Ну вот я и родился в сорок третий раз. Как это было впервые - не раз слышал от мамы в застольных разговорах. И казалось бы, ну чего там запоминать - не «Бородино» Пушкина (или всё же Лермонтова?). Но вчера спросили: «Уже можно поздравлять?» А я и растерялся: «То ли в девять вечера, то ли в час дня…» Поэтому утрешний мамин римейк лучше запишу.
   «Токсикоз у меня был жуткий. Если почувствую в общежитии грязные носки – сразу в туалет. Пока добегу – весь коридор… Есть могла только селёдку и подсолнечное масло с хлебом. Налью масла в тарелку, посолю и макаю хлеб. А за селёдкой ходили в магазинчик на другую сторону Волги. Купим, я её чищу и съедаю ещё на мосту.
   Рожать поехали в Рязань. Тётя Варя – мать Аллы по блату устроила в центральный роддом. Мол, первого рожаешь. Лучше не на окраине, где-нибудь в Канищево. Его тогда только после ремонта открыли. Ты вторым родился.
    Ну вот… Ходила до последнего. Знаешь, как говорили: «Рано ляжешь – дольше промучишься». Вот и ходила, пока на стол не погнали: «Ты же сейчас родишь! Воды отошли. Давай, давай…»  Лежу на столе и слышу, как в коридоре маме с Толиком говорят: «Она ещё не скоро». Кричу: «Да скоро я уже! Скоро!» Но они не услышали, гулять пошли. Когда обратно шли, я уже родила. Мама хотела ещё раз зайти, спросить. А Толик говорит: «Да ну… Сказали же, что не скоро».
   Тебя ведь чуть не уронили. Поуходили все: врач купаться, сестра ещё куда-то. «Тужься, тужься…»  Хорошо, санитарка увидела и закричала; «Она уже рожает!» Успели подхватить. Ты весь синий, обмотанный пуповиной. И молчишь. Они тебя трясут, шлёпают… Врач командует: «Кислород!» Сестра не поняла и мне маску. А потом догадались - я прямо видела - пальцем изо рта у тебя слизь выгребли. И ты вякнул.
    Мне тебя три дня не давали. Я плачу, думаю, что не хотят говорить. Но потом врач объяснил: ты такой слабенький, что грудь сосать не можешь. И они кормят тебя сами. Потом принесли. Ты как вцепился в сиську. Я сейчас захожу в роддом и вижу: кормление ещё не закончилось, а дети уже не сосут. А тебя первым приносили и последним забирали.
    А однажды тебя перепутали. Принесли и дали кормить другой женщине. Ты ничего, сосёшь. А я увидела: мой! Ей говорят: «Мамочка, почему вы взяли не своего ребёнка?!» Та смотрит: «Да вроде бы мой такой же…» А какой там «такой же»… Ты родился богатырём - 3 800. Хоть я худенькой была. А Инку так и вовсе родила 4 200.
    Вообще-то, хотели назвать тебя Аркадием или Глебом. Ещё приятель у нас был Виталик. Тоже имя нравилось. А женщина, что родила первой, назвала Олегом. Ну и мне тоже захотелось…»
     Теперь, пожалуй, не забуду. Да, кстати, а родился я около девяти вечера.