Знаете, если не ждать полночь на первое, и начать дарить подарки сразу, тут же, как их прислал курьером Дед Мороз, то можно отлично скрасить до прихода новогодья не только досуг семьи, но и сон соседей. Кстати, в очередной раз убеждаюсь, насколько собаки удивительно тонкие ценители музыки. От фальшивого подражания младшенького Бобу Дилану пёс Сёма испуганно прячется, а настоящего очень даже ценит пронзительно-гортанным вау-вав.

Холодный, промозглый сентябрь компенсировали теплым декабрем, видать, не зря мы тут страдали. Стойкий плюс, пахнет влажным, набухшим, ветреным мартом, травы встрепенулась и прут зеленым, под окнами неистово орут коты, по вечерам клубятся волшебством туманы. И даже солнце здесь, на этом зимнем курорте для отчаявшихся, подают десертом третий день подряд, пусть по чайной ложечке, но настоящее, не бутафорское восковое, а сочащееся жизнью солнце на ярко-голубом эмалевом блюдце-небе. Вот только пения птиц не слышно - далеко улетели. Но некоторым в этом пьянящем обмане начинает казаться, что жить легко, не сложнее, чем забросить в топку прохудившийся, истончившийся до одного листа календарь, самое время шить сарафаны из ситца, примерять соломенные шляпки, доставать из закромов легкое верхнее и обнажающее нижнее, жизнь-то - вот она, расправляется. Им все, как с гуся вода, божья роса, и даже голубь - птица. Но ты, ты-то знаешь, что Город скоро нальется белым-пребелым снегом, как грудь молоком. И пока весь его не выпьешь, птицы не запоют.

Самая длинная ночь в году, самое темное дно. Скоро полегчает, отпустит сердце и распустит нервочки.

В киевском музее игрушки на Кловском спуске опять и вновь в предновогодье выставка ретро-елки. Третий год никак к ним дойти не могу, то понос, то золотуха, но на завтра настроена решительно. Есть тут те, кто со мной в районе обеда готов окунуться в сказку?

- Вот вы же мастер, а не Маргарита, вот и стригите!.. стригите, стригите, да... а не спрашивайте, как меня постричь... и не смотрите на меня так, как будто у меня волос нет... это не волос у меня нет, это я так расчесалась... кстати, гуманитариев видно сразу, они все романтические, а я - сухая, невеселая, я - инженер.. что, простите, давно ли я мыла голову?.. давно! я ее не мою, я голову желе обрабатываю, набрала в руку хорошенько, по голове прошла втирая, потом расческой, расческой густой вычесала тщательно, стряхнулась, плечи расправила и пошла, пошла... удобно, просто и экологично... не стоит так!.. вы же мастер, должны понимать... сделайте мне просто и аккуратно... как аккуратно?.. как у вас!.. вот у вас аккуратно, но без волос, а мне сделайте аккуратно, но с волосами...муж у меня был очень уважаемый человек, дважды Герой соц. труда, но умер рано - в пятьдесят четыре... все в труде, в работе, я его не беспокоила, конечно, дом, дети на мне, но денег не жалел... вот та шубка из серого каракуля, что на мне - это его подарок... хорошая шубка, качественной выделки, никакая моль не берет, ни дождь, ни снег ей не страшен... дети? дети есть... дочь, сын, четверо внуков, правнук Федя... сколько с меня?.. это дорого, как для такой стрижки!.. вы что?.. вы же ничего не сделали, чтобы такие деньги вам платить, тем более, у меня и волос мало, совсем нет волос...

Темные, продувные, свинцовые дни. Нынче декабрь, как ноябрь, соплив и плаксив, особо контагиозен. Редкий снег, грязная жижа, между землей и небом разницы нет - болезненная муть, унылая стынь. Живешь в этой бескрайней сизой пустыне, как в плену, просеиваешь старателем сквозь сито остаток годовых дней, а они, что вода... не ухватить, не удержать, не остановить, разве что окунуть в их коченеющий холод  длань и приложить ко лбу, к пульсирующим вискам, напоить пересохшие горячечные губы...

