Если детей находят в капусте, то милиционеров

Мне тут дивные мозгом девочки поведали, практически сакральными знаниями поделились, что, если ты не умеешь фотографировать себя телефоном, то ты - лох. Я, похоже, таки, лох! Лох узколистный, он же пшат, колючий и листопадный, размножаюсь семенами, корневыми отпрысками и черенками.
 

Вечером, гуляя пса Семёна, нашла у реки поваленное большое дерево, легла на него, долго смотрела в наступающую ночь, и думала, как в детстве, о том, что где-то там, далеко-далеко, на берегу реки лежит такая же я, но не я, на таком же, но не таком дереве, и смотрит в небо, но наоборот, как в колодец.

Люди - удивительные создания! Им всё время хочется найти похожего на себя, но встретив, тут же бегут стремглав, как чёрт от ладана. 

То ли сезон такой наступил - сантиментов, то ли время особенное - яркие, сочные, звонкие, молодцеватые дни в самом расцвете годовой жизни. Проснулись, встрепенулись, выплыли из временной пучины старые приятели и знакомицы. Встречаемся на летних верандах за утренним проходным чаем и вечерним голубящим кофе. Самых желанных зазываю в гости. Приходят. Вместе радуемся, хохочем и звеним в унисон, как будто, и не было между нами сто лет пропастью.

В ожидании гостей с нескрываемым удовольствием, совсем как прежде, хожу на рынок летней дамочкой в широкополой шляпочке, в руках корзиночка, выбираю парную телятину и поджарую свинину, щупаю, пробую, трогаю все эти простые летние радости: домашний творог, сливки и желтобрюхое маслице, пупырчатые огурцы и малюсенькие, с кофейное блюдце куклы Барби, патисончики, помидоры, синенькие, перцы, зелень разную - укроп, петрушку, кинзу, салат, базилик двух видов и руколу. Хожу по рыночку кругами, настраиваюсь на волшебное действо. Купить у Коли сыра, у Лены - рыбу, у Тимура - орехов, у другой Лены - пасторму. Они тоже все мои старые знакомцы и знакомицы. Почти двадцать лет тут живу, с некоторыми из них больше десяти лет товаром приятельствуем, совсем сроднились.

Прийти домой, выложить все летнее богатство на стол, рассортировать, приобщить, оприходовать, включить Нину погромче, и творить в нетерпении встречи, пританцовывая в такт босыми и легкими ногами:

Ну же, я хочу твоей любви, но не хочу занимать ее,
Подари мне любовь сегодня, и я верну ее тебе сполна.
Твоя любовь - она и моя тоже,
А для других любви у меня нет.

На местном нашем полудиком пляже в выходной все едят. А некоторые даже и пьют, употребляя. Приходят, приносят, расстилаются на коврах-самолетах удобно, достают обильный провиант: вареные яйца, хрусткий огурчик, налитый солнцем херсонский помидор, домашнюю колбаску, жареную курочку, отварную молодую картошечку, чипсы, семечки, сезонные ягоды и внесезонные  бананы. Прохладительные напитки, вареную кукурузу, пахлаву здесь не носят - это вам не Крым, никакого сервиса для отдыхающих, тут все свое ношу с собой, из дома, благо - через дорогу. Мы со старшеньким со своей куцей подстилочкой и бутылкой воды среди этой орды смотримся сиротками. Рядом с нами расположились две обильные дамы возраста "свои лучшие двадцать пять я прожила в прошлом веке", жуют жареные пирожки, журчат беседою:

Иногда, не часто, но периодически исправно, захожу в свою ленту читателей, как старый рыбак, что выходит в море проверить, расставленные им в молодости сети - прохудившиеся, заросшие тиной, запутанные водорослями. Захожу, пролистываю ленту: не пропустила ли кого близоруко, не проглядела ли рыбу золотую? А нет! Все те, кто по душе, давно мной подписаны, а те, кто тиной и водорослями...

