Жила-была мышь - маленькая пушистая полевка… И никто ее не замечал. А от этого ей всегда становилось обидно. Понятно, когда крупный зверь не видит, но даже заяц и белка ни во что не ставят. Соберутся на поляне - мышка скорее в первый ряд на пенек лезет, что-то там пищит. А тут как раз Волк на этот же пень заваливается - только и успеваешь соскочить, чтобы не раздавил всем весом. Обиделась она на всех и сказала: «Вот умру и будете знать…» Надулась как на крупу, лопнула и умерла. А никто и не почувствовал…

Рассказывают, что далеко на юге живет огромное животное Слон. Его-то все замечают. А если обидится и умрет, то всем мало не покажется – такая туша… А еще говорят, что он страшно боится мышей. Только мне кажется, что это грызуны специально слух такой распускают. Ну очень хочется, чтобы на них обратили внимание…

Мы идем вместе с тобой по этой жизни... Такие разные, но близкие. Такие родные, но чужие. И мы любим друг друга и ненавидим. Единое целое, но два врага. Я думаю головой - ты сердцем. Я рассуждаю - ты слушаешь свои инстинкты. Я ем – ты любишь, я сплю – ты любишь, я дружу – ты любишь, я ухожу – ты ненавидишь. И ты готова уничтожить только что любимое существо. Но мы идем на все, чтобы быть рядом. Вода и огонь уживутся ли вместе?

- А это не будет мешать ему бегать? – несколько глаз синего пузыря вопросительно посмотрели на Создателя, пока остальные рассматривали новый орган Человека, расположенный ниже пояса.
- Это заставит его подумать об одежде, - весь вид огромного червя говорил о том, что он занят обдумыванием более важного вопроса.
- А как будет выглядеть самка? – Архангел приблизился к Создателю и завис рядом.
- Я хочу использовать существ из предшествующего мира…
- Женщин? Но они кровожадны и неразумны. Вместо того, чтобы совместно защищать свое племя от агрессивных животных, они перебили друг друга, не успев толком расплодиться. Ты уже и так использовал оттуда образ самого опасного и огромного существа при сотворении какого-то мелкого грызуна в новом мире.
- Да, самцы и самки Женщин очень дикие, но я не хочу использовать их в чистом виде. Внедрим их ДНК в биологическую базу Человека. А для этой базы используем какой-нибудь орган, который без особого ущерба можно удалить.
- Создатель, а если мы используем в качестве базы хвост Человека?
- Хорошая идея! Хотя предназначение хвоста – человеческие эмоции... Но пусть развивает мимику лица.
- Создатель, Вы гениальны! Назревает что-то интересное: непохожее, как в других мирах. Вы идете на страшный эксперимент!
- Да. С одной стороны Человек и Женщина будут ощущать свое родство, как некогда единый, но разделенный организм. А с другой стороны, несмотря на разумную основу, в самке будут всегда проявляться инстинкты и дикость ее прообраза. Они никогда так и не поймут друг друга, но жить друг без друга не смогут. И это готовит и нам, и им много сюрпризов…
- Интересно, а какая реакция будет у Женщины на мышь? Что подскажет ей биологическая память?
- Увидим … - Создатель в задумчивости окрасился в черный цвет и втянул в себя щупальца.

- Опять эта мелочь на поляне тусуется, - Волк остановился и решил разглядеть издалека небольшую группу мелких зверей, горячо обсуждающую что-то с Медведем.
- Да это зайцы и белки опять на нас жалуются, - зло ухмыльнулась Лиса.
- Опять обидели несчастных, - Волк смахнул невидимую слезу. И добавил уже с ноткой угрозы:
- Забыли уже старые времена, когда приходилось отбивать лес от нарушителей и браконьеров. Забыли уже, что только нашими усилиями мы смогли отстоять их никчемные жизни и дешевые шкурки…
- Тебе, Волк, по праздникам с большого пня бы выступать с таким красноречием, - лисья улыбка обнажила белые зубы, а глаза сверкнули в знакомом прищуре.
- Твари неблагодарные! – Воскликнул Волк, не расслышав сарказма подруги.
О чем это говорил наш Волк? Кого они спасли? Что-то не припоминается… Браконьеры? Видимо он вспомнил древнюю историю Секача – отца Кабана. Тогда сейчас самое время поведать вам ее…

