Не кончился. Да я и не переживал. 21-е не ждал. Правда, завтракая, подумалось: что ли пронесло? Или ещё не вечер? А уже на работе за темой не следил. Десять часов - Стиллавин где-то вычитал, что начнётся в десять - я прозевал. Но всё ж представилось.
        Есть у меня одно нехорошее свойство. Ещё ничего не случилось, а воображение раскручивается по самому худшему сценарию. В подробностях. Да так жалостливо - хочь плачь. 
      Нет, свинцового цвета волна, пожирающая Ростов, не привиделась. Никаких ужасов. Ужасы на подходе. А пока просто ощущение последних минут. И остаётся только позвонить.
    Сначала маме. Никаких "я тебя люблю" (даже в последнем разговоре не выговаривается), никаких "прости". Обычное "ни о чём". Просто, чтоб услышать голос. Просто, чтоб знала: не забыл. И самое трудное - повесить трубку (ведь ещё можно успеть позвонить жене и сыну). В последний раз. Навсегда. "Ну что, мам, давай... Папе привет. Всё. Давай."