Достаточно долгое время я задаюсь вопросом: "Бойцовский клуб" был таки о мужчинах, но о чем бы был женский бойцовский клуб?
Наверное, я понимаю (умом), что он должен быть о феминизме с расслабленным брюшком и без лифчика, но примириться с этим ответом не могу, ведь я-то сама никогда не чувствовала на себе давления "потому что ты баба".

Я все еще надеюсь, что ответ придет ко мне. Эй, ответ!

Есть такой буддистский образ - три обезьянки. Иногда их четыре, и четвертая хватается за живот или промежность, но не в этом суть. Суть в том, что обезьянки живут по принципу "нормально делай - нормально будет".

Можно, конечно, обозвать макак тупыми эскапистками, ведь сколько на дождь за окном глаза не закрывай, он лить от этого не перестанет. Впрочем, можно и глубже капнуть: если ты сам, как сука, "на негативе", то ты и вокруг будешь видеть проблемы, а не возможности. Вот и попробуй закрыть глазки, заткнуть ушки, захлопнуть хлеборезку и прислушаться к себе. Слышишь ли ты тихий шепот прибоя? Не океан говна ли это, часом?

С этим внутренним морем всякого дерьма есть один интересный момент: даже когда ты попадаешь в самый лютый шторм самокритики, это на секунду не так противно, как когда говно-волна мирно-мерно нашептывает гадости о других. О себе-то можно послушать, подумать, и хоть что-то, да порешить (хотя бы в теории), а о других... почему я должна выслушивать от скотского внутреннего голоса за других?

Возможно, выслушивать собственные (и порой вполне справедливые) гадости о мире было бы не так больно и стыдно, если бы это хоть как-то меняло ситуацию к лучшему. Однако, я (пока) не могу сделать ничего хорошего миру дальше собственного носа - могу только постараться не спиться, чтобы не подавать дурной пример детям.

По сей день (но, надеюсь, не навсегда) моя нетерпимость к глупости, злу и безвкусице бессмысленна.

Смысл - пластырь для вавочки-жизни. Подайте мне этого пластыря - я им заклею свои рот, глаза, уши и жопу, чтобы не говнить.

Все в жизни заканчивается либо счастьем, либо уроком. Если вы тупой, то вы будете ходить по граблям по кругу, а если ваше счастье в познании – вам же лучше.

Мое детство закончилось в частности тем, что я регулярно припоминаю три классических эпизода.

Эпизод первый: Бабуля отвергает «дары фарисеев».

Например, горшки с цветами, которые покупает ей мама, и о которых бабуля ее не просила. Бабуля бурно реагирует: «Ну зачем??? Я же просила не покупать цветы!!!»
Я только с годами поняла (а вернее – прочувствовала), что именно так бесило бабулю (контроль над клочком жизни был бы лучшим подарком, чем цветочки). Впрочем, мне всегда было очевидно, что дело было не в цветах – цветы были переменной, я наблюдала этот эпизод миллион раз.
Каждый раз я задавалась одним и тем же вопросом: если цветы – это символ, зачем на них-то ополчаться? Проблема в функционировании отношений, и уж коль скоро все озабочены именно тем, чтобы они продолжали работать (работать исправно!), нужно сделать две вещи: принять дар со словами «спасибо», дабы сберечь отношения, а потом решать проблему по существу (не с цветами), дабы «починить» отношения.

Злобно орать правду - вообще дело не благодарное, даже если ты очень сильно прав.

Эпизод второй: Мамуля обижается.

Еще бы! Мама старалась, хотела от души причинить добра (да, причинить, но от души же!), а ей вместо радости подсунули тычки и упреки. Мама тоже бурно реагирует: она хватает горшки и выносит их к мусорным бакам на улице.
Мне хотелось тут же забрать эти горшки с урны и сообщить им «не слушайте этих двух, пожалуйста». Люди голодают, цветочки изо всех сил растут, а вы тут обе ими раскидываетесь – да что с вами не так?!?
Но то – моя рачительность. Гораздо больше меня интересовало поведение маман: вот ты вроде как добро хотела сделать, порадовать человека, так зачем же ты в итоге этими цветами хочешь человеку в моральном смысле съездить по лицу и яйца прищемить? Раз ты добряк – будь последовательным добряком: послушай, какое добро нужно человеку, подумай, кому могут пригодиться образовавшиеся «излишки» добра, и – еще раз! – не пытайся акт добра превратить в акт агрессии.