Старый Секач был славный малый: лежал себе в тени, никого не трогал, только похрюкивал. Был у него, однако, один недостаток – никаких лесных порядков он не признавал. Наестся желудей и тут же упадет. Медведь давно на него рукой махнул и почти с ним не заговаривал.
Но случилось в ту пору появится по-соседству браконьерам – приехали из далекого города несколько человек на природу. Они тут же начали шуметь на берегу озера, развели дымный костер и стали динамитом рыбу глушить. А вечером, когда гости напились и начали горланить невпопад пьяные песни, звери пришли к Медведю и спрашивали, что им предпринимать. Главными советчиками в таких важных стратегических вопросах были Волк и Лиса, единственные в лесу кто мог бы помочь в силовом разрешении конфликта. Но нападать на браконьеров не осмелились, уговорив себя и других, что они «порыбачат» и уйдут.
На следующий день горе-рыбаки «лечили» больные головы и лишь к вечеру решили продолжить лов рыбы. Звери успокоились и стали ждать, когда у тех кончатся напитки в стеклянной посуде.
Но только лесные жители ослабили внимание, как рано утром раздались выстрелы - браконьеры решили пострелять дичь. Покалечено в тот день было немало животных, и все они снова пришли на поляну. Медведь молча сидел в центре, а Волк и Лиса излагали свои планы, как выдворить наглых нарушителей. Было решено напасть на них всем населением леса, нагнав на них страху большим количеством зверья. Браконьеры сперва опешили, когда увидели утром вылезающих из под каждого куста, где белку, а где зайца, а где ежа, которые приближались к ним, скаля зубы. Но продолжая удивляться, охотники зарядили ружья и начали пальбу. Звери кинулись врассыпную, кто куда, только одна белка сгоряча прыгнула не в ту сторону и расцарапала случайно одному браконьеру нос.
Вечером, когда охотники у костра обсуждали необычное поведение зверей, лесные жители снова разрабатывали план обороны. На этот раз Волком было предложено выкопать глубокую траншею, через которую нарушители спокойствия не смогли бы перейти. Вот тут бы и понадобилась мощь Секача, но кто ж его сдвинет на подвиг из лежачего положения?! Тогда Медведь пошел к нему и рассказал о своих проблемах и проблемах всего леса. Но Секач только перевернулся с боку на бок и пообещал разорвать любого, кто его побеспокоит, даже если это будут люди с ружьями. Медведь вернулся, махнул лапой и заявил, что Секач совсем ненормальный. Раз копать было некому, то утром все взялись на создание ограждения из бурелома. Но не успели звери что-либо стоящее построить, как к ним стали приближаться браконьеры. Выстрелы из ружей не разогнали сон Секача, который остался один возле поляны, когда все пустились наутек. Только одна белка заметила это и решила вернуться разбудить его, кинув вниз шишку с дерева, под которым он валялся. Увидав белку один из охотников выстрелил, но неудачно – попал в ветку. Та, треснула и упав, хрястнула Секача по уху. От этого он вскочил, как ошпаренный, и ничего не соображая, стал искать взглядом обидчика. Долго искать не пришлось: браконьер начал перезаряжать ружье и… вдруг почувствовал, что земля ушла из под ног и он летит на дерево. «Как птица», - подумал охотник, ударился лбом о ствол дуба и отключился. Секач заметил, что таких пришельцев несколько и они уже начали наводить ружья в его сторону. Старина лишь взвизгнул и рванул в кусты. Пока браконьеры пытались определить откуда ждать нападения, точный удар бивнем в зад с разбега придал ускорение для свободного полета еще двум неудачникам. Остальные охотники моментально протрезвели, побросали свою амуницию и пустились бежать куда глаза глядели. Вдогонку Секач сумел таки спустить с некоторых штаны – уж очень был рассержен.
…Утром к спящему старику пришла радостная делегация зверей с венком победителя и кучей свежих желудей. Но Секач храпел, а памятуя о вчерашнем, будить его не решились и только положили все ему рядом под нос и тихонечко разошлись.

Летом 1968 года в Гатчине врачами было решено оставить Раису на дальнейшее лечение в больнице. Ее предупредили, что о выписке ни в ближайшее время, ни даже в обозримом будущем не может быть и речи. Но в этом году Петя должен был идти в первый класс. Поэтому все заботы по оформлению его в школу легли на плечи Сергея. Недалеко от дома открылась новая более современная школа, но поскольку Петин брат Сережа уже учился в старой, было решено подавать документы в последнюю, в надежде, что брат присмотрит за младшим. Но чаяния были напрасными: Сережа был равнодушен к проблемам брата и даже не замечал его. Но его друг еще с садика Виталик всегда здоровался с Петей в коридоре, дружески хлопал его по плечу и оказывал всяческое покровительство. Кроме того школа вскоре стала восьмилеткой, и пришлось все-равно переводится в новую. Но это будет значительно позже, а сейчас…
Первого сентября отец Пети прибежал с планерки, где с трудом отпросился на полдня, и на скорую руку собрал младшего сына. Старший в то время жил как обычно у бабушки и должен был приехать оттуда на автобусе прямо на урок. В такой суетливой обстановке Сергей с сыном опоздали не только на торжественную линейку, но и на начало занятий. Но к счастью они увидели учителя первого «А» класса на лестнице и она показала, где находится помещение для занятий. На втором этаже недалеко от лестницы они распахнули двери и Петя несмело вошел внутрь. Сергей сказал, чтобы сын подождал учителя, а сам помчался на работу. Петя с любопытством разглядывал светлый от солнечного дня класс. Дети уже сидели на своих местах и тоже находились в легком праздничном шоке. Вошла учитель и посадила Петю рядом с Любой за третью парту среднего ряда. Девочка, знакомая еще по садику, с любопытством скосила глаза на своего соседа, но тут же пришлось сосредоточится на уроке – первое занятие началось. Учитель, пожилая женщина, как и многие учителя первых классов того времени, рассказывала о расписании уроков, о звонках и переменах, о том, что учиться нам завещал дедушка Ленин… Но вдруг с задней парты встал мальчик и направился к выходу из класса. На вопрос учителя «куда он собрался», тот ответил, что очень устал и идет домой. Это был Леша – будущий близкий товарищ Пети. Мальчика пришлось долго уговаривать и объяснять азы школьной дисциплины. Таких вольных ребят было несколько – они выросли у бабушек и не были знакомы с порядками детских учреждений в отличие от выпускников детских садов. Когда об этом узнал Петя, он не мог даже поверить в то, что посещение детского сада это не обязательная повинность, как его убеждали взрослые.
Во время следующего урока ученикам первого «А» показывали помещения школы и физкультурный зал. Во время ознакомительной прогулки по коридорам неожиданно из радиорепродуктора зазвучал Государственный Гимн. Учитель приказал всем остановится и дослушать его молча до конца, предупредив, что так нужно делать всегда. Тут же был остановлен и пробегающий мимо мальчишка из другого класса. Постепенно к школьникам приходило ощущение новизны их нынешнего положения: многочисленные обязанности вытисняли детскую вольницу, начиналось долгое прощание с детством…
На последнем уроке первого дня первоклашкам было дано задание заполнить строчку в тетради кроткими палочками. Ручки в то время были перьевые с чернильницами, но некоторые уже пользовались и более прогрессивными с резиновыми пипетками. А поршневыми ручками писали только взрослые – они были большие и неудобные. В отличие от простых перьевых, пипеточные и поршневые удерживали чернила внутри, но в ряде случаев ломались в портфеле, устраивая целое стихийное бедствие внутри него. Одна из палочек смазалась и Пете очень уж не хотелось быть неаккуратным в свое первое занятие. Он попытался соскрести ногтем чернила, но получилось еще хуже – они размазались. Тогда он протер еще дальше, пока на этом месте на листке не появилась дыра. Это было сразу же замечено учителем и она отобрала у Пети тетрадь. Она развернула ее и показала всему классу, показывая, как не нужно делать, напоминая, что ошибки нужно просто зачеркивать. Но это же не была ошибка, а помарка – думал про себя Петя, а слезы уже текли по его щекам. Первая в жизни его отметка, полученная на первом же его занятии была тройка. И как проклятие она загнала его надолго в ряды неисправимых троечников…