...вот и пришел срок свои тридцать девять хоронить. Вместе были долго, всяко было, чаще - надежно, вкусно, ярко, но сейчас простите-прощайте, расстаемся навсегда. И я не стану в тусклом свете стареющей луны копать глубокую ямку на перекрестке семи дорог, чтобы вас захоронить. И плакать не стану. Давно уже нечем. Нам, козерогам, с самого рождения, известно, что всех зим не пережить, но только в канун сорока понимаешь, что конец одного - это, всего лишь, начало другого. 

Не ведаю, сколько мне еще отведено - тут не угадать, но знаю теперь одно: новогодье - это окно. Окно, через которое можно влезть и сделать большую хорошую глупость, например - полюбить свою жизнь, как она есть, даже в виде холодной и слизкой заливной рыбы.

Сегодня ночью открывается дверь в чудеса. Почти месяц, с 19 декабря по 14 января, все, что не загадаешь - сбудется. Но, не факт, что у вас. Зато есть хорошее средство для радости, например, делать добрые дела и бросать их  в воду пряниками.

Накрутила коробочек, запаковала прянички, вложив предварительно в каждую записочку. Завтра - Николая Чудотворца, а сегодня ночью он каждому моему коллеге принесет на рабочий стол

Календарь пишет, что полнолуние сегодня, вот в 11.29 и началось. А я думала, чего это у меня голова с самого утра болела, а она мне, оказывается, напоминала: не забудь не только метлу, но и шапку. На улице очень сыро. Мерзнут уши. Световой день скатился на дно, лежит во тьме валяется, скоро-скоро поедем под горку с огоньками и елками. Пёс Сёма обнаглел окончательно, научился тырить мои трусы из ящичка. Я, конечно, тоже виновата, могла бы ящички прикрывать, но, это уже не так важно. Значит приходит, втихаря тырит, потом ложится на них и тоскует. Ужас, с кем живу! Один носки тянет, второй - трусы. Не пропустите, скоро на экранах страны "Отцы и дети. Часть вторая. Как они ее голой пустили по свету".

... стоит запах лишений. Холодно буквально, во втором отделении весь зал сидел в верхнем, тут не до оголенных плеч и блесков бриллиантов, вовсе не Театро Гранде. Да и слава НКВД-шных застенков морозит спину до озноба. Никто до сих пор не знает, сколько было здесь расстреляно и забито до смерти в лихие тридцатые. Но, Камерный оркестр Джузеппе Верди со своей программой "Рождество в стиле барокко" был сегодня великолепен. 

Первая партия готова. Осталось завязать ленточки, упаковать в коробочки, и спрятать на верхнюю полку, а то с моими проглотидами пряники даже Николая не увидят, не то, что ёлку.

Вот и пришло время запорошенных следов, бескрайних снегов, уютных берложьих углов. Раньше по молодости казалось, что зима -- это испытание, теперь понимаешь, что спасение. Спасение от натужных встреч, скомканных телефонных звонков, случайных, неблизких, чужих людей, что сквозняком в твою жизнь занесло. Освежили, проветрили и хватит, впору прикрывать ставни, конопатить окна, укутываться в вату, сохранять тепло для себя и своих демонов. Лампа, книга, блокнот и ручка -- вот остов непростуженных дней, зимний покой, жизнь со сложенными крыльями в снежном коконе. Кусок яблочного пирога, чайник чая, лимон и корица...  приходи, если хочешь, можно даже без звонка, садись тихонько в уголке, угощайся. Мне не жалко, у меня на зиму припасено много, я готовилась. Об одном только прошу: не принимай мое холодное уважение за горячую любовь, авось, и перезимуем в этой пещере крыло к крылу, не обглодав друг друга. 