Да и вообще, добрые намерения – не оправдание всего на свете.

Эпизод третий: Женщины восклицают, как они выбились из сил в попытках все успеть и обо всех позаботиться, аж присесть им было некогда, а тут... (а тут, например, ты гондон неблагодарный, или ты гондон, который не может быть на подхвате, ну или без всякого «а тут», просто уставать в хлопотах о разном и разных обидно).

Лет с девяти, громче год от года, я отвечала, что, мол, ну присядь. Присаживайся вообще всегда, когда надо. Мир не рухнет, если ты присядешь. Вот эта ноша жизни без приседаний – ты же сама ее на себя взваливаешь. Ты не приседаешь, а потом предъявляешь нам или небу, а мы (не знаю, что на счет неба) даже и не знали, что стали причиной таких жертв. У нас не было возможности от этих жертв отказаться, у нас нет возможности не слушать эти упреки, и ты вот очень грустная ходишь, не присевшая. Не надо так!

Делать разом плохо и себе, и другим - это определение дурака. 

Теперь – самое смешное. Самое смешное, что я сама минимум раз в неделю наступаю в одну из ситуаций, как в говно: когда надо что-то делать с причиненным добром, когда добро твое не ценят, и когда ты от всего этого ужасно устал. В трех из четырех случаев я успеваю выудить из памяти нужный детский эпизод прежде, чем разорусь. Если не успеваю – ору. Орать утомительно, и тем больший трепет у меня вызывают эти три классических эпизода – какие же вы у меня ценные и полезные!

Добро надо помнить, и добром надо делиться, поэтому я решила оставить эти три важных урока здесь.

Возможно, если закончить достаточное количество всего в жизни уроком, то однажды удастся закончить что-то счастьем.

Аминь. Пойду поем.

Вчера я получила важнейший урок о страхе.

Нет, лучше так: вчера я забралась прокатиться на тросе над ущельем, потому что я не очень умная.

Дело в том, что меня мутит от взгляда вниз этажа где-то с третьего, а полет птицы гордой, сильной, но ебанутой проходил на высоте 120+ метров над землей. "Ну а когда я еще полезу в этот ад, если не сейчас?!" - вот под каким девизом я туда себя затащила.

Тем не менее, когда я говорю, что я не сильно умная, я имею ввиду не вот такую железную аргументацию, а то, что знаний о жизни мне реально не хватало.

Прем мы, значит, в гору. У людей ноги отваливаются, людям хочется сделать привал, а я привалы не люблю - я люблю доделать дело, да и ноги у меня тренированные. Поэтому я не особо тормозила, в частности - чтобы посмотреть вниз, на ущелье. Уух, как я обосралась, когда впервые взглянула туда почти на вершине! Оставшиеся метров десять пути я еще раза 3-4 обернулась, в надежде, что этот пейзаж перестанет меня пугать. Чудеса случаются - но не в этот раз.

На вершине я обнимала деревце, смотрела на другую сторону склона (такую же крутую, вот только эту крутизну скрывали деревья), мой взгляд не опускался ниже горизонта, передвигалась я, как моя кошка на приеме у ветеринара, когда она старается слиться со столом - чтобы злой рок ее не заметил.

Жить так, конечно, нельзя: мой страх раздражал инструктора, и медленно растекался в толпу. Я девчонка рассудочная, и решила, что выход надо искать там же, где вход: страх я утихомирить не могла, но зато я могла утихомирить сердце и заставить его биться по-отважному.

Дыши, йог, дыши.

Вот это глубокое йога-дыхание дало мне послушать в пол-уха инструкцию, в которой говорилось, что надо держаться за шнуры страховки перед своим носом двумя руками, минимум - одной, а то перевернешься и тогда не факт, что страховка тебя удержит: "Чтооо?!?!?"

-Так, давайте тех, кто боится, не оставлять напоследок, а то я вас потом долго буду уговаривать.

Меня не надо было бы долго уговаривать - я-то могу взять себя в руки и закрыть глаза на страх.

560 метров, 40 секунд, высота в нижней точке 120 метров, не смотри, пожалуйста, вниз.

Окей, полетели.

Схватилась я за шнуры (пониже, как мне сказали), оттолкнулась, зажмурилась, повисла на шнуре и через 10 секунд полета поняла, что у меня руки сползают со шнура. Уставшие после веревочного парка и мокрые от паники, мои руки отказывались крепко сжимать шнур. И сползали, сползали, сползали... Схватиться пониже - отличный совет.

