А собственно, что нам мешало?! Уж лет 10 (да больше, больше), как угасли последние встречи. Беззвучно пропустили такой повод – 20 лет окончания института! Хотя 20 лет назад пяткой били себя в грудь: «На следующий не будем. Но вот через год!..» Жили преспокойно в одном городе. Не то, что встретиться, даже к трубке рука не тянулась.
    И вдруг началось: «Одноклассники», телефонные изложения на тему: «Как я провёл это десятилетие», обмен крохами информации по «затаившимся» и, естественно, «надо бы как-то по тёплому…»
   С «одношкольниками» я мал-мала отношения поддерживаю. Но опять же, это «ашники», собираясь, зовут и меня. Мой же класс до последнего времени ностальгией не страдал. И тоже вдруг… Девчонки вспомнили древнюю традицию ездить к Ларисе Павловне – нашей первой учительнице. Дойдёт ли до дела, или так и останется в форме «надо бы»? Однако ж народ зашевелился.
   Неудивительно, что и сны пошли на эту тему. С сегодняшней ночи аж два запомнилось.

   Самой встречи толком не запомнил. Одноклассники. Стол накрыт в чьей-то квартире. Вроде засиживаться не собирался. Помню, как прощался со всеми вечером. Ещё светло было. А утром обнаружил в одной из комнат заспанного институтского приятеля. И окончательно оказался на улице уже перед следующим рассветом. Во, времечко бежит.
   Иду пешком, фонари светят, вокруг ни души. Откуда-то выбегает пара здоровенных лохматых псов. Что-то вроде бриаров, но куда более рослые. Первый сразу, без «здрасте» метит цапнуть за плечо. Успеваю вставить в пасть деревянный прут (оказывается, всегда выламываю, когда шляюсь ночью). А другой рукой перехватываю злодею нос. Никакой паники (словно собаки бросаются на меня за день по пять раз). Одна мысль: «Только бы воротник не прокусил».
   Пёс поскуливает, понимая, что не на того нарвался. Нос у собаки – самое чувствительное место. Со всей дури не давлю. Но и не тороплюсь отпускать. Пусть осознает: сколь отвратителен его поступок. Второй сОбак топчется на расстоянии, нос бережёт.
   Наконец ставлю лохматую тушу на четыре кости. Прежде чем отпустить, строго интересуюсь, мол, осознал или ещё?! Парочка понуро удаляется. Осматриваю воротник. Всего лишь маленькая дырочка от клыка. Слава богу, а то ж почти и не носил куртку. Ничего, на коже будет незаметно.

   И этой встречи не помню. Школа (правда, не наша). Гуливанили всю ночь. В классе на столах остатки пиршества. Собираемся расходиться. От кого-то подцепил и сам, как дурак, ору несколько раз: «С кем я ещё не танцевал?» Почему «как дурак»? Да потому, что и не умею танцевать, да и не хочется.
   Отзывается Олька Пономарёва: «Со мной. И потому я плачу». Заглядываю в лицо. Мама дорогая, точно слёзы!
   Народ расходится, оставляя нас одних. Мы в углу класса. Сижу на столе. Передо мной стоит Олька. Всегда любовался её изящной фигуркой. И вот не только прижимаю её к себе, но и по-хозяйски держу за попку. Слёзы высыхают. Болтаем о пустяках. И вдруг «…Ну я же приехала к тебе».
   Ко мне... Приехать из Испании! И не просто на встречу одноклассников - КО МНЕ! А в школе и дотронуться не разрешала. Да и потом…
   Класс начинает заполнять следующая группа. Прям, какой-то поточный метод. Пробираемся к выходу. Забираю со стола свой фотик, рядом с которым уже примостился плёночный «Киев 6С». Широкоформатный раритет попеременно мигает внушительных размеров красным и синим светодиодами.
   Нервного вида препод запирает дверь на ключ. Точно это не встреча выпускников, а контрольная работа. Спасаем опоздавших, столпившихся в коридоре. И… просыпаюсь от телефона. Тёща: «Вы мне звонили?» Блин! Ну там же всё написано!