Гавриченков Павел Михайлович: реставратор и
1968 год.
Родился в Барнауле.
Окончил детскую художественную школу в городе Барнауле и Новоалтайское художественное училище, по специальности:
«Преподаватель рисования и черчения».
В 1998 году окончил Российскую Академию живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова (отделение «Реставрация темперной живописи»).
Член Союза художников России.
Много работал в храмах, в том числе в храме Христа Спасителя в Москве, где расписывал главный иконостас.
В Москве делал большой запрестольный образ для храма Воздвижения креста на Плющихе, работал в Валаамском монастыре,
в Санаксарской обители и мн. др. С 2006 года руководит Народной изостудей «Отражение» п. Удельная Раменского района Московской области.
Участник многочисленных художественных выставок в Москве и Подмосковье.
"Интервью (Ю.Н. - Юлия Нифонтова, П.Г. - Павел Гавриченков)
"Ю.Н. – Павел, мы вместе с тобой учились и в художественной школе и в Новоалтайском художественном училище, расскажи, что тебе
больше всего запомнилось из этих лет?
П. Г. – С 1981 по 1985 год, я учился в Детской художественной школе номер один, на Горе.
Хотел учиться скульптуре, я очень много и самозабвенно лепил из пластилина в детстве.
Отвёл меня туда папа, решив, что у меня есть талант и его нужно развивать.
Сейчас, с расстояния лет, я вижу каким нерадивым и неоправданно-амбициозным учеником я был, досаждая учителю,
нарушая дисциплину в классе своими глупыми остротами.
Сейчас сам, встречаясь с подобными учениками, воспринимаю это, как справедливое возмездие.
Помню всех педагогов в школе: директора Ивана Ивановича Самозванцева, Валентина Людвиговича Годлевского (моего учителя),
Вилли Владимировича Бооса, Елену Михайловну Соколову, Полину Юрьевну Цыганкову – всем очень благодарен.
Помню и люблю ребят-соучеников: Юру и Алёшу Кудрявцевых, Евгения Сёмина, Юлю Нифонтову (Сохнину), Сашу Шадурина, с некоторыми
из них я учился и в художественном училище.
Я поступил в Новоалтайское художественное училище в 1985 году, а окончил его, весной 1991 года (два года 1986 – 1988 гг. служил в армии).
Из этих лет, моего ученичества, мне ярче всего запомнился первый год обучения. Блаженное время – интересные люди-единомышленники
вокруг, ежедневные поездки на электричке в Новоалтайск и обратно, всепоглощающая учёба, которой невозможно насытиться, так она
увлекательна и радость от всего этого. Ещё очень ярко помню нашу первую летнюю практику – пленер в Горном Алтае на Телецком озере.
Живя уже много лет в Московской области, я продолжаю общаться с соучениками по художественному училищу.
Здесь – в Москве, Подмосковье, Владимирской области, сложилось подобие некоего Алтайского землячества, хотя сейчас в основном
общение виртуальное, изредка реальное, так как все мы очень заняты.
Ю.Н. – Что повлияло на твоё становление как художника?
П. Г. – Из преподавателей Новоалтайского художественного училища, я особенно помню – И. А. Леденёву (моего первого педагога в училище),
И. С. Хайруллинова и Б. Г. Босько. Благодарен всем педагогам, все они в той или иной форме оказали влияние на становление моего
ремесла, профессионализма.
Но, дело в том, что скорее учишься на лучших работах своих сверстников или учащихся старших курсов и
ещё в музеях или на страницах иллюстрированных альбомов по искусству, где видишь Тициана, Веласкеса, Рембрандта и других
великих художников. Не знаю, как из рисующего или пишущего человека рождается Художник. Не уверен, что я – художник, хотя
большую часть жизни, я что-то рисую и пишу.
Неуёмность, жгучее желание сказать миру что-то своё, личное, и кажется, что очень-очень важное для всех – из этого рождается Художник,
а этому не научишь, ни в художественном училище, ни в художественном институте.
Мне кажется, что зажечь и передать такой огонь может только большой художник – Мастер, горящий искусством и создающий искусство,
а это большая редкость.
Иногда, во время обдумывания идеи, образа, испытываешь настоящий трепет, чувствуешь себя «немощным сосудом», которому почему-то
дают воплотить эту самую пришедшую идею, тогда хочется быть чище, боишься согрешить, чтобы не отняли этот Дар.
И всё же я счастлив и благодарен судьбе, что выбрал эту стезю, не представляю себе другой.
Ю. Н. – Паш, скучаешь по Барнаулу?
