15 января 1850 — 10 февраля 1891

                                                  Каждый обязан свои лучшие силы посвятить делу большинства.                                                                                                        С.В. Ковалевская

                       «Я чувствую, что предназначена служить истине — науке и прокладывать новый путь женщинам, потому что это значит — служить справедливости. Я очень рада, что родилась женщиной, так как это даёт мне возможность одновременно служить истине и справедливости».

                 Так сказала о себе замечательная русская женщина — Софья Васильевна Ковалевская, выдающаяся представительница математической науки ХIХ века, первая женщина член-корреспондент Петербургской академии наук, профессор Стокгольмского университета, писательница и передовая общественная деятельница своего времени.

                 В истории нашей науки немного найдётся женских имён, которые были бы известны всему миру. К их числу принадлежит имя Софьи Васильевны Ковалевской.

               Краткую биографию С.В. Ковалевской мы найдём в письме Е.И. Рерих к А.М. Асееву от 22 февраля 1936 года: «Неужели Вы ничего не слышали о Софии Ковалевской, гениальной математичке, нашей русской гордости? Уже давно я читала её автобиографию на французском языке, охватывающую лишь её детство и отрочество. Последующий период её краткой жизни описан был её большим другом, известной шведской писательницей (A. Ch. Leffler1).Конечно, по давно заведённому у нас, русских, обычаю её гениальные математические способности должны были быть оценены сначала за границей; и только после всех её совершенно исключительных триумфов там, перед самой смертью, а может быть, как это чаще бывает, и после смерти она удостоилась избрания в члены СПб. Академии Наук!!»

                Далее Елена Ивановна приводит краткую заметку о Ковалевской из Британской Энциклопедии: «"София Ковалевская (1850 – 1891), русская великая математичка, родилась в Москве 15 января в 1850 году. В 1868 го­ду она вышла замуж за молодого студента Владимира Ковалевского, после чего вместе с мужем она уехала в Германию продолжать свои занятия по математике. В 1869 году она изучала свой предмет в Гейдельберге под руководством фон Гельмгольца, Кирхгова, Кенигсбергера и П. Дю Боа-Реймонд, а в 1871 – 1874 гг. занималась частно с Карлом Вейер­штрассе в Берлине, ибо женщинам не был открыт доступ в Университеты.

                В 1874 году Университет в Геттингене удостоил её звания доктора "ин абсентиа"2 за три присланные ею диссертации, из которых одна, касающаяся теории "частичных дифференциальных уравнений", является одной из её наиболее замечательных работ. После своих лекций в Стокгольмском Университете Ковалевская в 1884 году была назначена там профессором по настоянию Густава Миттаг-Леффлера, также ученика Вейерштрассе. Она оставалась на этом посту до самой смерти.

              В 1888 году она достигла вершины своей славы. Французская Академия Наук присудила ей Приз Борден на конкурсе, в котором принимали участие все светила математики. Задание, предложенное конкурсу, было — "усовершенствовать в одной важной точке теорию движения плотного тела вокруг неподвижной точки". Задание это предлагалось уже раньше в течение шести лет Берлинской Академией, но безуспешно.

                Решение Ковалевской было настолько блестяще, что сумма Приза была удвоена, чтобы подчеркнуть эту необычную заслугу перед наукою. К сожалению, Ковалевская умерла 10 февраля в 1891 го­ду, когда она достигла вершины своей известности и получила признание даже в своей стране, она была избрана в члены С.-Петерб. Академии Наук".

                  Обратите внимание на это даже». Елена Ивановна пишет, что Ковалевская была не только гениальной математичкой, но и прекрасной писательницей. Её автобиографическая повесть, романы «Нигилистка» и «Сёстры Раевские» свидетельствуют о её большом литературном даровании; она также писала стихи.

                   В последние годы жизни Софья Васильевна мечтала о серьёзной литературной деятельности. В ней соединились две страсти: математика и литература, и до конца своей жизни она так и не могла решить, к чему больше тяготеет. В шестидесятые годы XIX столетия лучшая часть российского общества была охвачена стремлением к просвещению, ширилось движение за открытие женских школ и университетов. Но пока их не было, некоторые русские женщины для получения образования стали уезжать за границу. Мечтали об этом Анна и Софья Корвин-Круковские, к ним были готовы присоединиться и другие девушки. Для этого практиковалось заключение фиктивных браков.

