Ещё одно имя, как костяшка перевёрнутых счёт, ухнуло из телефонных контактов в органайзер с траурной припиской "НЕТ".
      Лёша. Напарник. В середине марта успел отметить свой 56-й день рождения. На нём держалась вся техника в отделении. Хоть моя роль и "на подхвате", а всё и всегда делали "мы". И моими косяками ни разу не попрекнул. Переделает молча. А то и вовсе меня не заподозрит, типа, ну чего мы будем фантазировать? Теперь уже хрен поймёшь, как такое случилось.
      Верилось, что поправится. Я даже не раз представлял, как Лёша наконец появится под моё радостное "ооооо". И мне будет стыдно за бардак, устроенный в его папке с инструментом. Лёша не обнадёживал: "ничего хорошего", "хреново"... А мне всё равно казалось: если всё так долго длится, то будет перелом.
       Теперь не у кого спросить, выдержат ли входные редукторы, если ещё добавить давление в петле? Раз забыл, два забыл... Делов-то, ну завтра спрошу. И про нюансы смены мембраны ещё успею. Теперь же просто рядом постоять не получится. Теперь уже самому. И за спасительный телефон не схватиться. Пожалуй, и в МТС-овской симке пропал смысл. По ней я, считай, лишь с Лёшей и с мамой.
       Лёш, я не приехал на похороны, ты извини. Ну не могу. Только что мама... Да вообще я сторонюсь похорон. В сестринской сказал, заохали. Ленка подошла разревелась: "Поедешь? И я бы тогда с тобой". Врачи тоже: поедешь? Попрощаться... А зачем? Зачем прощаться? Для нас ты всегда будешь здесь. Буду помнить тебя таким. Давай, Лёш.