Занес Абдулла штык над телом Петрухи... И вдруг возьми, да спроси:
- Тебя как, сразу убить или дать помучиться? - это у них взводная бандитская поговорка была в отряде, чтобы волю будущего покойника узнать.
- Помучиться! Помучиться! - вспомнил Петруха слова командира своего.
Улыбнулся Абдулла и ушел. А Петруха ничего не понял. К Гюльчатай подошел, на руки взял... и решил жениться. Ага, живая оказалась.
И какая живая. Дома у него в деревне все к рукам прибрала. Имущество на себя оформила: избу, корову, лошадь, телегу... А его самого со старушкой мамой на сеновал жить отправила. Лежит Петруха на сене и почесывается:
- Вот-ить, когда ты мне свое личико показала-то. Ну, Абдулла! Ну, и зверь же ты, однако!

Погода хорошая установилась и я решил недельку поездить в метро. Неспеша прогуляться. Заодно и ощутить единение с народом, когда тебя прижмут к кому-нибудь в электричке и разглядеть не можешь, симпатичная это девушка или усатый кавказец. Хотя удовольствия получаешь мало в любом случае. Ну, прижало тебя удачно к чьей-то круглой попе и пытаешься хоть чуточку отстраниться или стать бочком, чтобы не заподозрили в умысле. А электричка трясется на ходу, покачивается, и пассажиры ей вторят в групповом процессе телообщения... И вот, уже станция, как завершение этого действа. Вырвалось наружу семя и побежало вон суетящимися людьми. Ой, да мы не только от обезьян недалеко ушли, но еще и такие сперматозоиды в душе. Ну, посмотрите сами... Самые шустрые вырвались из вагона вперед, бегут, толкаются. Станут на эскалатор первыми и стоят - газетку читают. Куда спешили? Привычка, не могут по-другому, хотят впереди быть, как подсказывала им еще в дозачаточном состоянии природа. А вот последние запутались, замешкались, не знают куда им идти. Какие же у вас были неудавшиеся братья и сестры? Еще бестолковее, если вы в свое время оказались у цели первыми? Или они рванули в другом направлении?..
Вышел на поверхность и блаженно вдыхаю свежий воздух. А кто-то рядом закурил, как и положено после этого. Но я неторопливо смотрю мимо и замечаю про себя: какой чудесный у нас город. Из машины ты, как в телевизоре, а пешком - ближе и тебя можно ощутить...