"Так, давай не будем про боль, тут всего секунд 30 потерпеть боль в руках, а если не потерпишь, то будет больнее, не смотри вниз и сожми ладони так, чтобы, блядь, ничто не скользило! 30 СЕКУНД!"

И я смотрела, как прямо перед моим носом мои руки медленно (в масштабах уже 25 секунд) сползали по шнуру. Меня почти вначале развернуло спиной к цели. Я не знала, сколько мне осталось. И я не знала, что случится скорее - конец пути или мое падение.

И вниз я, конечно, не смотрела - все мое существо сейчас было в том, чтобы удержаться за шнуры.

И я сползаю, сползаю, сползаю... Пока под весом моего тела не натянулись шнуры страховки на на ногах, вокруг бедер и талии. И тут до меня доходит, что мне не надо пытаться удержать весь свой вес на руках. МНЕ ВООБЩЕ НЕ НАДО ДЕРЖАТЬ СВОЙ ВЕС. Я держусь за шнуры лишь за тем, чтобы не перевернуться вниз головой. Очень, очень хорошо. Ой, смотрите, меня уже и лицом к концу пути развернуло. Во мне пустота. Я чуть ослабила хватку, и даже руки уже не болят. Очень хорошо, да, хватаюсь за веревку, инструкторы тянут меня к стоянке, я ступаю на бревно. Как-то обидно даже, что такая сумма денег пролетела в пустую - ни тебе радости, ни грусти. Я не чувствую ничего.

За 40 секунд полета у меня не было времени бояться, думать, паниковать. Зато представьте, сколько раз потом, часов за пять, можно прокрутить в голове сорокасекундный эпизод. Ууууфффф...

Пересказать, кстати, тоже можно много-много раз. Из разговоров с другими я уяснила, что все прекрасно поняли, как вес в страховке распределять. "Мне было так страшно, что я явно половину прослушала, " - вздыхала я.

Впрочем, до того, что мне не нужно держать свой вес на руках, можно было додуматься. Он ведь говорил, что одну руку можно отпустить. Не так много людей могут себя удержать на одной руке даже на турнике - не говоря уж о такой высоте. Да и на двух руках. Я ведь тренированная, а большинство-то людей - как кисель. Черта с два вообще этот аттракцион существовал бы, если бы на нем было так просто сдохнуть. Все это время мои ноги и талия были опоясаны шнурами страховки! И, к слову, шнуры, которые крепились к тросу, начинались где-то у меня на поясе, а держала я их перед своим носом. Господи, да мне пришлось бы даже постараться, чтобы свалиться!

-Вооот, поняла, им надо было еще подтяжки на страховке сделать, чтобы человек наверняка даже выпасть из страховки не мог! - внезапно закричала я в автобусе поздно вечером.
-Ты что, до сих пор об этом думаешь? Госсподи...

Нет, не об этом. Думала я о том, что надо, наверное, медитировать начать ну или еще как-то работать с ссыкливостью. Ибо страх отупляет. Он отключает внимание и мозги. Он закрывает глаза на миллион возможностей - выжить, порадоваться, расслабиться. Он делает тебя тупым, зажатым и злобным. Так ведь явно не только со страхом высоты - тот же эффект носит и страх просрать сроки или не понравиться. Страх это зло.

Страх и подобные ему неврозы это не "способность чувствовать" и не "то, что делает нас людьми". Способность чувствовать - это, например, любовь, а вот страх превращает это чувство в ревность. И так - бесконечно. 

Надо над собой работать.

А страху мы говорим "хуй!".

Я решила поработать над собственной собранностью пару месяцев назад: теперь пытаюсь все души порывы доводить до конца.

С научной точки зрения результат очень хороший, а чисто по-человечески он мне противен и обиден: реализованные желания так себе на вкус - мечты вкуснее. 

(Будем надеяться, что дело в том, что у меня просто очень хорошая фантазия, ибо с этим хоть что-то можно делать.)

Приятно познакомиться, тупочка.

Вообще я не знаю, зачем я читаю умные книжки. Мне клиент в комментариях пишет "парафразируйте это, пожалуйста", а я - зачем я книжки читаю? Зачем я делаю себе хуже?

Зато когда кто-то творит заведомо непостижимую околесицу и ведет себя так, словно у него лобковые волосы едва проклюнулись, я не ору "долбоебы, блядь!!!", а загадочно улыбаюсь: "Романтики..."

