Эзоп, вечерами перед сном читаю новую книгу про Городецкого, часто хохочу неистово, самое удивительное даже беру на карандаш. О, трепещу и млею поделиться, но жду эпилога.
Раньше, по молодости, казалось, что зима - это испытание, теперь понимаешь, что спасение. Спасение от натужных встреч, скомканных телефонных звонков, случайных, неблизких, чужих людей, что сквозняком в твою жизнь занесло***
Отлично сказано! Видимо я это понимала всегда (на подсознательном каком то уровне)))). Теперь есть отличное вербальное объяснение.
А ведь какие спокойные и спелые строчки! За месяц до страшного, непоправимого.
Но и Жора Иванов ведь жил в такое же бесчеловечное время, и его герои.
Зима пройдёт, Наташка, всё минуется. И интернет через пару зим канет в Лету. Но уже сейчас я чувствую ностальгию по этим неперечитанным до дыр дневникам с раскидистыми ветвями наших прикосновений.
Эзоп, спокойные? Нет, они не спокойные, они скорее эмоционально-холодные, скупые и цинично выверенные. А вот на счет спелых, пожалуй, соглашусь. Середина декабря 13-го, непоправимое уже не витало в воздухе, оно осело на голую землю и сковало мой мир панцирем. И этот текст как раз был о плане спасения себя и своего внутреннего тепла.
Кровь была на Крещение. До этого можно было развернуть историю, или если не остановить, хотя бы замедлить бег псов Гекаты.
Очень хорошо помню те декабрьские интенции. Страшно оказаться верхом на тигре перемен.
Наверное, отчасти и поэтому я укрываюсь последние неполные два года в мемуарах, прозе и стихах лихого начала прошлого века, как будто пытаюсь найти для себя не то, чтобы ответ, а подсказку, как выжить и сохранить, не расплескать добро.