Ахтунк! Ахтунк! Покрышкин ин дер люфт.

Приснился мне сегодня под утро сон, что само по себе и не ново. Не эротический и не полиаморный, как ожидалось и даже не про книги, как хотелось. А приснилось мне что я прекрасная дева женского пола. И не худышка, как представлялось ранее, не тонкА та не стрункА, а вполне себе в упитанном теле. Жопастая, с круглой мордой и с животом навынос. Все знают, что мы очень начитанный многоумный автор и поэтому наша дорогая редакция сразу понела, что это я во сне явился типо кагбе сам себе Анима -  женский архетипический образ гендерного различения по Юнгу. 

 

Он - Юнг, Карл Густав етот (26 июля 1875, Кесвиль, Тургау, Швейцария - 6 июня 1961, Кюснахт, кантон Цюрих, Швейцария) - связывал Аниму с влиянием эмоций, настроений и направленностью вовнутрь. Юнг говорил, что Анима - это архетип женского начала в мужчине, который есть проводник между сознанием мужика и его феминными интенциями, его Бессознательном. Вот что он прямо по русске пишет в моем переводе - Анима - это персонификация всех женских психологических тенденций в психике мужчины, таких как туманность и расплывчатость чувств и настроений, пророческие наития, восприимчивость к чему-то иррациональному, слезливость, способность к индивидуальной любви, и, в конечном счете - связь с Бессознательным. Во такой вот пиздец по Юнгу у нас, настоящих мужиков, творится в психике.

 

Незнаю как вам, остальным абыкновенным телкам прекрасным девам, но лично меня в этом сне - не как ленивого философа и человека, а как Аниму, само ощущение, сама мысль, когда мои не совсем маленькие ягодицы, увенчанные только полосками стрингов, весело слегка подпрыгивают, меняя друг друга, вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз сильно возбуждало и настраивало. Будь рядом знающий в этом толк какойнить прекрасный гипотетический принц, он сразу же это заметил бы и застолбил бы, блябуду.       

 

Ну и значит иду я в своем сне вся такая ну я не знаю. Вся такая... внезапная, такая противоречивая, вся такая архетипическая, такая непредсказуемая, в бирюзовых стрингах, в коротком топике, пупок наружу и на каблуках. а тут вредная бабка, карга, что у нашего подъезда на скамейке каждый день сидит, сама ростом с урну для окурков, посмотрела на меня злыми глазами; лицо и руки покрыты морщинами, точно застывшими судорогами осуждения и порицания, во взгляде зоркий агент-стукач, прошедший такие испытания жизни, что карга, наверно, знала про меня не меньше целой экономической науки и могла бы быть почетным академиком. И она мне говорит "Вырядилась как проститутка, блядь крашеная." 

 

А рядом со мной шел незнакомый, похожий на анархиста парень - по всей видимости, ежели опять по Юнгу, то мой ангелоподобный Анимус, который в наших безудержных эротических телкских фантазиях часто является в облике художника, солдата или здоровенного злого мужика и часто имеет с собой какой-либо проецирующий аппарат наперевес. И парень из сна как рас, на радасть нам, чота там в руках держал в раёне третьей базы, такое круглое, прямое и толстое, типо как колбаса, может проецирующий предмет какой или чего-то ещё наподобие. Я, прям, не могла отвести взгляда от его глаз. Они были голубые, блестящие и окружены невероятно густой сеткой мелких бороздок, похожих на лабораторный лабиринт для определения интеллекта блуждающих по ним слез. И он, казалось, знал, что мне необходимо. И, понимаете, он, вступился за меня как истинный джентльмен и сказал ей напрямую простыми словаме. "Тебе не похуй, старая пизда? Чо ты до женщины доебалась?" 

 

А меня тут внезапно накрыло, как тупую как собаку перед зеркалом, и я говорю ему "Ты как с пожилым человеком разговариваешь, гандон штопаный, не стыдно тебе, мудак?!" А он на меня посмотрел как на неведомое говно или словно я какая-то интеллектуальная извращенка - ведь по Юнгу все девы-интеллектуалки извращенки и превертные маньячьки - и сказал презрительно "И ты тоже иди на хуй, толстожопая манда!!"

 

Вощем, по итогам оналеза (и синтеса) наших сновидений, одни непонятки, что бы все

1. Темная вселенная

На кончике моего языка находится темная вселенная слов, которых я не нахожу, и, как следствие не могу сказать, именно тогда, когда они необходимы. Нахожу их потом, спустя час или два. Для подобного события даже существует специальный термин - l'esprit d'escalier - лестничный ум.  

 

Здесь я не одинок. Таких людей много. Наступает нужный момент, а я молчу как дурак. Все слова пропали неизвестно куда. В такие пустые минуты я всегда вспоминаю текст Стенли Кубрика, где он пишет, что самое страшное во Вселенной совсем не то, что она враждебна и смертельно опасна, а то, что она безразлична. 

 

2. Исчезновение

Я думал, что подобная несостоятельность языка проистекает из нашей личной несостоятельности. Слова потеряли связь с нашим духом и ведут себя так, как будто мы ими никогда не пользовались.

 

Читая на ночь словари я пытаюсь понять - а существуют ли записанные там слова? И как одиноко им бывает, когда мы покидаем их. Еще сегодня вечером они были вот тут, рядом, вместе с предметами - и вдруг их деспотизм кончился. И вот уже вещи чахнут, съёживаются, становятся меньше, слипаются, утрачивают свои измерения, уходя неизвестно куда. Некоторые просто исчезают. 

 

А слышен ли звук падающего дерева в лесу, если рядом никого нет?

 

Еще, конечно можно взять какое-нибудь слово и повторить его несколько раз. Пробовали? А теперь присмотритесь к нему внимательнее - оно тоже исчезает. А следовательно вместе с ним исчезает что-то и в нас.

 

3. Бездна

С чувством глубокого суеверного самоудовлетворения откладываю в сторону словарь и выключаю свет. Потом закрываю глаза и лениво начинаю ронять баранов в бездну... 

Первый пошел...

Второй пошел...

Третий пошел...

 

Миру мурр.