Вот меня всегда интересовало: как они вот так, ну, как так живут, как дышат из года в год душными цитатами рецептов котлет, узоров и бабушкиных заговоров от натоптышей и мозолей, не ведая смены сезонов, волнений и душевных потрясений?! Стойкие! Удивительные люди сложной для моего понимания душевной организации. А еще больше меня вопрошает: что они делают у меня здесь? Не вяжу, не заговариваю, картинками котиков не балую. Есть, есть еще в мире вопросы, на которые мне никогда не постигнуть ответов.

С тактом, с толком и с растягиванием чтения в ночь остановками дочитала сегодня, наконец-то, Лиличку. Почти всю книгу плакала в себя чистыми слезами, а сегодня - горче всякого. Потому, что иметь кому писать бумажными словами - это везение случаем, а пролонгировано и безостановочно всю жизнь - это  счастье, редкое счастье. 

У меня бумажных писем маленький сверточек: немножечко, самый минимум миниморум от дальней бабушки курской, редкие, гнездовые  письмеца и записочки из ранней-ранней юности от влюбленных в меня насквозь мальчиков, да два моих письма старшенькому двадцатилетней давности на пике острой влюбленности. Все остальное сожгла  в неистовстве давней дурой. Хорошо горело, ярко, чуть квартиру не сожгла, пепла было много. 

А электронное даже и не горит. Один клик - и память стерта. Ни пепла, ни ожогов воспоминаниями. 

Вчерашний опыт с лисичками и баклажанами в виде запеканки оказался на вкус очень даже не фу. Ну а то, когда там соус был сырный! Старшенький отъел, поблагодарил и даже не вербально признал мои таланты - потискал крепко и поцеловал в щечку. Правда, через час после трапезы занял у холодильника позицию охотника. Пёс Сёма тоже был дурак, стоял на шухере. Омлет из пяти яиц и бутерброд с отварным языком их немного успокоил. О том, что у меня в закромах язык я совсем-совсем забыла. Говорю же, что с отъездом младшенького совсем не хозяйка стала, а ветреная опять девушка. Правда, младшенький грозится в воскресенье заехать на недельку. Они, конечно, со старшеньким не признаются "за что и почему?", но, думаю, что это чистой воды сговор мясоедов.

Пришла к своей девочке Наташе и сказала: "Убери с затылка, с висков, лоб  не трожь, там у меня ум! В общем, сделай меня неузнаваемой и лету приятной!" Наташа  решила, что Мирей, которая Матье,  лету довольно приятна и умом прикрыта, да. Только не учла одну особенность: я жутко ленива  в вопросах вытягивания своих кудрей ежедневно утром. Но, как говорится, имеем, что имеем. Полагаю, что многие здесь помнят юного Ленина. Так вот, теперь я - вылитый Володенька, но цветом "каштан поспел".  

Отсюда вопрос: а лично вы заказываете стрижку у парикмахера? А, если заказываете, то какими словами? Или, может, картинками приманиваете свой чарующий всех и вся образ?

За окном дождь пошел. Неожиданно и звонко! Хлебаю остатки черного-пречерного кофе из апрельского Львова, думаю о разном, но разрозненно. Так бывает, когда лето в разгаре, а на календаре уже минус одна минута, завтра - минус две. День, таки, покатился с горы. Еще медленно и лениво, враскорячку, ему жаркому, возможно, где-то жаль нас, детей зимы, прискорбно жаль проходную нашу, ледником исполосованную, душу, наших ресниц жаль - звонкий хруст инея не роса, но жаль - не тоска, покатится - снесет все, даже и не заметит.

Не заметит и не  простит тебя - рвущую, страждущую, зажженную рассветом, как не простит открытого весне вдоха, ярких, брызжущих зеленью глаз среди привычной серой пыли. Да и тебя - живую настоящую, встречным ветрам отрытую, не простит. За все возьмет по двойному тарифу: с  губ - сладостью, с тела - нежностью, с глаз - небом опрокинутым, а с души ничего не возьмет. Нечего. Давно уже выхлебана. 

