от друга. В последние насколько лет взял за... да нет, не за правило, и не хобби... Вобщем, посещаю в доме инвалидов одного человека. Не ради христианского милосердия, а так... чтобы одним одиночеством на несколько минут стало меньше. Конечно я часто молитвенно желаю ему всего хорошего, но жизненное дыхание моей молитве дает реальное прикосновение к нему, то самое братское целование, вроде такое обыденное для многих христиан, и его глаза, говорящие: приходите ещё. К сожалению дом инвалидов находится за городом и далеко не всегда приходится выбраться, поэтому остается молитва, как прикосновение друг ко другу через Бога. Там в вестибюлье стоит вот такое чудо, гном с тележкой. Скоро его выведут на улицу :) А весной на улице так хорошо поется сердцу.

"Всякое подлинное творение есть творение из ничего… Творчество есть непрерывный переход от одной неудачи к другой. Общее состояние творящего — неопределенность, неизвестность" (Л.Шестов). Несмотря на то, что Истина есть дар свыше, она не дается как предмет, из вне. Истина вырастает Древом Жизни на почве сердца вспаханного сомнениями и политого слезами и потом. Как сказал Господь Иисус Христос: "От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его" (Мф.11:12). Царству Христа нужны сильные и способные. Это сила и способность созидать свою жизнь свободно, не боясь взять ответственность за сделаный шаг. Какой бы вечная участь не была, она должна быть твоим завоеванием. Каким бы трудным, и даже мучительным, не был бы твой шаг он будет иметь ценность в сделанном усилии. Силы истраченные ради Бога не исчезнут в потоке времени, поскольку на всякое действие должно быть противодействие. Думаю для этого принес Христос на землю не мир, но меч чтобы пробудить способных к усилию, раскачать, растолкать этот мир, разбудить его. Наверно поэтому в притче о спящих при словах: "Но в полночь раздался крик: вот, жених идет, выходите навстречу ему" (Мф.25:6), я слышал аллюзию на Апокалипсис. "Свидетельствующий сие говорит: ей, гряду скоро! Аминь. Ей, гряди, Господи Иисусе" (Откр.22:20)!

Переулок был пуст. Но уже тихо поскрипывали ставни, хлопали двери, плакал младенец, слышалось опасливое перешептывание. Из-за полусгнившей изгороди осторожно высунулось изможденное, худое лицо, темное от въевшейся сажи. На Румату уставились испуганные, ввалившиеся глаза.

– Прощения прошу, благородный дон, и еще прошу прощения. Не скажет ли благородный дон, что в городе? Я кузнец Кикус, по прозвищу Хромач, мне в кузню идти, а я боюсь...

– Не ходи, – посоветовал Румата. – Монахи не шутят. Короля больше нет. Правит дон Рэба, епископ Святого Ордена. Так что сиди тихо.

После каждого слова кузнец торопливо кивал, глаза его наливались тоской и отчаянием.

– Орден, значит... – пробормотал он. – Ах, холера... Прошу прощения, благородный дон. Орден, стало быть... Это что же, серые или как?

– Да нет, – сказал Румата, с любопытством его разглядывая. – Серых, пожалуй, перебили. Это монахи.

– Ух ты! – сказал кузнец. – И серых, значит, тоже... Ну и Орден! Серых перебили – это, само собой, хорошо. Но вот насчет нас, благородный дон, как вы полагаете? Приспособимся, а? Под Орденом-то, а?

– Отчего же? – сказал Румата. – Ордену тоже пить-есть надо. Приспособитесь.

Кузнец оживился.

– И я так полагаю, что приспособимся. Я полагаю, главное – никого не трогай, и тебя не тронут, а?

Румата покачал головой.

– Ну нет, – сказал он. – Кто не трогает, тех больше всего и режут.

– И то верно, – вздохнул кузнец. – Да только куда денешься... Один ведь как перст, да восемь сопляков за штаны держатся. Эх, мать честная, хоть бы моего мастера прирезали! Он у серых в офицерах был. Как вы полагаете, благородный дон, могли его прирезать? Я ему пять золотых задолжал.

– Не знаю, – сказал Румата. – Возможно, и прирезали. Ты лучше вот о чем подумай, кузнец. Ты один как перст, да таких перстов вас в городе тысяч десять.

