За ужином угостил себя кружкой тёщиного вина. Потянуло в сон. Проснулся с головной болью. (Вино отравлено?!) Размазал по лбу «звёздочку» - не помогает. Проглотил пол таблетки «от головы» - «Не помогает 2». Нужны были более радикальные средства. Их есть у меня. Называется: «Встал, оделся и пошёл». Правда, дождь не располагал к прогулке. Хотя, вот как раз шапчонку и размочит. Блин, как же она ссохлась за лето. Так ещё и на больную голову… Сунул в карман телефон и айда. 

      Чудесное средство. Начинает действовать уже где-то со второго квартала. Опять же, повод появиться там, где теперь уже только на машине. Идёшь себе никуда не спеша, головой вращаешь (по часовой), разглядываешь, размышляешь, вспоминаешь…
      Здесь всегда так вкусно пахнет свежим хлебом. Особенно ночью. Из-за угла пекарни на нас с бассетиком непременно выскакивала склочная стая. Но Бэст и ухом не вёл. Для бассетов суетиться - вообще не царское дело. Так что первой скрипкой в этом наезде, быстро превратившемся в ритуал, размахивал я.Вожак. - Вы чё, оборзели?! Ща порвём!
Стая. (уточняет в разных тональностях)  - Ага! Как Тузик грелку!
Я. (шаг вперёд и оскалившись) - Сколько я зарезал, сколько перерезал. Сколько душ я загубил...
Вожак. (якобы наведя резкость) - Аааа, ребята…
Стая. (отваливают, бурча под нос) – Обознались... Бывает…
      Свет на кухне одноклассницы жены. Эх, когда-то мы с её мужем! И на рыбалку, и в нарды, и планы там всякие строили. Жили за десять остановок друг от друга – в гости ездили. Теперь же три минуты ходу (даже с больной головой), а только здороваемся и когда-никогда постоим, полялякаем. Вот однажды треснуло промеж жёнами и уже не клеится.
      Рябина. Моё дерево по гороскопу. Хорошо, хоть не баобаб. Где б я его обнял? А с рябинами у нас порядок. В Рязани, у тёти Клавы во дворе росла такая красавица. Действительно моё дерево, люблю.
     Этим летом, когда были в Рязани, пошёл туда, где раньше стоял бабушкин дом. Там сначала одну свечку построили. А вокруг лет десять всё так и оставалось. Старенькие деревянные домики, укутанные в зелени садов. Теперь вот рядом ещё две свечки воткнули. Ходил я между ними, прикидывал: здесь, не здесь... Вот эта липа, кажется, росла рядом с домом тёти Клавы. С высотищи такой вид открывался!
     От моей улочки Михайловка-Ямки, считай, ничего и не осталось. Дом с водонапорной колонкой, да тупичок за ним. По Михайловскому шоссе, вдоль станции Рязань 2, тоже какое-то всё неузнаваемое. Хлебной палатки нет. Для ростовчанина как-то чуднО звучало: «Сходи в палатку». Палатка… Ну магазинчик, ну ларёк… Палатка… «ЧуднО» - в этом слове бабушка ставила ударение на «О». А ещё были ироничные «чудак-человек» и «мордва», Бабушка Аня…
     Давно исчезли два почерневших от времени дома, часовыми охранявших вход в улочку. А вот дом, где жил Толик Опухтин, по-прежнему коричневеет. Да сутулится станционный забор, с заложенным силикатным кирпичом проходом. Сколько лет через него баба Аня и дед Вася ходили провожать нас на «Тихий Дон». Ночь. И так грустно свистят тепловозы…
     Вертел я фотиком туда-сюда. Блин, упустил своё прошлое. А потом осенило: «Так у меня ж столько слайдов есть!»
    Надо будет попробовать оцифровать. Сканером получается не очень. Как-то проверял на негативах «дня медика». 35 мм - мелко. Хотя, вроде и сканер неплохой. А может, негативы такие были? Нужно попробовать через проектор на экран, а с экрана - фотиком?
     Вот когда-нибудь будем гулять с Соней, расскажу ей про рябину. Наверняка, воспримет «моё дерево» буквально. Интересно, а как быстро я смогу ей объяснить, что это такое - «по гороскопу»?
     Из подъезда выходит семья: папа, мама и дочь. В руках какие-то кастрюльки, в фольгу что-то завёрнуто. Оживлённые такие, смеются Через лужи попрыгали и в соседний подъезд. Может, с друзьями репетируют Новый год? И время как раз подходящее – полночь.
     О, а я и сам бы уже чего-нибудь откушал. И голова почти прошла. «Алло, мать, ставь чайник».