Ох, голова моя бедовая! С отъездом младшенького совсем не хозяйка стала. Купила на ужин селедку, картошку забыла. Правда, есть баклажаны, лисички и прочие летние радости ягодами - вишня, смородина (красная и черная), черника и немного голубики. Так и быть! Готовлю на ужин старшенькому баклажанно-грибную запеканку (что будет на выходе, еще не знаю, пусть пробует, ему за двадцать лет не привыкать), ягоды оставлю десертом - выложу слоями разрозненно на бисквитные кексики.

Зато младшенькому у бамы кулинарный разгуляй: нежит и тетешкает его борщами, варениками, котлетками, запеканками и тортиками. 

Вчера неожиданно обнаружила место, где продают эклеры, как домашние. Не пышные пустотелые коробки с отвердевшими стенками, а такие, знаете, умеренно поднявшиеся аккуратные ляпы с нежнейшим заварным кремом  по рецепту бабушки внутри, сверху разлитая глазурь из белого шоколада - лизать не перелизать с удовольствием. Даже и  не удивительно, что эта эклерная точка подле одного из мест на карте Города, любимых сердцу моему. Похоже, что жизнь меня не только любит, но и кружит. 

Вчерашний Шендерович был бородат, предсказуем и поимел публику - без особого, впрочем, удовольствия. Что касаемо публики, то ее было на ползала, двух возрастных категорий: те, кому около тридцатки, были женщинами и, похоже, журналистками - весь вечер творчества Виктора в двух отделениях с антрактом просидели с расчехленными блокнотами, в которые нервно и дергано что-то пописывали (в антракте пописывали по-настоящему - очередь в туалет была нешуточная), вторая категория годилась первой в отцы. В отцы и матери. Матери по такому случаю выгуливали свое лучшее - шляпки, веера, штаны устройства "капри" и нервные характеры. Отцы выгуливали бороды, еврейские корни и диссидентскую душу, остро требующую в антрактном буфете сто коньяка (очередь, кстати, тоже была нешуточная, лично мне от кофе пришлось отказаться). На самом деле, мое общее послевпечатление на четыре с минусом. Минус за то, что Шендерович меня своим словом так и не трахнул, четыре за то, что он настоящий еврей, отменно владеющим великим, могучим, правдивым и свободным русским.

К обеду переделала кучу залежалых дел, даже ново постриглась и внезапно отрез на юбку купила - огромные фантасмагорические левкои по черному полю. Сошью и буду этим летом окончательно цветочной королевой. И это не имидж, не стиль, не дань моде, а что-то в организме с нервочками - цветами будоражит.

А утром с псом Сёмой мы повстречали дяденьку-рыбака, у которого в организме острая потребность кипенного. Он был в белых брюках, белой рубашке, белой кепочке моряка и с белой резиновой лодкой. Белая резиновая лодка, понимаете? Вот это - стиль, а у меня так, девичьи игрульки.

Серия сообщений "Чернигов":
Часть 1 - волшебный день
Часть 2 - Готика Чернигова
...
Часть 5 - Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много (ч.1)
Часть 6 - Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много (ч.2)
Часть 7 - Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много (ч.3)
Часть 8 - Ровно год назад, когда все были счастливы и любили друг друга просто так, а не вопреки

Зачастую полнолунная, лупоглазая память о тех, кто через тебя черной дырой, о тех, кто сквозной линией, как минимум, раз в противостояние,  это ведь память вовсе не о них, а о тебе - живой и настоящей. 

Содержание пятой серии эпического сериала Виталия Бианки о трудностях судьбы лесного зверя кратко:

Серия сообщений "Лесная поэма":
Часть 1 - "Лесная поэма". Январь.
Часть 2 - "Лесная поэма". Февраль.
Часть 3 - "Лесная поэма". Март.
Часть 4 - "Лесная поэма". Апрель.
Часть 5 - "Лесная поэма". Май.
Часть 6 - "Лесная поэма". Июнь.
Часть 7 - "Лесная поэма". Июль.
...
Часть 10 - "Лесная поэма". Октябрь.
Часть 11 - "Лесная поэма". Ноябрь.
Часть 12 - "Лесная поэма". Декабрь.