В окраине города, где проживала семья Сергея и Раисы находился военный аэродром. Его значение для жизни горожан нельзя преуменьшать. Положительное его качество было в снабжении военного городка, жилого района воинской части, достаточно качественными и редкими продуктами питания. Многочисленные знакомые Веры Андреевны спешили зайти сообщить ей, чем сегодня торгует магазин «Военторга». Узнав, что сегодня завезли свежую баранину, бабушка быстро собиралась и, захватив свою сумку, отправлялась туда пешком. Ограждение аэродрома находилось в полукилометре от ее дома, но до магазина приходилось идти километра три. Автобусы всегда ходили плохо, поэтому за то время, пока его ждешь на остановке, можно было сходить пешком туда и обратно. А щи из баранины Вера Андреевна готовила вкусненные. И перед тем, как разлить их по тарелкам, она доставала кусок мяса и, удерживая его вилкой, отделяла его от кости ножом. Петру Михайловичу всегда доставался мосол, который он обсыпал солью и с удовольствием обгладывал. Запах от мяса во время этого процесса стоял чертовски аппетитным. Хотя маленький Петя редко ел первое, но кусочек мяса и две ложки сметаны всегда были в его тарелке.
Еще одним плюсом военного аэродрома была возможность познакомиться с современной авиацией. Попасть на территорию части не составляло особенного труда: забор сплошь состоял из дырок и оторванных досок. Часть охранялась «спустя рукава», и от мальчишек требовалось только чтобы не попасть на взлетно-посадочную полосу. Но сразу же за оградой можно было спокойно разглядывать стоящие невдалеке серебристые Яки, а потом и МИГи. Для мальчишки они представляли шикарное зрелище. А пролетающий на посадку прямо над головой самолет приводил в неописуемый восторг.
Огромным «минусом» аэродрома была потенциальная опасность во время возможной войны получить по городу один из первых ракетных ударов от противника. Предназначение находящейся в городе авиации было защищать воздушное пространство над Ленинградом, что наверняка не могло не сказаться на определении самых важных целей военных стратегов. Но понимали это немногие, а более серьезное беспокойство вызывал у горожан постоянный шум продуваемых турбин. Больше всего доставалось жителям соседних с аэродромом кварталов, в одном из которых и находился дом Петра Михайловича и Веры Андреевны. От самолетного шума по ночам звенела посуда и дребезжали в окнах стекла. Если у бабушки ночевали ребята, то Петя часто просыпался в эти моменты. Маленьких спать их укладывали под одно одеяло, что всегда было не в пользу младшего. Сережа постоянно стаскивал на себя одеяло и закутывался в него, и ночная борьба за овладение хотя бы кусочком кончалась для Пети неудачей. Хотя он спал в ночной рубашке, зимой спать в остывающем под утро доме в ней одной было прохладно. Тогда младший брат сворачивался клубком и пытался заснуть под гул самолетных турбин, думая о том, что же там происходит. Иногда ночью на его счастье, проснувшись от этого шума, вставала Вера Андреевна и с большим трудом разворачивала Сережу из одеяла, расстилая его снова на двоих, но ненадолго. А утром старший брат жаловался на Петю, что тот лягается всю ночь. Может быть поэтому бабушка с дедушкой предпочитали оставлять Сережу у себя одного.
Но самое красочное событие в городе происходило, когда начинались прыжки с парашютом. Если это были тренировочные прыжки, то ребята просто рассматривали медленно опускающиеся цветные купола с болтающейся внизу фигуркой. Но на праздник Свирской победы в июне они устраивали показательные выступления. И об этом стоит рассказать.
В этот день взрослые собирали что-то из закуски, брали какие-то бутылки и компанией вместе с детьми отправлялись с утра в центральный городской парк. Там все оживало, разворачивалась торговля, выстраивалась очередь, больше всего за пивом в бутылках без этикеток, но с тиснением «Жигулевское» на металлических пробках. После удачных покупок занимались места на полянке на берегу реки Свирь и из сумок, сеток или корзин доставалась закуска. Детям давалась команда не мешать взрослым и походить где-нибудь в обозримом пространстве. Ребята наблюдали, как возле деревянного вагончика расстилали большое полотно брезента - готовилось представление. И вот высоко над парком пролетал «кукурузник» АН, оставляя после себя летящие человеческие фигурки. Парашютисты пытались затянуть прыжок и раскрывали купол как можно позже. Дети подбегали к взрослым и сообщали о прыжках, на что те, постепенно отрываясь от своих важных дел, задирали головы и, почти не разделяя детских восторгов, обсуждали кто куда упадет. Некоторые падали в реку, но на этот случай там дежурили моторные лодки и неудачников быстро вытаскивали из воды. Кого-то угораздило упасть прямо на отдыхающих, и тут же поднимался шум и смех. Но несмотря на почти неуправляемые старые куполообразные парашюты, большинство попадало в центр расстеленного брезента, за что их прыжки заслуживали зрительских оваций. На просьбы горожан прыгнуть еще раз в динамик-колокол было объявлено, что они очень устали и полеты на сегодня закончены.