Ну вот, повалили вчера дедушку Ленина, а могло бы стать на одного Шевченко больше. Или Бандеру. Долго ли умеючи-то?!

пгт. Гоща Ровенской области 

Портретно

Умерла моя любимая школьная учительница - Нина Ивановна, преподаватель английского. Вот и еще одна дверь закрылась в детство. 

С утра задуло стылым и безжалостным, выло в проходных дворах одичалой собакой, налетало дикой силой и швыряло в лицо пересохший песок, скукоженный мертвый листок, отступало, хохотало, кружилось в пляске святого Витта, гримасничало, паясничало, одним словом - бесновалось. А потом устало, в один миг упало и затихло, задремало сладким сном младенца. И в этой уставшей тишине пошел снег, вначале тихо, осторожно, на цыпочках, как ступает мать от колыбельки угомонившегося, наконец-то, дитятки. Но потом разошелся, раззадорился, расплескался белым-белым, и стегал оплеухами черную землю, черную-пречерную наотмашь, а коснувшись неостывшую холодной ненавистью, расплывался мокрыми слезливыми лужицами. 

Вечером поехала в Старый город на встречу к Малакову. Жизнь моя ходит кругами, то тесно, то пресно, то волю дает, но, в последнее время все на привязи у Верхнего города. Лядские, Жидовские, Софийские и вот Золотые ворота - мои столпы, ориентиры жизненных дней, как будто на них чья-то невидимая рука повязала красные флажки, за которые не выйти, пока не выпустишь себя из себя. В Старом городе по-прежнему не просыхающий ноябрь, застывшее отчаянное безвременье, свои и чужие на протяжении всех этих сто, двести, тысячу лет?...

Каких-то близких сто лет тому назад, буквально на расстоянии вытянутой руки, Тэффи письмом твоей и моей прабабке писала: чем больше у человека своих, тем больше знает он о себе горьких истин и тем тяжелее ему живется на свете.

А через десять лет черкнула дополнением 

Сто лет, а ничего в человеческой сущности не изменилось. Думаю, что и от тех, кто от нас на расстоянии тысячи лет, мы мало чем отличаемся. Так же любим, тоскуем, страдаем, разлюбляем, предаем и возвышаемся низкими истинами. Меняется время, устрой государства и общества, но не человек. Кто-то по прежнему любит арбуз, а кто-то свиной хрящик, кто-то созидает, а кто-то разрушает, кто-то гном, а кто-то Белоснежка, Маша и три медведя, кислое и сладкое, мужчина и женщина, встреча и разлука, белое и черное...

Но, разгадка, на самом деле, проста - мы чувствуем яркость и наполненность жизни только тогда, когда она на контрастах. Мир и война, война и мир, неважно, где, в каких плоскостях это происходит, у тебя внутри или снаружи. 

Вчера хотела утешиться. Перемерила четыре бешенной степени вешалки всяческих юбочек, блузочек, платьюшек, костюмчиков и пальтишечек. Покрутив носом и задницей, таки, нашла утешение в новом ситечке размера с мини-кофейное блюдечко, огромной форме для торта и блюде белом плоском костяного фарфора. Семья обеспокоена, но, одновременно радуется, особенно смешанные чувства обуревают старшенького - подозревает всякое, особенно на фоне того, что половина изготовленного накануне уносится на работу. Сложно ему понять, что это не приманка, а испытание, научный эксперимент: выживут или и так подохнут со временем. В кулинарии все намного тоньше и язвительнее, куда там  моде и трендам наружности.