Секрет моей улыбки спрятан в книгах: там говорят, что романтизм - это не фильмы с Мэтью МакКонахи.

Астрология прекрасна! Она - язык, форма искусства, способ упорядочивания мира и примирения с ним.

Видишь, что кто-то в чем-то нещадно тупит, трешь височек и говоришь себе: "У человека пораженное Солнце во втором доме. Вот у тебя пораженный Марс, управитель десятого дома, - в пятом, и ты не в состоянии найтись по жизни и выстроить карьеру, а у человека вот такое Солнце во втором. Каждый отрабатывает свою карму. Никто не тупой, все достойны милости и терпения."

Скрипишь зубами.

Глубоко дышишь.

Включаешь проницательный Меркурий, отключаешь капризную Луну.

Польза от осознанности в 4 шага:
1. Ловишь себя на том, что тебя бесят тесные штаны, когда ты, сука, толстый.
2. Ловишь себя на том, что тебя бесят сваливающиеся штаны, когда ты, сука, худой.
3. Осознаешь, что дело в том, что ты, сука, просто бесявый мудак. 
4. Бесявость больше не владеет твоим разумом - она превращается в фоновый концерт death metal группы с человеческими жертвоприношениями и ритуалами во славу Сатаны.

ВСЕГДА ВЫСЫПАЙСЯ!
Когда ты не высыпаешься, ты невыносима. Ты можешь изолироваться от других людей (или они сами могут свалить от тебя), но самой от себя тебе никуда не сбежать. Поэтому - ВСЕГДА ВЫСЫПАЙСЯ!

Подозреваю, что моя лютая ненависть к портретам имеет общие корни с моей легкой мезантропией социопатией. Возможно, корни эти - безрукость, лень, малодушие и плохое владение инструментом, чтобы без страха нырять в поток чужих бед и радостей и препарировать их, дабы постичь каждый образ.

Я тут подумала... Почему вдруг люди ставят знак равенства между понятиями "ваш стиль" и "стиль, в котором вы чувствуете себя максимально уверенно"? (Разумеется, я говорю не только о штанах, в которых вы вышли на улицу.)

Давайте включим мозги: уверенность в 99% случаев невозможна без внешнего оператора, если перед вами не стоит задача перепрыгнуть пропасть (и в своей способности это сделать вы не уверены), то ваша уверенность - это уверенность в социальном одобрении. Что вас купят, полюбят, поймут и простят. Уверенность в таком результате (если только вы дружите с мозгами) не может базироваться ни на чем, кроме соответствия чужим ожиданиям. 

Т.е. нам как бы продают идею того, что наш стиль - это тот стиль, в котором мы очень нравимся другим (или - как минимум - уверены в этом). В этом же (якобы) таится секрет комфорта: вы уверены, что вы нравитесь окружающим, и эта мысль - мягче фланелевой пижамки.

Сдается мне все обстоит иначе. 

Ваш стиль - то, за что не жаль пожертвовать комфортом одобрения и уверенностью в том, что хоть кто-то вас поймет. Если нет у вас (меня) ничего такого, то и нет у вас (меня) стиля.

Лет пять-шесть (может даже семь) назад я выла, как мне надоели умственные упражнения по подгону "модели" под реальность и поиску извращенных способов видеть доброе полезное в том, что есть. "Хочу, чтобы все вокруг действительно было так, как мне нравится! Хочу воспринимать все, как есть! Хочу жить без этого солипсистского дерьма!" - орала я.

Я такая вылезла из раковины с открытым сердцем и капризным детсадовским намерением постигать, но, конечно, не учла, что реальный мир - это для тех, кто хочет и может его не постигать, а перепахивать. Постигается же лучше со стороны, да в умозрительных экспериментах - особенно, если ты крепок только мозгами.

Короче, я это к чему: если ты родился чувствительным задумчивым нытиком, то и сиди себе в своей голове, думу думай, строй воображаемые миры, и от них всем будет больше счастья. Эксперимент с реальным миром окончен!

Отныне единственная реальность, с которой мне хочется иметь дело - это реальные достижения, которые случаются за счет реально сильных сторон, пусть даже такой является способность бегать от реальности. И в жопу это "мемеме, я преодолел себя, посмотрите, как я чуть не обделался ради того, чтобы хотя бы дотянуть до нормы"! Норма - это ни разу не норма, если по природе своей ты ненормальный.

Сегодня приснилось, что я внутри любимой компьютерной игрушки.