              Кандидатом на брак с Соней стал Владимир Онуфриевич Ковалевский. Для него это знакомство явилось стимулом к серьёзным занятиям естествознанием, интерес к которому поддерживался тем, что его старший брат, Александр Онуфриевич, был крупным зоологом. И можно только изумляться тому, что все исследования были проведены В. Ковалевским в такой короткий срок — с 1870 по 1874 г. В жизни учёного это был период творческого подъёма, который уже никогда более не повторился.

                А пока, познакомившись со своей невестой, Владимир Ковалевский писал брату: «Несмотря на свои 18 лет, воробышек [так называли Соню в семье за малый рост] образована великолепно, знает все языки как свой собственный и занимается до сих пор главным образом математикой, причём проходит уже сферическую тригонометрию и интегралы — работает, как муравей, с утра до ночи и при всём этом жива, мила и очень хороша собой. Вообще это такое счастье свалилось на меня, что трудно себе и представить». И ещё, тоже брату: «Я со всею своею опытностью в жизни, с начитанностью и напористостью не могу и вполовину так быстро схватывать и разбирать разные политические и экономические вопросы, как она; и будь уверен, что это не увлечение, а холодный разбор. Я думаю, что эта встреча сделает из меня порядочного человека, что я брошу издательство и стану заниматься, хотя не могу скрывать от себя, что эта натура в тысячу раз лучше, умнее и талантливее меня. О прилежании я уже не говорю, как говорят, сидит в деревне по 12 часов, не разгибая спины, и, насколько я видел здесь, способна работать так, как я и понятия не имею. Вообще, это маленький феномен, и за что он мне попался, я не могу сообразить».

                В этих строках вся суть Софьи Ковалевской, такой она была с юных лет и до конца своей недолгой, но такой яркой жизни. Поражающая всех работоспособность, необыкновенное восприятие материала и — отдача во всём — в работе, учёбе, дружбе, любви. Как говорила она сама — интенсивность составляла самую сущность её натуры. И ещё одна яркая черта этой замечательной женщины — она мечтала о прекрасном будущем для всех и пыталась приблизить его. Она жила идеями Чернышевского и Писарева, и звание «нигилистка» будет сопровождать её всю жизнь. Как вспоминала о С. Ковалевской её двоюродная сестра С. Аделунг, Соня «была постоянно готова пройти сквозь огонь, умереть мученической смертью за свои высокие идеалы, за человечество». Она умела и других захватывать своим «воодушевлением, которое светилось в её глазах и звучало в словах». Из воспоминаний Юлии Всеволодовны Лермонтовой, многие годы жившей рядом с Софьей Васильевной и растившей её дочь, почему она и звалась «мама Юля», мы больше узнаём о внутреннем мире Ковалевской.

                   Она могла несколько часов подряд предаваться самой усиленной умственной работе, не вставая из-за стола. А вечером, после целого дня напряжённой работы, она поднималась со стула так сильно погружённая в свои мысли, что начинала ходить по комнате быстрыми шагами, причём казалась совершенно оторванной от действительности; фантазия, по-видимому, уносила её далеко за пределы настоящего. По ночам она очень мало и беспокойно спала. Часто просыпалась, пробуждаемая каким-нибудь фантастическим сном, и просила Юлию посидеть с нею. Она охотно рассказывала свои сны, которые всегда были очень оригинальны и интересны.

                  Ставя перед собой самые сложные цели, она страстно желала их достигнуть. «Но, несмотря на это, — писала Ю.В. Лермонтова, — я никогда не видела её в таком грустном, подавленном состоянии духа, как когда она достигала предположенной цели». Это подтверждала и сама Ковалевская: «Я только тогда и счастлива, когда погружена в мои созерцания».

               В 1870 году Софья Ковалевская стала ученицей профессора математики Берлинского университета Карла Вейерштрасса, который принадлежал к гигантам мысли, оставившим глубокий след в математике. Он пользовался огромным уважением среди профессоров благодаря открытому характеру и благожелательному отношению к людям. В его лице Соня нашла для себя не только мудрого учителя, но и большого друга. Сохранилось 88 писем Вейерштрасса к Софье Ковалевской. Вот небольшие выдержки из них: «Говоря серьёзно, милая, дорогая Соня, будь уверена, я никогда не забуду, что именно я обязан моей ученице тем, что обладаю не только моим лучшим, но и единственным настоящим другом... Ты можешь быть твёрдо уверена: я всегда буду преданно поддерживать тебя в твоих научных стремлениях». «Будь уверена, что моё отношение к тебе неизменно останется отношением верного и откровенного друга».