Зима пробралась к нам и холодит. Завела привычку, наконец-то на радость маме, прикрывать уши и беречь голову. Вяжу платок на манер "Дуня на пыльных полевых работах" по четным дням, в нечетные хожу опростоволосившись (мама в неведении - тс-сс!), а в пятницу так и вовсе расхлябано - в глупой шляпе, джинсах, но, в комнатном тепле для людей сверху прилична - жакет и блуза, порой даже рубашка и галстук, повязанный нетугим узлом. В таких одежных откровениях натуры неожиданно заимела поддержку в лице непосредственного начальника. Сегодня, к примеру, очень живенько обсуждали цвет и узор носков. Сошлись во мнении, что цвет ноября - бордо в наши с ним арифметически сложенные годы, и деленные на возраст отпрысков, - признак привычной радости, стабильной скуки. А вот ярко-желтенькое, огненное-красное, полосатое, в горошек и квадратиками - это признак денди. Мы с ним тоже денди немного, по пятницам, почти равнозначно, не смотря на то, что ему через два года шестьдесят, а мне - к новогодью сорок. 

В свете последних происшествий с моими любимыми носками надумала, как младшенького от них отвратить. Куплю ему ярких шнурков! Если удастся, то всех цветов радуги, буквально на семь дней недели. Главное - его убедить, что это в его социуме намного круче, чем мои носки.

Кстати, на третьей вешалке случилась чудная юбка в цветы (хоть бери и возвращайся хватать).  И кроем, и цветом, и даже посадкой на те части женского тела, которые стоит  выпячивать -  это мускулюс глютеус максимус. А вот самыми вкусными считаются не женские мозги, а мозги ягненка, если что.  

Когда окружающая жизнь неожиданно бьет из-за угла под дых до ослепления, до темных кругов в глазах и аритмичного сердца, и ты оглушенной рыбой опускаешься на дно человеческих слабостей, единственное спасение выплыть, подняться наверх за спасительным глотком кислорода - это мелкая моторика рук. Вот завтра, не откладывая, пойду и накуплю снежного бисера, стекляруса, бусинок и выстелю подол своей судьбы узорчатыми снежинками - ломкими и хрупкими. Пойдут топтать - услышат, не остановятся, так порадуются хрусту молодого и свежего снега.

Понимаю, что революция, что жизнь многих моих сограждан полностью занята борьбой, но, даже на войне бывает время, когда молчат пушки, а говорят музы. Если вы любите Город не только глазами, но и умом, если вам небезынтересен его архитектурный анамнез - не пропустите!

6 декабря творческий вечер Дмитрия Малакова - известного историка, тонкого и глубокого киевоведа, автора чудесных книг о Городе («Киев Михаила Булгакова»,"Особняки Киева", "Доходные дома Киева" и многих других) на тему: "Киевские архитекторы Владимир Бессмертный, Владислав Городецкий, Сергей Григорьев, Василий Осьмак".

...расскажите, какую лучше брать? Младшенький тут удумал губами играть, а я, как фея с добрыми намерениями, суечусь, чтобы к празднику успеть. 

Иногда мне казалось, что я смотрю фильм и не понимаю, кто за кем гонится; кадры мелькали так быстро, что нельзя было не только задуматься, но рассмотреть. Петлюровцы вели переговоры с большевиками и с деникинцами, с немцами и с мосье Энно. В Киев войска Директории вошли в декабре и пробыли недолго - шесть недель.
Никто не знал, кто кого завтра будет арестовывать, чьи портреты вывешивать, а чьи прятать, какие деньги брать и какие постараться всучить простофиле.

(И. Эренбург "Люди, годы, жизнь" книга II, глава 10)

Вечером встречалась с младшеньким на отдалении от дома, он взялся меня выгулять на коротком поводке. Вау-ав, как говорит наш пёс Сёма. Бежала с работы стремглав, рассупонившись. В переходе на Льва Толстого стояла посреди потоков пугливая маленькая, щупленькая, рыжая девочка. Огненные волосы хвостиком над высоким лбом, острые скулы - можно изрезаться, конопушки россыпью праздничного конфетти, глаза дивной туманной размытости и в трубу яро лейтмотивом ду-ду-ду: ты смотришь мне в глаза и руку пожимаешь... еще один звонок - и уезжаю я... - невозможное эхо.