(Тут надо сказать, что я чудовищно плоха в любых играх, которые требуют прыгать и драться - т.е. не вести армию в бой. Подозреваю, это как-то связано с тем, что я не могу настучать пальцами даже простейший мотив. В конце концов, фишка означенных игрушек в том, что у них сложное - да, для меня, - управление, т.е. они требуют координации движений "на кончиках пальцев".

Понятия не имею, как я отучилась в музыкальной школе. Наверное, только потому, что я там училась, я могу печатать чуть быстрее и эффективнее, чем одним пальцем.)

Во сне был один интересный момент: на новом уровне я в очередной раз рухнула, рассыпавшись сотней бабочек. А потом - перезагрузка, и я тут же очутилась уже на следующем уровне. Я, естественно, задаюсь вопросом: так, а почему я здесь, если я провалилась на предыдущем уровне, так и не пройдя его?

-Потому что этот уровень и не надо было проходить - это было лишь за тем, чтобы ты узнала и запомнила ощущение промаха и бесславного финала в той дыре.

Я, как и пять лет назад, не знаю, что это за внутренний голосок, и, как и пять лет назад, считаю, что иногда, хотя бы ради разнообразия, он мог бы напевать что-то типа "если бы я жил в Китае, у меня были бы китайские детишки".

Очень часто у меня в одном предложении встречаются "счастье" и "свобода". Кажется, никогда в этих предложениях не было междометия "я".

Очень странно, что твою любовь кто-то целовал в те же сантиметры кожи, что и ты.
Впрочем, семь лет - и нет тех сантиметров. Семь лет спустя, кого ты любишь?

Сегодня ворчала о том, как меня утомила "неделя общения".
-Возможно, самое гадкое в "неделе общения" то, что, помимо беременности Л., я ничего хорошего от людей не узнала. Хорошее не рвется поговорить с тобой. Счастье - как корейский суп, как хорошие книги, как оргазм, -  таится в молчании. Оно хранит себя. Типа вещь в себе. Это у Канта было, да?

И я была права.

"Мелкой рыбешкой чувствуешь себя не рядом с большими рыбами, а во время шторма."
Иногда во сне со мной разговаривает некий внутренний голос - моего внутреннего Бога, безумия или глистов.

Окей, раз уж я пьяная болтушка, то - еще кое-что: я очень счастлива не быть в тех дурных отношениях, где кто-то кого-то обожествляет и выдумывает себе невесть что.
Ведь честность, знание того, на что идешь - это единственная подлинная форма свободы.

А чья-то умная, удивительная, дурная, смешная, восхитительная, сумасшедшая и любимая, сопящая голова на твоей подушке - это счастье.

Я периодически замечаю, как у меня сбываются чужие мечты. Даже когда я ощущаю себя конченым ничтожеством. (Порой, даже тогда, когда я им в большинстве систем координат являюсь.) Я насупливаю брови домиком и печально улыбаюсь одним уголком губ (правым): я чувствую себя не хуже, чем все эти женщины с дутой грудью и губами, в белых топиках и трусиках с высокой талией, которые (якобы) отказываются символизировать объект чужих желаний. Затем я вздыхаю и улыбаюсь: пф... раз ты олицетворяешь чьи-то чаяния, надо улыбнуться - нехорошо разочаровывать людей в их мечте.

Бесит, что ничто не могу взять измором: либо в момент выуживаю нужный шаблон из памяти, либо... нет, альтернатив нет. Я - тормоз. И это бесит!

За жизнь мне сознательно удалось три вещи: съехать от мамы, бросить курить (хотя на деле это было задачей, а не целью - целью было не общаться с коллегами на курилке, и вообще общаться с ними меньше) и накачать задницу.

Говорят, что надо любить свое дело, любить процесс, чтобы получить результат, быть очарованным целью, преисполненным позитивной энергии и улыбочек, чтобы неустанно двигаться, осознавать, что и зачем ты делаешь, да? Так вот, мной во всех трех случаях двигало лютое отвращение - к статусу кво.

Это отвращение я не шибко анализировала: истоки этого ощущения, верность такой реакции, ее рациональность - срать я на это хотела. Больше всего это было похоже на животный инстинкт выживания, только мне, условно, грозило захлебнуться не в воде, а в негативных эмоциях в связи с непостоянством настроений моей мамы, утомительностью моих коллег и удручающе унылым видом моей задницы. 