Мама мне в детстве всегда говорила: "Малина - середина лета". Не успели выдохнуть холод, оттаять, выпростаться, как уже и начало конца. Дни еще пока светом длинны, вечера прозрачны, лист зелен, травы пряны, но соловьи и лягушки выходят на коду.

Вчера психанула и купила себе льняной костюм городской хулиганки, в брюках удобные для рук карманы, в жакете - вырез для крупной бижутерии, а цвет то ли фуксии, то ли пьяной малины, смотря с какого конца лета смотреть. Ухожу в три дня выходных, таки, без нервочков, а всю неделю было "ой!"
 

Ушла за клубникой и лошадью, шампанское и шляпа есть. Подтягивайтесь, устроим, как в старые хорошие времена, вечеринку.

Ну что, шляпками, как договаривались, запаслись? Тогда поскакали!

Первый шляпочный день, по праву, отдадим Королеве Елизавете ІІ. А то! Кому еще, как не ей? Не секрет, что Ее Величество в частной жизни больше интересуется лошадьми, чем искусством или людьми. С 1945 года она не пропустила ни одних скачек в Аскоте, ежегодно, начиная с 1952 года (восхождение на престол), не безуспешно выставляет на них своих скакунов (уже подсчитываете?). Но, лошади отдельно, а шляпки отдельно. 

Шляпками Лизки уже не одно десятилетие ведает новозеландец Филип Сомервилль. Молодые коллеги, завистники по фетровому цеху, периодически обзывают его творения то ведром, то кастрюлей, но Филе на это дело, похоже, плевать, главное, чтобы "костюмчик сидел", особенно в ветреную погоду.

На вопросы о предпочтениях Елизаветы ІІ Сомервилль всегда отвечает стандартно: «Это зависит от погоды», «Шляпы, прежде всего, должны быть удобными для ношения» или

Как обещала polarstar, напоминаю. Завтра, 18 июня 2013 года, стартует "Скаковая неделя". Срочно готовим головы! 

Приходит, садится напротив глаза в глаза, сбивчивым, комканным движением поправляет юбку, обнимает нервными руками худые плечи крепко-крепко, качает себя рвано, дергано, как припадочная мать больного ребенка "тс-ссс!". Неспешно, молча пою ее зеленым чаем с мятой. Гляжу в открытое окно - черным хмурит, быть грозе. И тут прорывает: с неба каплет первым тяжелым на деревья, одичалые цветы и, бегущую торопливо по дорожке, бездомную кошку. Она говорит, говорит, говорит взахлеб, перебиваю ее словесное престо нелепыми вопросами "Тебе с сахаром или без?", "У меня есть черный шоколад и молочный, ты за какой?", как будто, за все эти три года знакомства вовсе не выучила ее привычек и пристрастий. А чем я могу ей вот здесь, сейчас, на ее жизненном перекресте помочь, кроме, как молча, участливо слушать? Что еще, когда подобные разговоры изначально - это чистый монолог, плач в жилетку, погладь меня по головке мамой нежно и просто рядом будь. 

По возрасту она немногим меньше меня (шесть лет в наши годы - это не срок), по опыту - пропасть. Только это моя пропасть, не ее, а универсальных советов на этом свете, как известно, нет, каждый должен сам пройти весь путь - от сих до сих, выпить всю чашу, съесть все хлеба и рыбу, износить железные башмаки, изломать железные посохи и все три железных колпака порвать.