П. Г. – Я очень редко бываю на Алтае, но чувство сопричастности малой родине, присутствует в душе всегда.
«Трудно понять, но как где скажут "Алтай", так вздрогнешь, сердце лизнет до боли мгновенное горячее чувство...» –
эти слова любимого Василия Макаровича Шукшина очень верны и применимы и ко мне.
Первые годы учёбы в Москве очень тосковал по родному Барнаулу, Алтаю, по родным местам, людям. Думал: «Зачем я здесь?»
Но со временем освоился и прижился на новом месте – здесь теперь всё: и дом, и работа, и семья, и друзья.
Больше всего я скучаю, и часто вспоминаю счастливое время детства на Алтае. Все летние каникулы я проводил в деревнях в Бийском и
Красногорском районах, где жила многочисленная, любящая меня родня: сёстры моей мамы, мои тётки с семьями и много-много двоюродных
братьев и сестёр.
Ослепительно-солнечные летние утра в деревне, и мы с братом в сандаликах и с длинными ивовыми удилищами шагаем на рыбалку.
Походы за полевой клубникой по холмам, где все устлано ягодами, купание в сверкающей лесной речке на мелководье.
Всё это живёт во мне, и отголосками этого я живу, и пытаюсь перенести в свои работы. Получается, как получается, но я очень стараюсь.
Ю. Н. – Ты окончил Российскую Академию живописи, ваяния и зодчества.
Я знаю многих профессиональных и талантливых художников, но среди моих знакомых, ты единственный кого взяли в академию сразу
на второй курс. Почему ты выбрал отделение реставрации?
П. Г. – В 1993 году я поступил в Российскую Академию Живописи, Ваяния и Зодчества Ильи Глазунова в Москве, поступил сразу на второй
курс.
Преподаватели отметили, что у меня сильный рисунок. Академия только организовывалась, другого первого курса на факультете ещё не
было.
Почему выбрал реставрацию? Дело в том, что в это время в Москве проходила большая выставка Павла Корина в ЦДХ, и посетив её,
я был сражён мощью и темпераментом этого Большого художника, но кроме того, тем, что он был реставратором живописи.
Воспринял это как – Указание Свыше и в последующем не пожалел.
Ю. Н. – Павел, ты работал реставратором, расскажи об этом.
П. Г. – Мы реставрировали и писали иконы, настенные росписи в храмах и подворьях монастырей.
В качестве дипломной работы, мне повезло реставрировать икону XV века «Святитель Григорий Богослов» и икону XVIII века
«Страсти Святых апостолов», ныне обе в постоянной экспозиции Тверской картинной галереи.
Я работал и с деревом – основой иконы, делал всевозможные врезные и фигурные шпонки те, что скрепляют доски иконы, и с
грунтом-левкасом, и с красками, и с золочением.
В какой-то момент много и напряжённо работая в реставрации, я очень устал от неё. Но все эти знания в последующем пригодились в
моих работах, и сейчас я, например, с удовольствием, пишу яичной темперой.
Я много работал в храмах, в том числе в храме Христа Спасителя в Москве, где расписывал главный иконостас.
В Москве делал большой запрестольный образ для храма Воздвижения креста на Плющихе, работал на Валаамском подворье, в самом
Валаамском монастыре, в Санаксарской обители. Где-то расписывал стены, где-то писал иконы.
Я могу работать и в стиле живописи XIX века, как, например, в Храме Христа Спасителя, так и в русле древних образцов икон.
Так, конечно, говорить нескромно, но я имею в виду лишь техническую сторону, а не талант. Помимо техники, есть еще высокая,
идеальная составляющая в написании икон.
Ю. Н. – Павел, у тебя замечательная многодетная православная семья. Это такая редкость в наше время. Расскажи о супруге.
Есть ли у ребятишек тяга к рисованию?
П. Г. – Моя жена – талантливый художник Юлия Кузенкова, тоже окончила нашу Академию, Историческую мастерскую живописи,
написав огромную картину «Пасха в Москве» (теперь она в фонде РАЖВиЗ и её часто в Пасхальные дни можно встретить в интернете).
Юля тоже преподаёт живопись и рисунок детям, пишет маслом и акварелью, ставит волшебные, яркие, полные глубокого смысла спектакли
со взрослыми и детьми, где создаёт-сценарий, костюмы и декорации, работает с актёрами, изобретает всевозможные новые творческие
проекты.
П. Г. – Я родился в семье учителей: скромная, тихая мама, а папа – артистическая натура. Самостоятельно в студенческие годы, он научился
играть на баяне.