– Ну? – сказал кузнец.

– Вот и думай, – сердито сказал Румата и пошел дальше.

Черта с два он чего-нибудь надумает. Рано ему еще думать. А казалось бы, чего проще: десять тысяч таких молотобойцев, да в ярости, кого хочешь раздавят в лепешку. Но ярости-то у них как раз еще нет. Один страх. Каждый за себя, один Бог за всех.

- Что нового пишете, отец Гур? - спросил Румата вполголоса.
Гур вздрогнул.
- Пишу?.. Я?.. Не знаю... Много.
- Стихи?
- Да... стихи...
- У вас отвратительные стихи, отец Гур. (Гур странно посмотрел на
него.) Да-да, вы не поэт.
- Не поэт... Иногда я думаю, кто же я? И чего я боюсь? Не знаю.
- Глядите в тарелку и продолжайте кушать. Я вам скажу, кто вы. Вы
гениальный сочинитель, открыватель новой и самой плодотворной дороги в
литературе. (На щеках Гура медленно выступил румянец.) Через сто лет, а
может быть и раньше, по вашим следам пойдут десятки сочинителей.
- Спаси их господь! - вырвалось у Гура.
- Теперь я скажу вам, чего вы боитесь.
- Я боюсь тьмы.
- Темноты?
- Темноты тоже. В темноте мы во власти призраков. Но больше всего я
боюсь тьмы, потому что во тьме все становятся одинаково серыми...

- Дон Рэба очень напугал вас, отец Гур.
- Напугал... Вам приходилось когда-нибудь жечь собственных детей? Что
вы знаете о страхе, благородный дон!..
- Я склоняю голову перед тем, что вам пришлось пережить, отец Гур. Но
я от души осуждаю вас за то, что вы сдались.
Гур Сочинитель вдруг принялся шептать так тихо, что Румата едва
слышал его сквозь чавканье и гул голосов:
- А зачем все это?.. Что такое правда?.. Принц Хаар действительно
любил прекрасную меднокожую Яиневнивору... У них были дети... Я знаю их
внука... Ее действительно отравили... Но мне объяснили, что это ложь...
Мне объяснили, что правда - это то, что сейчас во благо королю... Все
остальное ложь и преступление. Всю жизнь я писал ложь... И только сейчас я
пишу правду...
Он вдруг встал и громко нараспев выкрикнул:

Велик и славен, словно вечность,
Король, чье имя - Благородство!
И отступила бесконечность,
И уступило первородство!

Король перестал жевать и тупо уставился на него. Гости втянули головы
в плечи. Только дон Рэба улыбнулся и несколько раз беззвучно хлопнул в
ладоши. Король выплюнул на скатерть кости и сказал:
- Бесконечность?.. Верно. Правильно, уступила... Хвалю. Можешь
кушать.
Чавканье и разговоры возобновились. Гур сел.
- Легко и сладостно говорить правду в лицо королю, - сипло проговорил
он.
Румата промолчал.
- Я передам вам экземпляр вашей книги, отец Гур, - сказал он. - Но с
одним условием. Вы немедленно начнете писать следующую книгу.
- Нет, - сказал Гур. - Поздно. Пусть Киун пишет. Я отравлен. И вообще
все это меня больше не интересует. Сейчас я хочу только одного научиться
пить. И не могу... Болит желудок...

Читая Вергилия явственно ощущаю настроение поэта жившего в смутные врмена распада Римской республики. Поэта, который всю жизнь мечтал оставить поэзию ради философии. Мне думается, его поэзия есть учительница взаимопонимания, чем и должна быть подлинная литература. Нучить человека осмысленности в восприятии собственной жизни и осознию ценности жизни другого - вот цель достойная для любого пишущего человека. Даже если человек читает для отдохновения от серости будней, так сказать для души, отложив книгу он не должен витать в облаках, а обратиться с вопросом к себе: чем я могу помочь ближним? Чего от меня ждут? Какие таланты заложенные во мне от рождения еще не воплотились в моем служении: внимательного слушателя, помощника по хозяйству для тех кому эта помощь действительно необходима, друга и советчика? Внимать окружающим событиям и людям, искать воли Божией о себе. Если книга ведет человека к этому, значит есть в ней что-то от Священного Писания, есть вечные ценности не подвластные времени. Написанные до н.э. Буколики, Георгики и Энеада имеют, мне думается, такое воздействие на сердце человека, поэтому они дошли до наших дней и обессмертили имя Вергилия.