А утром, как всегда, на Арсенальной играли на скрипочках мои любимые ребята. Каждый раз любопытствую, но стесняюсь спросить, откуда они - из Глиера или консерваторские. Люблю их до невозможности. Они делают мне утро красочным уже не первый год: и летом, и зимой, и даже в этот очередной безбрежный ноябрь. Да что там делают, они мне ежедневно пророчат женское на грядущее!  Сегодня, к примеру, выдали великого Астора. И что? Весь день изысканные позы, поддержки в ритме 2/4 "на один шаг". Было бы боязно и болезненно, если б поутру не рассказали, что сегодня пятница. 

Вечером в ночь старшенький удивил, неожиданно пригласив на танец: вашу руку! Чарли, мне нужны координаты... Площадка, примерно шесть метров  на девять, вы на длинной стороне, по бокам столики, справа оркестр... (с)

В эти дни кануна зимы я всегда, из года в год, плакала. А в этот раз хохочу заливисто. В новой красной юбке-клеш как же так по-другому-то?!

Младшенький сегодня ходил в военкомат, куда согнали всю мужскую часть класса строевым. Сказал, что по итогам метр восемьдесят, пятьдесят восемь кг, психиатр признал для армии неопасным, практически исходя из трактовки двух поговорок - про яблоко и санки, да ответа на вопрос, кто написал Аннушку нашу К. (я на месте того доктора, конечно бы, углубилась в деточкино сознание вопросом "зачем же она на рельсочки-то легла?", но место мое не там). 

Может деточка для армии и не опасен, но ужасно опасен для моих веселых красками спортивных носков. Таскает их втихаря нещадно из уютного ящичка, даже под угрозой быть выпоротым, если еще хоть один раз. Уже и так, и сяк боролась - не работает. Мне, конечно, не жалко, но, как можно носить тридцать седьмой на сорок пятом - не понимаю, особенно в эти внезапные холода. 

Чувствую себя любимым конем товарища Буденного. Нет, не Софистом, тот был для мира, для праздника, нервным и пугливым. А меня, как Казбека, под пули, под шашки, в огонь и в воду (с).

Кстати, никто не знает, где в Киеве можно разжиться мясом хорошего барана, не умершего по старости или болезни?

Уже в витринах магазинов то тут, то там зажигаются новогодние елки, сверкают гирлянды мириадами огней, кружатся в зимнем вальсе пушистые ангелы и лохматые снежинки, в почту повалила реклама об акциях и скидках, товарные предложения различного рода, приглашения подарить близким и не очень незабываемую ночь...

Знаете, я всегда обожала вот этот месяц в канун. Только разноцветная мишура, предпраздничная суета, как в горячечном бреду: приготовления, запасы, подарки, генеральные репетиции и прогоны, веночки, мишки и олени мешками, прозрачные и матовые игрушки, глинтвейн и грог между перебежками не дает сгинуть в самом густом сумраке годовых дней. Пока бегаешь, суетишься, заказываешь, волнуешься в ожидании: успеют ли, привозят – не то, возврат, снова заказываешь и волнуешься, пока подбираешь монисто кукле Глаше, красишь шишки, нанизываешь стеклянные бусы, плетешь серебряные шнуры, продеваешь красно-золотые нити в ушко елочных игрушек, шьешь толстопузых котов и зайцев из теплого флиса, печешь имбирное печенье, дробишь орехи…

…пока дробишь орехи густого сумрака годовых дней, тут бамс! и часы двенадцать бьют. А там уж за последним, двенадцатым, и избавление – по капле начнет светлеть, прибывать, входить в ослепшие глаза солнечной жизнью.

... а зима уже на пороге, подкрадывается из-за угла пугливой кошечкой, царапает голыми черными веточками, целует небрежно в лобик сырой, тяжелой тревогой...