- Миша, Миша! Там такое... Быстрей! - запыхавшийся Кабан влетел в берлогу и никак не мог отдышаться.
- Что? Да говори толком, что произошло?! - Медведь в нетерпении вскочил на ноги и подошел к гостю.
- Там... Волк... Он на дерево залез и воет. Белки в него шишки бросают, а он даже внимание не обращает. Ой, совсем ему худо... Видимо, у парня совсем крыша поехала. Пойдем скорее! - Кабан переминался с ноги на ногу от нетерпения.
- Пойдем. Действительно, что-то совсем уж невероятное, - Медведь тут же выскочил из берлоги. Кабан побежал впереди, показывая дорогу к месту происшествия.
Откуда-то сбоку вдруг подскочила Зайчиха:
- У меня зайчонок пропал! Сынок - самый младший…
- Погоди, не до тебя сейчас. Бегает где-нибудь…
- Тут поважнее дело, - не сбавляя шага, поддакнул Медведю Кабан.
Как только они вышли к дереву, сразу же открылась удивительная картина: на приличной высоте на толстой ветке, держась за ствол, сидел Волк и время от времени подвывал. Лиса стояла внизу и что-то угрожающе кричала белкам, бросающим в него шишки. Волк же не обращал на это никакого внимания. Возле дерева уже столпились почти все жители леса посмотреть на неожиданное представление и обменяться мнением с соседями. Кто-то предположил, что Волк попросту сошел с ума. Другие считали, что это обычная депрессия и скоро пройдет. Но белок однозначно осудили и прогнали – грешно потешаться над несчастным. Только Бобер однозначно отрезал:
- Придуряется.
Но тут все на него зашикали, на что тот развернулся и ушел к себе на плотину.
- Интересно, с чего это его так угораздило? – озадачился Еж, и сразу все принялись выдвигать свои предположения.
- От одиночества, - вдруг сказала Сорока. – Не любит его никто, вот он и затосковал. Надо как-то добрее с ним быть. Ласковей…
- Да-а, - протянул Медведь. – Проморгали мы нашего Волка. Надеюсь, что временно это у него. Будем теперь повнимательнее к нему относиться.
- Как же мы его уговорим слезть оттуда? – спросил Заяц, отстраняя встревоженную своими проблемами Зайчиху.
Тогда к дереву приблизился Медведь и начал свою речь, обращаясь к Волку:
- Послушай, дружище. Я часто был несправедлив к тебе. Ну, ругался, там… Уж прости и не серчай. Ты всех нас очень обеспокоил своим поступком и мы решили повиниться перед тобой. Впредь будем больше тебя уважать. Только не вой, пожалуйста, а? Возвращайся скорее в нашу семью. Мы ждем тебя… очень. Ну, слезай. А белок мы накажем! Обязательно, - Миша погрозил им кулаком и те враз скрылись в дупло.
Тут все присоединились к просьбам Медведя:
- Волчок! Серенький! Слезай, будь добр!
- Плохо мне, Миша, - задумчиво проговорил Волк, опустив голову.
- Со всеми бывает, дорогой. Ты это… не расстраивайся так. Давай, я тебе помогу спуститься?
После долгих уговоров, Волка удалось снять с дерева и, окруженный дружной компанией, он присел на пень. Каждый считал своим долгом сказать чего-нибудь приободряющее…

Ошибался Бобер - Волку действительно было очень плохо.
- Не глотай в следующий раз целиком. Жадность это твоя… Чтобы со мной не делиться, - зло прошептала ему Лиса.

Я не помню, когда и как мы родились, но что-то подсказывало, что нам нужно держаться вместе стайкой. Мы всегда стояли в зарослях речной травы и ждали, пока течение принесет что-нибудь съестное. Иногда это были личинки водных насекомых, иногда – мелкие рачки не больше моего глаза. Чтобы проглотить некоторых из них, приходилось помучиться, пропихивая добычу в рот. Мои старшие братья были сильнее и, необделенные наглостью, частенько отбирали то, что должно было достаться мне. Они не очень-то церемонились с нами, девочками, да и между собой устраивали потасовки. Видимо, все окуни такие агрессивные даже в своей семье. В результате этих междоусобных драк в нашей стайке выделились наиболее сильные братья, которые теперь держались на некотором расстоянии как друг от друга, так и остальных, окружая нас по периметру. Когда кто-нибудь из нас пытался приблизиться к краю, ближайший из них наскакивал на незадачливую рыбку и весьма болезненными пинками прогонял обратно в стаю. Один раз, когда я бросилась за проплывающим мимо червячком, то один из старших братьев не только отобрал его у меня, но и больно саданул меня головой в бок. Мне было обидно до слез, но пришлось спрятаться между сестрами в траве, чтобы не получить еще пинок вдогонку. Откуда у них такая злость? Мы же родные и так похожи... Нет, я больше не хочу быть в этой семье. Завтра утром я наберусь смелости, проскочу пост старшего братца и убегу из этой травы. Казалось бы, что внешний круг охраны не так просто проскочить. Но для побега я привлеку Тихоню, свою младшую сестру, оттеснив ее от стайки. А когда братец подскочит, чтобы ударить ее, я брошусь вон из кустов…

Утром Щука проплывала вдоль речной травы в поисках случайной жертвы, когда вдруг заметила, как из зеленой массы растений выскочил малек. За ним следом выскочил еще один, но сразу же метнулся обратно.
«Ну, в траву я не полезу – там они от меня легко спрячутся. А вот беглянка будет моя», - подумала Щука и легко заскользила вслед маленькой рыбке…

Теперь я стану всегда следовать за тобой. Даже если ты попытаешься уединиться, я буду сзади дышать тебе в затылок. Запрись на все замки, защелкни все засовы. Твоего одиночества уже не существует… Но я не покорная тень. Я смотрю на мир через твои глаза и вижу гораздо больше. И могу говорить. Нет, не просто говорить – приказывать! Даже если ты попытаешься заткнуть мне рот, я прорвусь через все преграды, я разожму прижатые к ушам ладони и буду шептать тебе. А если будешь сопротивляться, начну мучить тебя. Я доведу тебя до истерики, а если надо - и до самоубийства. Помни, ты игрушка в моих руках. Когда ты спишь – я рядом, и в любой момент ворвусь к тебе в сон и превращу его в кошмар. Ты будешь бояться закрыть глаза, приходить в ужас от темноты. Любой способ убежать от меня безрезультатен: я отступлю лишь на время, чтобы впиться тебе в мысли при любой возможности. Помни об этом и не шути со мной! Всегда поступай, как я того хочу…