              Ещё один соратник Ковалевской по математическим исследованиям — профессор Стокгольмского университета Густав Миттаг-Леффлер, ученик Вейерштрасса. И опять мы видим не только двух учёных, объединённых одной идеей, но и двух друзей. Вот как описал Миттаг-Леффлер первую встречу с Ковалевской: «Она красива, и, когда говорит, её лицо озаряется выражением женственной доброты и высокой интеллектуальности, которые не могут не вызвать восхищения. Её манеры просты и естественны, без какого-либо педантизма или аффектированной учёности. Как учёная она отличается редкой ясностью и точностью выражений и исключительно быстрой сообразительностью. Не трудно убедиться в глубине, какой она достигла в своих занятиях, и я вполне понимаю, что Вейерштрасс считает её лучшей из своих учеников».

              Главным делом Ковалевской, ради которого она приехала в Швецию в 1883 году, было преподавание высшей математики. Слушателями были студенты и молодые преподаватели. Софья Васильевна старалась провести лекции безукоризненно, чтобы все могли убедиться в том, что женщина может читать курс математики на высоком уровне. Помимо педагогической деятельности, Ковалевская вела и другую работу. Миттаг-Леффлер привлёк её к сотрудничеству в журнале «Акта Математика», который он основал в 1882 году. Кроме того, она писала театральные рецензии и научные обозрения, которые публиковала в газете «Новое время». Одна из её научных статей посвящена вопросу о прямом использовании солнечной энергии. Указав на то, что запасы каменного угля истощаются, Ковалевская подчёркивает важность непосредственного получения и накопления энергии солнца. Когда люди этого достигнут и будут, «так сказать, ловить на лету солнечные лучи, тогда поистине мы будем иметь право называться "сынами солнца"».

               В других статьях она говорит о воздухоплавании, рассматривает новейшие изобретения — телефон и телеграф. Ещё в одном очень обширном обозрении речь идёт о процессе брожения и сущности ферментов. Ковалевская разбирает теории брожения до Пастера и останавливается на воззрениях последнего. Затрагивает она и вопрос о самостоятельном зарождении жизни. Знание физики и естественных наук давало ей возможность писать обозрения с полным пониманием вопроса. Не оставила Ковалевская и свою литературную деятельность, которую осуществляла в сотрудничестве с сестрой Густава писательницей Анной-Шарлоттой Леффлер, ставшей её близкой подругой.

                     Ковалевская также широко участвовала в общественной жизни Стокгольма, за что жители столицы называли её «наша Соня». Но важнейшим делом её жизни всегда была научная работа. Можно только удивляться тому, как многое она в себе совмещала: учёный, редактор научного журнала, писательница, общественный деятель, мать, светская дама. Внезапная смерть Софьи Васильевны Ковалевской потрясла всех.

               На её похоронах Густав Миттаг-Леффлер сказал краткое прочувствованное слово: «От имени работников на поприще математических наук во всех странах, от имени всех близких и далёких учеников и друзей обращаюсь к тебе с последним прощанием и благодарностью. Благодарю за глубину и ясность, с которыми ты направляла умственную жизнь юношества, за что потомство, как и современники, будут почитать твоё имя. Благодарю и за сокровища дружбы, которыми ты оделяла всех близких твоему сердцу». Позднее, в 1893 году, на страницах журнала «Акта Математика» он писал: «Она явилась к нам провозвестницей новых научных идей; какое значение она придавала им для разрешения самых существенных жизненных задач, как охотно делилась необыкновенно богатым запасом знаний и своими идеями с каждым своим учеником!»

              Единственным русским на похоронах был Максим Максимович Ковалевский, известный учёный, друг и однофамилец Софьи Ковалевской. Он сказал: «Софья Васильевна! Благодаря вашим знаниям, вашему таланту и вашему характеру вы всегда были и будете славой нашей родины. Недаром оплакивает вас вся учёная и литературная Россия. Со всех концов обширной империи, из Гельсингфорса и Тифлиса, из Харькова и Саратова присылают венки на вашу могилу. Вам не суждено было работать в родной стране, и Швеция приняла вас. Честь этой стране, другу науки. Особенно же честь молодому Стокгольмскому университету! Но, работая по необходимости вдали от родины, вы сохранили свою национальность, вы остались верной и преданной союзницей юной России, России мирной, справедливой и свободной, той России, которой принадлежит будущее. От её имени прощаюсь с вами в последний раз!»

  По материалам интернета.