У меня не было никакого позитивного видения цели - любая цель начиналась с "не": не жить с мамой, не общаться с коллегами на курилке, не видеть в зеркале это уныние. 

Нельзя сказать, что я не могла переформулировать эти задачи таким образом, чтобы воплощение идеала можно было прикрепить на "доску желаний" (ведь нельзя ж туда прикрепить "не жизнь" с мамой). Беда в том, что я могла и могу это уж очень хорошо: я могу придумать сотни сценариев, в которых я не общаюсь с коллегами на курилке, и еще столько же сценариев, в которых пообщаться с ними - вовсе не проблема. В общем-то, в обычной жизни у меня как раз глаза разбегаются от этих "позитивных" целей, которые я выдумываю в среднем каждые две недели.

Короче, все мои сознательно реализованные цели звучали примерно так: бля, вот как угодно, лишь бы не так, как есть!
Это не очень вдохновляет, но в некотором роде избавляет от страха провала - четких критериев-то нет. Возможностей для достижения "хоть какого-нибудь результата" тоже, кстати, хоть отбавляй, и ты их все-все-все видишь и принимаешь в учет - такой вот ты становишься оппортунист и умница.

Впрочем, повторюсь, это все не имело (на уровне сознания) никакого значения тогда: желание изменить статус кво разъедало меня, как если бы моя кровь превратилась в кислоту.

Дальше - процесс. Во-первых, у меня вообще не было каких-то особых представлений о средствах достижения цели, да и вообще - все они мне казались более-менее приемлемыми, коль скоро мне не надо было торговать почками или типа того. О любви к процессу говорить уж точно не приходится! Т.е. хотя некоторую часть работы я очень люблю, возлежание тюленем на диване в целом вызывает у меня гораздо меньше негативных эмоций. У того, чтобы бросить курить были приятные бонусы, типа "пахнуть, как цветочек", здоровье, бла бла, но 8 лет я жила без этих радостей, и еще бы столько же раз 8 прожила. Ну а уж качать зад - это боль и дискомфорт от и до! Даже если этой болью удобно замещать утомление после дня идиотских дел, я неизменно с большей радостью доверяю эту задачу бутылочке шардоне.

Можно сказать даже короче: если в чем-то можно быть ленивым, я в этом ленива, и питаю к делу чуточку неохоты и такого легонького отвращения. (Пф... Я на горшок-то себя поднимаю утром еле как!)

И - ах, конечно! - давайте задумаемся о реальной альтернативе. На все эти жертвы я пошла вместо того, чтобы как сознательный, волевой и духовно развитый человек наладить отношения с матерью, подружиться с коллегами и полюбить себя такой, какая я есть, открывшись миру счастья, гармонии и бла бла бла. Решение путем само-ограничений избегать общения с мамой, коллегами и диваном миллион раз оценивалось людьми со стороны как, кхм кхм, страдание ерундой. Что думала о пути внутренних перемен я сама? Я думала примерно так же, как мой милый друг думает о ссорах с девушками и горящих домах: когда у тебя горит дом, ты не философствуешь, а перво-наперво тушишь сраный пожар, или - покупаешь другой дом. Ерунда, которой я занималась, было тушением пожара. Я - рачительная хозяйка, и я в любом бешенстве понимаю: я в любой момент смогу по новой подпалить дом, а построить новый или увидеть причину огня (если она вообще не дело несчастного случая) в завесе дыма, особенно, если помру в этом пожаре - едва ли.

Такой вот экскурс по горящим домам и пуканам.

Тот путь, который я выбрала из отвращения, и к которому изначально не питала никаких теплых-светлых чувств, сделал меня лучше во многих смыслах. Как минимум - моя попа не грустит. Я умудряюсь иногда люто ссориться с мамой, даже не видясь с ней, часть тех самых коллег остались в моей памяти как лучшие из встреченных мной специалистов, а с тренировками я последние пару месяцев халтурю. Хотела бы я вернуться в изначальную точку, или даже подальше, чтобы таки без пожара решить проблему внутри себя? Пф... Ни-за-что-и-ни-ког-да!

Что мы имеем на выходе из этой истории о мотивации, решениях, боли, поте, крови и отвращении?

Марта Грэм говорила, что великим танцора делает страсть.
Я говорю, что, кажется, если я когда-нибудь и стану хоть чем-нибудь вообще, или даже чем-то великим, то добьюсь я этого под напором ярости и неврозов. 

(Снова и снова...) В добрый путь!