- В этом Мире ты превзошел себя, Создатель. Каждый раз ты уменьшал количество органов зрения этих существ. Теперь их только два, - скользкое бесформенное синее существо почти всеми своими глазами глядело на обнаженного Человека, застывшего в прозрачной субстанции.
- Я решил все упростить по максимуму, Архангел, - огромное червеобразное бородавчатое тело Создателя заскользило по полу в сторону огромного шара, свисающего откуда-то сверху на жилообразных канатах.
- Следующий уже будет с одним глазом и ходить на одной ноге? – в булькающем смехе Архангел стал выпускать лопающиеся пузыри из многочисленных отверстий своей головы.
- Что у нас с «Голосом Бога»? – спросил Создатель, не обращая внимания на шутку.
- Ведет себя очень нестабильно. При воспроизводстве «Голос» самонастраивается с разной степенью влияния от индивидуума к индивидууму…
- …Это единственное, что сможет удержать их цивилизацию от саморазрушения. Я не хочу повторения прошлых ошибок, когда они перебили друг друга. Разум должен быть подконтролен нашему новейшему изобретению.
- Это значит, что если «Голос Бога» не наберет должной силы для контроля, то индивидуум не сможет дольше существовать?
- Хотелось бы. Посмотрим… - Создатель в задумчивости окрасился в черный цвет и втянул в себя щупальца.

.

В детстве Пете не доставало матери - ее ежедневной заботы и тепла. Возможно, легче было бы жить, не ожидая никаких перемен, чем постоянно привыкать к новым условиям советских детских учреждений, смене обстановки, товарищей и персонала, к разлуке. Поэтому, когда мальчик оказывался дома, он расслаблялся, часто капризничал, отказывался от еды. Тогда Рая брала ложку и кормила его сама под презрительные хмыканья старшего брата - ученика первого класса. Быть может, таким вот образом мальчик и хотел почувствовать родительскую заботу. Каждый день в отчем доме был дорог, потому что в любой момент ему могли объявить об отъезде, где никто не помоет его в ванной под звуки горящих поленьев в водонагревательном котле «Титан». Только мама принесет свежее полотенце и вытрет насухо, а потом оденет короткую детскую ночную рубашку на пуговицах и с карманами, на которой было нарисовано множество цыплят. «Ты мой цыпленок», - приговаривала сыну Рая. И потом вдруг эта домашняя жизнь резко обрывалась и менялась на казенную…
Еще в старом садике в начале лета появились новые воспитатели на смену уходящим в отпуск. Это были молодые девчата, возможно подрабатывающие практикантки. Одна из них постоянно ухаживала за Петей, опекала, что-то рассказывала. Возможно, она видела в этом голубоглазом мальчугане маленького желанного сынишку. В те дни мальчик шел в садик с большим удовольствием, чтобы увидеть радость на ее лице при его появлении. А когда она заступала на смену во время «тихого часа», то почти сразу подходила к его кроватке. В этот момент Петя усиленно притворялся спящим, и она, постояв немного рядом, уходила. А мальчик приоткрывал глаз и провожал ее любопытным взглядом… В тот раз она целый день не спускала его со своих колен. Кто-то натаскал травы и она плела своему любимцу из этого шапку. Та вышла красивая, с козырьком. Подобного искусства Петя не видел ни раньше, ни потом. Шапка была аккуратно помещена поверх его шкафчика в раздевалке перед тем, как идти на «тихий час». Но с кровати Петю подняли раньше времени – пришла его мама и нужно было собираться уезжать из дома, как обычно, на все лето. Пока ее сын одевался, Рая попыталась взять шапку в руки, но трава пожухла и конструкция могла развалиться в любую секунду. Тогда было решено оставить ее здесь до осени, когда Петя планировали вернуть. Но конечно же, шапки осенью уже не было. Не было и воспитателя, так полюбившей мальчика…
Хотя от родителей отца не то, что ласки, но и простой приветливости было не дождаться, но однажды к ним в гости приехала Тамара - девушка из деревни, дочка старого друга деда. С разрешения бабушки, Веры Андреевны, она повела ребят в небольшой сад с малиной, что был огорожен отдельно от поля с картошкой. Петю, как самого маленького, она опекала с особой, материнской заботой и тот доверчиво льнул к ней, ходил попятам. А когда она все собранные ягоды прямо из ладони скормила мальчику, тот навсегда полюбил ее, молодую, рыжеволосую, конопатую, постоянно улыбающуюся… Она больше не приезжала, хотя Петя интересовался, когда ее можно будет еще раз увидеть. Но через некоторое время ему вдруг объявили, что Тамары больше нет…

Эта глава получилась маленькой. Но если бы я запомнил кого-то еще, то с удовольствием продолжил. А был ли кто-то еще? Но помню только этих двух женщин, подаривших мне в детстве недостающее материнское тепло. Такие маленькие крупицы, всего лишь мгновения. А так немного всего-то и нужно было для маленького мальчишечьего сердца. Вы погладили маленького мяукающего котенка у забора и пошли дальше, а он бежит уже сзади вас и зовет… Они не были мне кровно родными, но от своих родных я подобное получал не часто. Спасибо вам, Родные мои!

