Не люблю салаты из нарезанных овощей. Какие-то они... Словно истекающие кровью жертвы мастера клинка. По мне, так лучше откусывать от целого.
Берёшь помидорчик, облизываешь край, ну чтобы соль не скатывалась. Присаливаешь и кусаешь, стараясь не брызнуть. Потом опять присаливаешь (желательно крупной сольцой) и снова кусаешь.
Некоторые макают в солонку. Это неправильно. И пересолить можно, и в солонке потом чёрти-что. А я частенько пользуюсь способом деда Лёни. В солонку лезу мокрым от сока пальцем и переношу прилипшие кристаллы на помидорчик. Куда аккуратнее получается и своего рода преемственность поколений.
Солю и думаю: "Я, как дед Лёня." Хотя внешне на него не слишком и похож. Разве что внушительным "бугром хмурости" над переносицей. Артём, кстати, в свои первые дни жизни был вылитый прадед. Сурьёёёзный такой.
А вот похож я скорее на рязанского деда Васю, маминого отца. Или на Мишу, её брата. Сама мама Валя, рядом с которой сразу понятно чей я сын, считает что мы на одно лицо с Витькой, её двоюродным братом.
Короче, рязанский кацап. Рыжий, веснушчатый. С лица, правда, веснушки давно убежали. Видимо на руки. И теперь густо рассыпаны промеж рыжих волос.
В воскресенье родители уезжают в Рязань. Мне выдали видеокамеру, чтобы снял всяко-разно для показа родственникам. "Тебя пусть Наташа снимет. А то ты туда уже никогда не поедешь." Ничего себе мама приговор выдала.
Посмотрел отснятое Мусей. Ё моё... Пока смотришь на себя в зеркало - нормальный дядечка. А со стороны... Малознакомый, пузатый бугай с черепом лысеющего питекантропа. Ракурсы-то неведомые. Это же не в упор, когда бреешься или прыщик ковыряешь. К такому привыкать и привыкать. Как к голосу записанному на магнитофон. "Ой, неужели это я говорю?!"
Мысль виляет, словно у Михал Сергеича. Начал и съехал.
Сегодня куснул помидор и вспомнилось, как в глубоком детстве (сестры тогда ещё и в помине не было) мы ходили на Дон. Родители, бабушка Шура, дед Лёня, его племянник дядя Коля Митьков, казавшийся мне таким же дедом, как и Лёня. Колина жена тётя Надя с заплетённой косой вокруг головы (как сейчас у Юлии Тимошенко). И кажется кто-то ещё из митьковской родни. В альбоме, оставшемся от Шуры, есть фотки тех гулянок.
Купались, загорали, ловили рыбу, играли в бадминтон и ели, ели, ели, окружив расстеленную на земле скатерку. Взрослые выпивали и дед пускался в бесконечные споры со своим племянником.
Дядя Коля, работавший мастером какого-то цеха на Ростсельмаше, имел зычный баритон, крутой нрав и протез вместо одной ноги. Один из ярчайших персонажей моего детства. Я обожал слушать их малопонятные и практически не сходящиеся во мнениях разговоры с дедом Лёней.
А уж как они заводились играя в "рамс" или "девятку" на маленькую денежку! Шура старалась утихомирить Лёню, тётя Надя - своего. Буря! Ставки копеечные, но эмоций...
Наверное, больше удовольствия доставлял сам процесс. Помню радость с которой Лёня, вернувшийся по тёмному с дворовой, доминошной баталии, доложил: "Выиграл 78 копеек!" И я заснул, гордясь дедом-победителем.
На берег карты брали обязательно. Ну какой же у русских людей отдых без карт? Только с серьёзным не затевались. Играли в основном в дурака и недолго. Лёжа или сидя на земле, много не наиграешь. Находили другие развлечения. Например, незаметно насадить на крючок моей удочки солёную рыбёшку.
Я был настолько наивным и так обрадовался пойманной БОЛЬШОЙ РЫБЕ, что принял всё за чистую монету. Вот только одна мысль долго не давала покоя: "Как же она червяка смогла проглотить?! Солёная же..."
Наконец дело доходило до огромного арбуза. Его по праву старшего аккуратно разрезал Лёня. Мама обязательно выедала "жопки" (до сих пор любит играть в "безотходное производство"). Разумеется, мне доставалось самое сладкое - серединка. А из других моих долек Шура ножом ловко выковыривала все косточки. (Вы разве не знаете, что если проглотить косточки, будет аппендицит?)
С пузом, как барабан я валился на спину и дремал, мысленно находясь уже с завтрашнем дне. Когда, истомившись за выходные, я приду в детский сад и наконец увижу свою Маринку Малюк - лучшую девочку на свете.