Иллюстрация: Данте и Вергилий у врат Ада (Уильям Блейк).

Только что примчался с улицы у нас стоит невыразимая жара как летом. Уже и листья на деревьях во всю, и цвет и запах. Обалдеть. А мой удел сидеть и писать сравнительный анализ философских концепций. Интересно конечно, да и полезно для мозгов. А то от весны совсем отупеть можно. Но я решил подпитать мозг еще кое чем :) Вам тоже настоятельно советую. Это Сеньча (Шу сян люй) - зеленый чай, изготовленный по японской технологии с помощью обработки сухим паром. Собирается вручную в конце мая. У него нежно-зеленый настой и
свежий, насыщенный аромат. Эффект: обеспечивает стабильную работу организма. Укрепляет стенки сосудов и улучшает цвет кожи. Сожержит витамины А, В, Е, С, а так же аминокислоты и кофеин. Но главное: замечательное настроение и работоспособность.

Сегодня в очередной раз столкнуляся с примитивным пониманием грехопадения. Этот текст Священного Писания постоянно понимают как историческое повествование о шалости Адама и Евы в одном из полисадников Бога. Естественно задаются вопросом: почему Бог смертью наказывает за такую шалость. Мне уже неоднократно приходилось выступать с коментариями этого места Библии. Ну, чтоже, похоже это мой крест :) В целях исключительно прочветительских еще раз затрагиваю эту тему на страницах моего дневника. Поскольку среди моих ПЧ большенство слышало озвучивание этой темы в моем исполнении, возможно кто-то из новичков найдет для себя нечто полезное. Ниже преведенная форма собеседования, реальной переписки, вполне отвечает стилю классического катехизиса :)

Вопрос: Понимаете, Алексей_Апрель, то, что Вы называете "прагматической пользой религии" я очень хорошо осознаю. Ради этого и ведется разговор. Человек должен задумываться о высшем смысле своей жизни. Я пережил чувство мистического, прикосновение к богу (с малеькой буквы, т.к. это был другой Бог) в достаточно раннем возрасте. Но мой "бог" не смог вписаться в реальность, а понятие о высшем смысле жизни не исчезло, скорее окрепло, стало рациональным. Точно также и Бог. Любой тезис историй про Адама и Еву, про Христа, про Бога вызывает противоречия. Если рассуждать логически, здраво, то к этому невозможно относиться иначе как к легенде, пересказанной из уст в уста, переведенной с языка на язык с неизбежным добавлением "местного" колорита. Так же, как например Ленин на картинах любых национальных художников приобретал их национальные черты. Понимаете? История с Богом в переложении на бумагу становится легендой. Понятие о смысле жизни, о морали, грехе, любви - остаются как в любой религии, так и у тех, кто верит, что никаких богов нет.
Зачем Бог поместил древо с запретным плодом в Райский сад? Ведь искушение - это грех. Создав искушение для Адама и Евы Бог совершил грех?

Ответ: Как я вжу, наше коренное различие во взгляде на религиозный опыт и источники религиозного мировоззрения (священные тексты). Дело в том, что я понимаю данный священный текст мифологически (как понимает миф Лосев А). То есть я не рассматриваю текст как историческое повествование, но как проекцию человеческой природы, человеческого сознания в словесную форму. Это, если хотите, набор архетипов (первообразов) нашего сознания. Его нельзя понимать исторически и логически, здесь иные законы. В тексте о грехопадении даны символы, то есть знаки иной реальности. В истории грехопадения ставится вопрос о болезненном парадоксе нашей природы. Нас от животного мира отличает духовность (по сути дела, свобода, в ее онтологическом понимании). Библия показывет, что "бегство от свободы" я вилось следствием того, что мы отклонились от изначального замысла Бога, захотели стать совершенными помимо Его воли. Мы задуманы для развития по закону Духа, а мы избрали иной, эволюционный путь, природный, животный. Поскольку через нас земля была соеденена с Источником бытия, то мутация нашего сознания отразилась на природе земли, эктропия (определяемая Логосом) превратилась в энтропию (хаоса) говоря языком одного из математических трудов Флоренского П.