Играет на нём на семейных праздниках-застольях, в компаниях друзей и в одиночестве, пишет песни: тексты и музыку, и сам их исполняет.
В один из его приездов ко мне, в Подмосковье, он играл на баяне у меня в мастерской, а я написал его быстрый портрет акрилом на холсте.
Все училищные годы я часто писал этюды с мамы, с отца только один этюд, и то недолгий, а тут вот папа мне специально позировал, и
я написал.
Ю. Н. – Павел, с 2006 года ты руководишь изостудией «Отражение». Знаю, что у тебя есть как группы детей, так и отделения для взрослых.
С кем интереснее работать?
П. Г. – Я живу в Подмосковье, в посёлке Удельная, преподаю в Народной студии, в ДК «Победа», здесь и работаю в мастерской.
Студийцы – взрослые и дети, и я получаю удовольствие от работы тогда, когда вижу пользу от своего преподавания, рост мастерства и
радость студийцев. Иногда радуют дети, иногда взрослые, радость сменяет огорчение, и за огорчением приходит радость.
В детях зачастую нет самозабвенной отдачи работе, постоянства (довлеют современные соблазны – гаджеты, соцсети), а у взрослых
вкусовые пристрастия, сентиментальность, восторженность, часто восхищение поверхностным.
П. Г. – Как-то случайно я сформулировал для себя какие должны быть работы и пришёл к такому определению: работа (живопись или
графика) должна быть ясно читаема и понятна человеку малознакомому с изобразительным искусством и в то же время для искушённого
зрителя должна представлять загадку – как же она сделана (?), непонятно.
Следовать этому – очень трудно. Творческая работа увлекательна на стадии идеи, эскиза, но, порой мучительна на стадии воплощения.
Я работаю пастелью, маслом, яичной темперой, цветными карандашами. Часто сам, своими руками, делаю материалы: пастель,
рисовальный уголь, яичную темперу. Культивирую случайность и русский «авось»: даже в больших по размеру работах не делаю
предварительного рисунка, по многу раз переписываю персонажей и смываю сделанное.
Избежать рутины и уныния, помогает смена материала изображения, просмотр альбомов и работ великих художников и, для меня –
чтение поэзии. Поэты, несомненно – лучшие люди земли.
П. Г. – Я очень благосклонно, как к братьям отношусь ко всем художникам и прошлого и настоящего.
Но особенно мне близки – Гелий Михайлович Ко́ржев – за вселенскую отзывчивость, за боль и любовь к людям, считаю, что он,
где-то на уровне Рублёва, Рембрандта; американский художник Эндрю Уайет, в работах которого – и простота изображаемого и
сложность, таинственность исполнения. Можно вечно стоять, смотря на его работы.
Чудесный, Александр Андреевич Ливанов – для меня идеальный художник, жалею, что слишком поздно узнал о нём, а ведь я даже
реально познакомился с ним! Жаль, что не встретил его в моём ученичестве, но всё же рад, что его узнал.
Ю. Н. – Традиционный вопрос о планах.
П. Г. – Мне сложно говорить о своих планах, хотелось бы написать ещё много работ. Хотелось бы упоения в работе, радости новых
открытий, ведь в каждой работе изобретается новый «велосипед». Хотелось бы светлого открытого пространства и бесконечности
пластических идей плюс своих личных, интересных их воплощений, а ещё радости и любви к жизни и к людям."
(с)
После такого расширенного интервью я могу добавить только несколько фактов.
Павел Михайлович Гавриченков состоит в реестре профессиональных художников России.
Популярен в российском секторе интернета.
Сотрудничает с реальными и виртуальными галереями.
Имеет в одной из них авторскую галерею.
Общается с поклонниками своего таланта в социальных сетях.
Мне понравились картины этого мастера.
И я решил представить творчество Павла Михайловича Гавриченкова любителям изобразительного искусства.
Стиль: синтетический. Фигуративная станковая и монументальная живопись: масло, холст, фреска и другие техники, реставрационные
работы.
Реализм с умеренным влиянием современного модерна (моё мнение).
Жанр: натюрморт, пейзаж всех времён года, преимущественно ландшафтный и деревенский; портрет, церковная живопись,
жанровые сцены и другое.
Палитра: колоритная.
Вернисаж прилагается:
По материалам интернета.
Ливио Можина (Livio Mozina) – художник – самоучка, подлинный талант, проницательный наблюдатель реальности. Его опыт очень личный, имеет свои корни в гиперреализме. На его картинах изображенные предметы выглядят более реальными, чем их настоящие аналоги, настолько, что зрители часто испытывают желание прикоснуться к холсту.
