Вот так вот если абстрактно взглянуть на мою одёжку… Ну да, кроссовки уже не новые. Но с виду ещё очень даже приличные. Особенно, если щёткой пройтись. Язычки вот только куда-то постоянно норовят скособочиться. Вечно у меня так с язычками. Джинсы… Ну так джинсы и должны быть потёртыми. Кстати, второй год, и в хвост, и в гриву. Крепкий Levisпопался. Продавец вздыхал, дескать, из старых запасов. Футболка… Ну что их каждый день что ли новые покупать? Короче, моя одёжка меня устраивает.
     Но стоило сегодня войти в примерочную… Мама дарагая! Кроссовки пыльные, язычки набекрень. Джинсы мешком. Футболка… Это ж в каком году ростовской «Балтике» было 30 лет?
      Это я в СпортМастер ходил по трико. Старое, сами понимаете… Так вот раз пять(!) в примерочной. То модель другую, то цвет, то 52-й или всё же 54-й? И каждый раз стресс перед зеркалом: язычки, «30 лет ростовскому заводу Балтика», на джинсах карман того и гляди от денег протрётся. Странное дело, ну вот сколько тех купюрок в моём кармане обитает? Да говорить не о чем. А след, как у среднего класса.
      Последний раз я в примерочных был ещё школьником. Хотя, вру. Костюм же на свадьбу в ателье шили. Вру. На выпускной. А тут целых пять заходов! Но решил подойти со всей ответственностью. Чай, трико оно не на один год покупается. Еле выдержал это муторное занятие. А тут ещё одна семья мужа одевала. Тот видимо вошёл во вкус: «Подожди. Ну сейчас». А женщина уже истомилась: «Как же меня тошнит от спортивных магазинов». И маленькая девчушка тут же за компанию: «Мама, меня тоже тошнит».  

        Оказывается, если взболтать пластиковую литрушку пива и пшикать из неё, типа как победители Формулы 1 шампанским, только в небо, то можно сбивать пролетающие там банки с коктейлями. Лично я две банки джинтоника подстрелил и ещё какую-то пузатую бутылочку. Сунул их в снег охладиться. Возле загона сугроб, как специально. По нынешней жарище потом ой как скусно будет!
        А бутылка прям с нескончаемой пеной. Хватило и Жигунову развлечься. Научил его. И он, прям как ребёнок… Уж так скакал, радовался! И вот уже насобиралось у нас целое ведёрко разливного джинтоника. Ага, вон то голубенькое, из недавнего сна про хачапури на вокзале.
       Тут я как-то неловко пшикнул, чуток из ведёрка расплескал. Ну и начал извиняться перед Юркой Трухановым. А он так на полном серьёзе, дескать, к спиртному относится прохладно. А всё потому что он чуть ли не старше всех в нашем классе. Ну и понеслось: «Я октябрьский. А я январский. 63-го? Нет, 62-го!»  

    Надо ж заправлять байк и себя. Техосмотр тоже бесплатно не проходят. Ну и ещё на сигареты...
    В Америке, понятное дело, проще. Там можно разбойничать, торговать наркотиками. (Пока в банду не внедрится Чарли Шин.) А наши? Неужели сплошняком менеджеры высшего звена (как показывали в телике)? Удовольствие-то не из дешёвых.
 