.

Сегодня на ринге встретились два боксера: россиянин с простой русской фамилией Цзы и англичанин Рикки-Тикки-Хат. Как и все нормальные русские парни, Цзы живет и тренируется в Австралии. И вот что он нам сказал: "К каждому бою я подхожу индивидуально. Изучаю по видеозаписям стиль соперника и принимаю решение, что ему противопоставить". Когда стало ясно, что Рикки-Тикки предложит ему грязный бой (англ. "мальчик"), будет на нем висеть, захватив перчатки и не позволяя провести прямых ударов, Цзы решил, что этому нужно предложить в ответ нечто совсем неожиданное. Казалась, было бы нормально держать Рикки-Тикки на расстоянии. Но это слишком банально - наши парни должны быть находчивее. Поэтому Цзы решил пойти на нестандартный шаг: он с удовольствием таскал по рингу повисшее на нем тело британца десять раундов. Зрелище напоминало высокохудожественный порнографический фильм о взаимной любви двух романтичных парней с поцелуями. Британец был явно не готов к такому взаимному чувству и от неожиданности и восторга несколько раз чуть не свалился с напарника, но во время подставленные крепкие руки надежного друга не позволили ему упасть. Неизвестно, чем бы закончилась эта встреча, но в одиннадцатом раунде Рикки-Хат вдруг ударил утомленного ношей Цзы по лицу. Такого поворота в отношениях наш парень не ожидал: он ушел в угол к тренеру, со слезами пожаловался на британца и отказался продолжать бой (анг. "мальчик").
Англия, родина бокса, гордись своим сыном! Позор тупым и влюбчивым российско-австралийским парням!

Идет товарищ Сухов по пустыне, несет чайник с самогоном. Продолжает ругать мать красного генерала. А сам песню "Пусть всегда будет солнце" поет...
Вдруг видит голова торчит из бархана. Подходит ближе, а это Саид закопался - следующий раз не будет рыть окопы в песке.
- На, сосни!
- Отвали, Сухов, - Саид даже глаз не открыл.
- Из чайника, дурень, - Сухов протянул к нему горлышко.
- Извини, - напившись вдоволь Саид поднял глаза. - Только что Джавдет тут был и не откопал потом. Я и подумал - ты тоже...
- Бедолага, вспотел весь...
- Не, Сухов. Это собаки тут бегают, а с забором в пустыне туго, вот и метят. Ты откапывай быстрее: твой самогон хотя бы рукавом занюхать - хорош однако.
Откопал его Сухов, тот вскочил на проезжающего мимо коня, ну, и как обычно:
- Джавдета увидишь...
- Знаю, знаю!
Приложился Сухов к чайничку и так ему хорошо стало... Присмотрелся, а невдалеке еще одна голова в бархане торчит.
- Что за день сегодня, етишкина?! - И пошел опять откапывать.
А Колобок ему и говорит:
- Я от дедушки ушел, и от бабушки ушел, от Заремы, Зульфии, Зухры, Лейлы, Гюльчатай...
Не стал его дослушивать Сухов. Идет, вспоминает, как Руслан из песка Черноморова братца откапывал:
- Вот покопать-то пришлось... Хех!
А к чайнику решил сегодня больше не прикладываться.

Идет товарищ Сухов по пустыне, несет чайник с самогоном. Ругает мать красного генерала, что его сюда послал без компаса и карты. А сам песню про Чебурашку поет...
А тут как выскочат басурманы из-за бархана и ружья свои наводят.
- Все, Сухов, приплыл ты - наш караван пустыни, блин. Даже до ружья не дотянешься, как мы тебя ухайдокаем залпом, - Абдулла лыбится на мерине сивом, пока тот песком какает.
- Да мне пофиг, что вы тут с ружьями. Щас, как брошу чайник - и хрен вам, а не самогон!
- ...Ну, ты, Сухов, достал уже. Не по правилам воюешь, говнюк, - махнул Абдулла своим в отчаянии и те ускакали с ним за горизонт.
А Сухов посмотрел им вслед и буркнул:
- Зараза, забыл дорогу до города спросить...

***

Сидит товарищ Сухов вечером на крылечке. Табельное оружие свое курочит об пулемет, базуку хочет смастерить. Тут выходит к нему девушка, танцует вся, побрякушками позванивает, пупочком голеньким играет, заманчиво так... А Сухов уставился на живот и слюни как распустил:
- Пойдем, Гюльчатай, трах... переспим.
А та вдруг остановилась и глядит на него карими глазищами:
- Ты, вобще, думай, что говоришь, пердун старый.
Обиделась и ушла.
А Сухов продолжает долбать железину и ворчит себе под нос:
- Вот, все вы бабы такие, етишкина. С вами вежливо, а вы...