Серия сообщений "Ноябрь в глазах":
Часть 1 - Без заголовка
Часть 2 - Окна Города
Часть 3 - Вот кто-то с горочки спустился
Часть 4 - Кончается лето, осталось каких-нибудь пара недель

Сегодня одному моему любимому горожанину - Николаю Николаевичу Носову - сто пять. А Циничке, как мне тут напомнили, десять. Честно скажу: не верится! Десять лет человеческой жизни - это много, а десять лет беспрерывного дневниковедения в интернете под одним ником - это, пожалуй, диагноз, нормальные люди столько здесь не живут.

Тогда, в 2003, был такой же ноябрьский вечер выходного дня, за окном непроглядная темень и сырь. К нам в гости зашли друзья, и как-то в разговоре всплыло лиру. Давай регистрируйся! - было сказано мне. - Тебе понравится. Как в воду глядели. За эти десять лет здесь я была разной - взрывной и тихой, веселой и грустной, умной и глупой, холодной и теплой, хмельной и трезвой, зимней, летней, витиеватой и простоватой, непонятой и принятой, раздражающей, неумолкающей, обнажающей, щадящей, бодрящей... но, всегда пыталась быть искренней и настоящей, правдивой. Потому что, как написал когда-то Николай Николаевич: правду сочинять нечего, она и так есть.

Виртуальные дневники - удивительное изобретение, по крайней мере, для таких людей, как я. И сегодня я хочу сказать огромное спасибо всем вам за то, что вы у меня есть, если бы не было вас, не было бы и Цинички. И, конечно же, отдельное спасибо тем, кто с незнакомых холодных ников пришел в мою жизнь реальными теплыми людьми: Тане, Ире, Марго, Оксане, Вике, Лене, еще одной Тане, Валере, Юле, Маше, Даше, Ксении, Алесе и еще Тане. 

Ура нам, друзья! 

Ходит по свету легенда о том,
Что где-то средь горных высот,
Стоит, стоит прекраснейший дом,
У которого солнце встает.

Что-то невообразимое творится в организме. Одновременно хочется маринованных грибов, красной юбки полусолнцем и плакать. Я не беременна, не на краю безумия, это просто осень, самая поздняя - без четверти четыре почти темно. 

В воскресенье, говорят, было полнолуние. Мы с деточкой кричали друг на друга немножко. Вчера не кричали, а молчали, больше - я. А потом он пришел ко мне на кухню и мы с ним испекли в четыре руки шарлотку. Если в шарлотку добавить апельсинов, то она приобретает вкус зимних праздников, а на праздники положено быть веселым и всех прощать. 

Собачник хочет, чтобы его собака была человеком. Кошатник сам хочет быть кошкой.

Всем, подолгу сидящим в сети хорошо известно, что интернет - это не склад информации, а склад кошечек.

(http://kurs.ru/articles/14916/stalin-internetchiki-lyubyat-koshechek-v-kostyumchikah)

Загадали бы мне любимый Подол, расщебеталась бы майской пташкой. Но Фаина выдала наряд на Андреевский спуск. С Андреевским у меня сложно-трудные отношения, как у любовников, которые друг друга знают сто лет в обед, и встречаются только для дружеских отношений по делу - секс не рассматривается. Поэтому будет без претензий на любовь, но с теплом в моем ноябрьском сердце.

Серия сообщений "Ноябрь в глазах":
Часть 1 - Без заголовка
Часть 2 - Окна Города
Часть 3 - Вот кто-то с горочки спустился
Часть 4 - Кончается лето, осталось каких-нибудь пара недель

Девочки, загадавшие мне загадки фото-игрой "Киев моими глазами", спешу сообщить: я в большой печали. Загрузка фотографий не пашет, черт-те что творится в этом лиру. У меня сплошные нервочки и вздохочки необлегчения. Набиваю слова в черновики, не теряя надежды, что сегодня-завтра здесь все хорошо и приятно починять. 