      Вокзальный кафетерий закрыт на ремонт. За знающим народом ныряю в тёмный коридор, облицованный плиткой, впоследствии замазанной зелёной краской. Попадаем в подсобку кафетерия, где продолжают кормить.
       Здесь тоже ремонт. Но не глобальный, местами. Сварщик по виду не сварщик (я догадался по брызнувшим искрам) нагнулся над каким-то коробом. И ещё водопровод чинят. Прямо по полу к коробу тянется железная труба, заканчивающаяся гусаком в позе кобры. Раньше такие выползали из подвалов, чтоб дворники поливали клумбы и для водопоя запалившейся детворы.
       Вместо барашка на кране приделан коржик в форме ступни. КОРЖИК! И ещё в двух местах гусак подмотан какой-то сдобой. Вот уж действительно «чем богаты». Лезу за фотоаппаратом.
       Но тут появляется… повариха, наверное, или как называют тех, которые пекут пирожки в кафетериях? Несвежего вида, как и её мятый, белый в прошлом халат. Ставит на стол голубое пластмассовое ведёрко с аппетитного вида хачапури. Вот всегда поражаюсь отсутствием связи между санитарным состоянием кухни и аппетитностью выпечки. Однажды школьником был на турслёте, забирал из столовки баки с обедом. И у меня на глазах доделывали пирожки. Дядька-повар выгреб из-под стола здоровенный кусман соды. Пошоркал его ножиком над корытом с тестом. Увидишь такое – ни за что не поверишь, что вот эти пышненькие, румяные… Рука у них что ли лёгкая?
       Всё никак не наберусь наглости в открытую, как интуристы, фоткать всё, что мне интересно. Приходится заговаривать зубы поварихе. Мол, что-то ваше ведёрко не шибко свежее. А сами-то хачапури? Повариха, привыкшая к таким чистоплюям, бесстрастно бурчит: «Свежие. Ну вы ж и сами видите». И так же равнодушно смотрит мне на ноги. О, а я в сапогах! Своих сизых резиновых из гаража. В которых спускаюсь в яму, когда там откуда-то появляется вода. Однако, и видок у меня!
       «Тёть Галь, я возьму?» Не дожидаясь разрешения вихлявого вида «племянничек» тянется к ведёрку. Повариха не против. Начинают перешучиваться. А я, выпав из внимания, таки решаюсь навести фотик на чудесный кран. Отличный ракурс и расстояние. Нет, ну надо же было такое придумать! Сейчас-сейчааас… И просыпаюсь. 

      Позвонит Вовка: «Куда пропал?» - ну наскребёшь ему новостей: про наших, если кого видел, да про себя чего-нибудь. А не позвонит – и ладно. Черкнёт в «Одноклассниках» Олька – ответить-то отвечу… Блин, ну на кой мне погода в ихней Испании и прочая белиберда? Хочется о чём-то важном, близком. Но о чем? Пробовали о школе. Так она не помнит, как я, кладя ножки себе на колени, застёгивал ей сапожки. Не помнит! Да и пофиг. Но стоит мне вспомнить выпускной…
      Позади всё официальное: гулянка в школьной столовке, набережная, катание на стареньком теплоходе. Автобус везёт нас к школе. Смяв высокую причёску, у меня на плече уснула Олька. Неживые от лака волосы трут по щеке – неприятно. А Олька на плече – приятно. Очень. Нет, это не моя девушка. Я знал, что нравлюсь ей. И она мне нравилась. Ладненькая фигурка, коса до попы, припухшие губки. И дикий нрав. У нас никогда ничего не было. Ну разве что в шутку. И вот она случайно оказалась рядом. Так близко-близко. И я хочу, чтоб мы ехали подольше. Хочется обнять. А вдруг и она этого хочет? А вдруг нет?
       Вовка предлагает: «А давайте пойдём встречать рассвет? В парк». Олька поднимает голову. «Давайте». Не спала? Смотрит на меня. В автобусе темно. Только свет от уличных фонарей. Но я знаю, что у Ольки зелёные глаза. Спроси меня – не сейчас, тогда – какого цвета глаза у нашей Маринки или двух Светок – да фиг его знает. А Олькины помню. Смеющиеся, большущие. И прищуренные, потемневшие от обиды тоже помню.
         И вот мы уже на скамейке в дальнем углу парка. Вовка, Ленка, Олька, ещё кто-то. Сидим, молчим. В графе «встреча рассвета» поставлена галочка. Какое-то разочарование. Ну вот словно вам что-то дали, но не научили, как это включать. Посидели, посидели, так и «не включилось». Никто даже не вздохнул, дескать, вот и всё. Наверное, не понимали, что теряем. Ну да, разумеется, мы ещё будем видеться. Но чтоб каждый божий день по расписанию, за вычетом каникул, воскресений и ОРЗ – такого уже не будет. Теперь физ-ра, Мария Степановна, доска с вечно сухой пыльной тряпкой. Вовка и Олька с Ленкой за нашими спинами – уже не аксиома.
         До сих пор вспоминаю это утро, точно вижу чёрно-белую фотографию. На ней скамейка среди чахлых ёлок и мы. Только нас уже не узнать. Не различить. Да и не все. И щемит. 