Дом, в котором жила семья Сергея и Раисы, первоначально был полностью жилым. Но через некоторое время проживающих с первых этажей постепенно расселили в другое место. Исчез и сосед с ортопедическим башмаком и со своей шумной мопедной компанией. Потом появились рабочие и заделали кирпичом выход из квартир на лестничную площадку. Было понятно, что эти помещения теперь будут предназначаться для других целей, но для каких - мы не догадывались. Когда закончился ремонт и был сооружен вход с другой стороны здания, почти сразу появилась детвора: в нашем доме начал работать детский сад. Но Петя с Сережей продолжали посещать свой старый на улице Титова, который был больше по размеру и имел хорошие прогулочные площадки. Так было бы до самой школы, не случись в то лето происшествие, которое изменило привычный ход жизни ребят...
Как обычно в тихий час Петя не спал и развлекал сам себя под одеялом дракой правой руки с левой. В тот день правая рука, изображавшая воина, билась с другой, волком, когда послышался беспокойный бег в соседней комнате. Петя с любопытством выглянул из-под одеяла, когда в спальню ворвалась женщина и начала что-то оживленно говорить нянечке. Обычно во время тихого часа происходила смена воспитателей, чему мальчик всегда был свидетелем, но сейчас случилось что-то совсем иное.
«Ребята, быстро просыпаемся, встаем и одеваемся!» - громко произнесла женщина. Что-то произошло необычное – это чувствовалось в ее голосе. Когда все уже собрались у выхода из спальни, детям объявили: «Пожар!» Их стали выводить через зал, но в нем царила небольшая суматоха, так как тут же выводили и другие группы, и дети смешались. Огонь был виден через окна – на улице горел сарай, вплотную пристроенный к зданию детсада. Языки пламени поднимались выше второго этажа, где находилось помещение группы. Но не это потрясло Петю: среди перепуганных взрослых, взволнованных ребятишек, он увидел сидящего на подоконнике мальчика, спокойно рассматривающего огонь. Петя молча подошел к нему и страх сразу отступил. Они вместе разглядывали полыхающий сарай, когда за спиной паника все больше нарастала.
Дома было объявлено, что садик временно закрыт и их с братом переводят в только что организованный прямо в их доме. Новый садик был еще бедным: на детской площадке кроме песочницы ничего не сооружено. Поэтому Петя с товарищами бродили возле кухни, выполняя мелкие поручения поваров. За работу ребята получали кусочки сырой картошки и грызли ее, как репу с нескрываемым удовольствием. Вкуса она не имела почти никакого, но вся прелесть в том, что она была честно заработана. Воспитатели в этом садике относились к работе очень халатно. Заметив, что Петя не спит в тихий час, они ставили его в угол, а сами уходили на кухню. Полтора часа мальчик мог спокойно бродить по помещениям сада, где он познакомился с еще одним таким же штрафником. Петя заметил его, стоявшего в углу и разглядывавшего свои казявки с неподдельным интересом. Тогда эта картина вызвала у Раиного сына приступ тошноты, но сейчас это очень уважаемый гражданин и талантливый музыкант.
Из этого садика Сережа пошел в свой первый класс. В августе будущим ученикам устроили торжественное собрание и подарили школьный набор: коробку с чернильницей, перьевой ручкой, тетрадями, дневником, карандашами и стиральной резинкой. Чернильница была удивительным предметом: специально вылить содержимое из нее было невозможно из-за хитрой конструкции, но пачкала она замечательно. Петя сам хотел вручить брату подарок на собрании, как это обычно делали ребята из младших групп, но поручили совсем другому мальчику. Сереже купили серый форменный школьный костюм и фуражку. Портфель был обычный с ручкой – ранцы в то время были не модны. Чтобы и Пете было не очень обидно, отец отдал ему свой старенький поношенный портфель. Теперь младший сын из всех сил старался выглядеть таким же учеником и клоунски демонстрировал, как Сережа пойдет в школу. Самым главным и тяжелым предметом в портфеле был букварь, но ребята уже умели читать и лишь рассматривали в нем картинки. Сережа проводил с бабушкой несравнимо больше времени и умел также хорошо писать и считать, но очень ленился. Петя же не успокоился, пока не перечитал весь букварь до конца. Читать учебники брата будет его постоянным любимым занятием...

Зашел на почту и опять прикалываюсь над новостями одной строкой. В этот раз с написанием все нормально, но какой глубокий смысл...
1. Голландцы сказали "нет" Конституции ЕС
....
4. Латвия ратифицировала конституцию ЕС
Получается, что в ЕС скоро останутся одни только наши бывшие "друзья". А теперь представьте, что, возможно, такая же судьба ожидает и НАТО.
Итак, состав НАТО через пару лет: Грузия, Эстония, Литва, Латвия, Польша. Боитесь?

Расскажите мне, что такое ревность? Разве это обязательная спутница любви? Да, разве есть между ними связь?!
Когда человек прибегает на участок бесхозной земли и начинает его столбить, он кричит всем "Мое! Не входить!" Неужели это признак того, что он любит свою землю и обязательно будет ее возделывать и она не порастет бурьяном?
Расскажите мне, что такое любовь? Разве это не желание видеть Его счастливым? Когда человек бегает вокруг и пытается огородить свою Любовь от всех забором с колючей проволокой, он делает это для счастья? Для счастья кого?!

Рождаясь непорочным ангелом, человек умирает, волоча за собой длиннющий дьявольский хвост грехов.
Он впервые видит свет и улыбается ему чистыми глазами. Но постепенно перышки опадают и крылья приходят в негодность. И вот у него уже отрастают хвост и рожки. Иногда он пытается с этим бороться, но процесс необратим...
Быть может, человеку уготована смерть именно за этот тяжкий груз, когда он больше нести не в состоянии?
Или Жизнь это Переход из Рая в Ад.
Путь в один конец.
Тоннель