... ветром полна, а тут оказывается и ужин на дворе. По-быстрому отварила картофель, мясной террин был - наготовила заранее впрок щедрой рукой (по-большому счету, та же кот-лета, только вкуснее кошка-зимой), нарубила фантазийного салата экспромтом, уложила послойно: пекинская капуста, тертая тыква, помидоры тонкими дольками, ветчина чуть прихваченная жаром, последним аккордом тыквенные семечки - в блюде, как и в одежде, все должно быть гармонично, заправкой: лимонный сок, растительное масло, смесь итальянских трав с морской солью (тоже мне - где Италия, а где мы). Ярко, полезно и самое главное - быстро, все, как я люблю. Сели ужинать. Ну, как тебе салат? - вопрошаю старшенького. - Ты же знаешь, я уксуса не люблю. 

А тыкву ни старшенький, ни младшенький не признал, грешили на морковь - дремучие люди. Вот так и живу со своей тонкой кулинарной организацией в среде отчаянных ретроградов. Да какое там живу! Выживаю. А лук, который старшенький в любом другом виде, кроме сырого, терпеть не может, я за двадцать лет, таки, научилась от него в блюдах прятать. Как? - Не спрашивайте! Это мой фирменный секрет. От него. 

Выполняю обещанное ранее. ребро_Адама загадала окна. 

Серия сообщений "Ноябрь в глазах":
Часть 1 - Без заголовка
Часть 2 - Окна Города
Часть 3 - Вот кто-то с горочки спустился
Часть 4 - Кончается лето, осталось каких-нибудь пара недель

Ноябрь. Надеть носки и плакать. Кусаются.

Серия сообщений "Ноябрь в глазах":
Часть 1 - Без заголовка
Часть 2 - Окна Города
Часть 3 - Вот кто-то с горочки спустился
Часть 4 - Кончается лето, осталось каких-нибудь пара недель

Стояла утром при зеркале, смотрелась, пришел младшенький, стал рядом, плечо над плечом: какая ты маленькая стала! Поэтому - ращу себя, буквально выпрыгивая из привычного звукоряда.

 Если кто не заметил, то обращаю внимание: я выписала четыре дня отпуска на себя и на Город. День вычеркиваем, остается - три. Отсюда предложение, почти уникальное для ноября: если вы давно хотели увидеть ваш воображаемый Киев моими глазами, трепещите заявками. Например: Подол, желтое, Днепр при тихой погоде, дамочка в красном, за дураками, конечно, дело не стало, все это вздор, сцены ревности за уроками правописания...

Первым трем отметившимся предоставляются скидки. Хотя, знавала я тут сегодня одного дантиста, он многого, как оказалось по вашим комментариям, хотел.

Ходила к стоматологу. Возлежу в кресле, глаза в потолок, думаю о хорошем - не о смертичке. И тут красивый дядя-стоматолог говорит: вы не будете сильно против, если я вас поглажу? И буквально взял и нежно погладил пальцем по губам, а потом вокруг рта два раза. А я совсем ничегосеньки не почувствовала, с такой ядреной анестезией не до ласк, не до горения внутри бенгальскими огнями. Ужасно!

22 декабря 2013 в 20.00 в Доме офицеров Театр испанского танца и музыки "Duende Flamenco" (Киев) представляют свою новую программу "Carretera" ("Путь").

Девицы, если кто желает вместе со мной взбодриться в канун самой длинной ночи года, срочно помашите ручкой или красивой ножкой -  после обеда заказываю билеты. И да, цена вопроса смешная - 100 гривен. 

Он все так же кудряв, певуч и заводной. Порой кажется, что живые, настоящие люди неподвластны времени. А, может, это только кажется, потому, что в их кругу мы не замечаем, как утекает песок.

Пятница! А вечером Горан и шампанское. Шампанское для цыган. Потираю ручки и ножки.