        На вещах типа пододеяльник, куртка с капюшоном или чехол от пианино данный способ… нет, ну можно конечно попробовать. Основное же применение – стирка нательного белья в фазе загрязнения «почти чистое». Это, к примеру, когда вы сели в припаркованный на пекле Жигуль - в моём сегодня было 62 – и съездили в булочную. Способ основан на совмещении двух процессов: стирки и помывки под душем. Что позволяет существенно экономить, как время, так и моющие средства. Ну и вообще прикольно. 
        Всё просто. Становимся под душ, не раздеваясь. Намыливаем себя через майку и трусы. И только после этого оголяемся и используем бельё, как мочалку. Далее обмываемся сами, полощем и перекидываем через гусак смесителя, дабы стекло. Правда ж удобно?
       Жена, разумеется, вам такого не позволит. Ещё и свиньёй поругает. Этих жён хлебом не корми, дай включить стиралку. Такое ощущение, что женщины верят: чем больше стиральных машин за свою жизнь замордуешь, тем глубже в рай попадёшь. Опять же стиральная машина жутко поднимает самооценку. Агрегат тяжёлый, сложный, гудит – чем не мужик - а полностью повинуется. «Машинка, стирай!» - стирает. «А теперь полощи!» - полощет. Можно даже молча закрыть дверцу и ткнуть кнопочку. Всё одно не ослушается вплоть до отжима.
       Впрочем, до сих пор ещё существуют женщины, твёрдо считающие, что мужчина свои трусы-носки должен стирать сам. Да-да, не удивляйтесь. На дворе 21 век, но до сих пор нередки семьи, где применяется порочная практика дифференциации грязных трусов на «мои» и «мужа». Вот такое вот унижение. Такая дискриминация человека человеком. 

.

.

     Чем-то мне эта «медаль»… «Манипулирэн» какой-то. С одной стороны, пугало: как бы молва не занесла в ненастоящие. С другой, типа почва для соцсоревнования. Бригада бетонщиков Гуртового дала 38 замесов за смену! Коля с четвёртого, небось, по-настоящей тебя будет. Дачу строит, сына на музыку водит. А его Элька ну вот кажный божий день в новых серьгах.
       Мы тоже (уж не в пику ли?) не отстаём от женщин, расшифровывая негостированный термин, кому как взбредёт. По потребностям. Одним, настоящая женщина – это жена и любовница в одном флаконе. Другим мудрость подавай. Ну чтоб не уставала прощать и после шести не ела. Третьим… ну есть, и третьи, и четвёртые…
       Тут недавно Коля (ну тот, что с четвёртого) - такой настоящий, как минимум, для соседок - не уступил место в маршрутке. Отвернулся в окно и страдал. Страдал оттого, что рядом стоит женщина. Не по-мужски это. И попутно пристрадывал из-за варикозки. Дело только к обеду, а ноги уже точно чугуном налились.
       Но про варикозку - это ж не в бейджике. И вот уже френдихи бурно комментят пост про обмельчавшего мужика. Любимые женские претензии: не уступил место, не придержал дверь, не дал прикурить. И ещё дурой назвал. Но про это почему-то писать не любят.
       Я, собственно, чё хотел-то. (Ну, поумничать, само собой…) Ехал на дачу под очередные радиорассуждения про мужскую настоящесть. Сосо Павлиашвили на « Маяке»  пальцы загибал. Дескать, настоящий должен быть справедливым, великодушным, честным, добрым, весёлым, щедрым… А, собственно, почему бы такими же качествами не обладать и настоящ… тьфу, прицепилось! Не понимаю: зачем делить гендерно? Это ж всехнее. Да и проще можно. Как у Валерия Медведева: «Баранкин, будь человеком!». Человеком. И всё.