Я, конечно, могла бы ей рассказать про свое удивление тем, что мама взрослого мужчины, пребывающего одновременно в законных отношениях супружеством и адюльтером, звонит любовнице сына с разговором "будешь клеиться - яйца ему оторву" (на этом цитату закроем). Могла бы рассказать про свое удивление вовсе даже не мужниным загулом, не маминым звонком, а тем, что она полностью на стороне свекрови. Извините-простите, но баба, взрослая баба, живущая взрослыми отношениями с мужиком, должна, как минимум, возмутиться, что кто-то (пусть и не чужой, а очень даже близко-свой) без стука врывается "в спальню". Но это ее хлеба, ее рыба, ее железные башмаки, посохи, колпаки. Ее спальня, в конце-то концов! А у меня июньский ливень, мятный чай  и шоколад с жилеткой. 

Серия сообщений "Чернигов":
Часть 1 - волшебный день
Часть 2 - Готика Чернигова
...
Часть 4 - Дромомания (ч.2)
Часть 5 - Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много (ч.1)
Часть 6 - Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много (ч.2)
Часть 7 - Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много (ч.3)
Часть 8 - Ровно год назад, когда все были счастливы и любили друг друга просто так, а не вопреки

Серия сообщений "Чернигов":
Часть 1 - волшебный день
Часть 2 - Готика Чернигова
Часть 3 - Дромомания (ч.1)
Часть 4 - Дромомания (ч.2)
Часть 5 - Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много (ч.1)
Часть 6 - Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много (ч.2)
Часть 7 - Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много (ч.3)
Часть 8 - Ровно год назад, когда все были счастливы и любили друг друга просто так, а не вопреки

Младшенький рассказывает, как ходил сдаваться злой паспортистке.
-Молодая? - спрашиваю.
-Да нет, около сорока.
-Как мне?
-Нет, гораздо старше тебя, лет так на пять.

Там мы много гадали по знакам. А их было предостаточно! Так вот, на свой вопрос "Как я встречу старость?" получила замечатльно-лаконичный ответ "Однажды".

С памятью своей я дружу, но не всей, в некоторых местах она на меня обижена. Если цифры и числа я запоминаю с кондачка, то с именами и всякими фамилиями определенные трудности. Так было и раньше, а сегодня - не лучше. И учитывая, что жизнь набирает обороты, подумалось мне о возможных крайних перспективах, т.е. совсем крайних. Очень будет весело в "Однажды" помнить дни рождения своих подруг, при этом напрочь забыть как их зовут. Хотя, сейчас меня в подобных случаях выручает придумывание крайне-идиотских ассоциаций. Но где гарантия, что к тому времени я не потеряю шифровальный ключ?

Начала читать "Пристрастные рассказы" Л.Ю. (составители: Яков Гройсман, Инна Генс; переиздание 2011). Трепещу батистовой занавесочкой на дачном сквозняке, глотаю слог, как голодная рыба наживку. Редко когда делюсь тем, что читаю, но тут

Улетели с Мартой птичками за зернами радости и счастья, чтобы было чем зимой греться.

Ночь и тишина, даже воздух в глубоком сне не колышется. Наконец-то уснули деревья, цветы балконные и лягушки канальные, младшенький со старшеньким читают десятую страницу Морфея, даже верный мой дружочек - пёс Сёма - и тот, меня не дождавшись, аккуратно забылся, раскинулся уютной ветошью, похрапывает, что твой портовый грузчик. Иду на цыпочках, боясь вспугнуть, потревожить сонное. В моей семье завсегда оберегали спящих. Курлыкали! 

Про Рубину, про ту Рубину Дину, которая со мной, во мне, в моей жизни словом проросла, можно долго. Не буду! 

Перед встречей был временной зазор, пустяк, немногим меньше часа, мечталось пройтись Царский парком, полетать голубкой, присесть на скамеечку тенистой аллейки, поклевать слова-зернышки, подумать о вечном, заглянуть в себя, в самый внутрь, где пекло и Матильда пляшет. Не случилось. С обеда тонкие хитоны погоды прохудились, лило, как из ведра - крупно и щедро, поливало, добрило, радовало. Разуться бы и Город босыми ногами стегать, шить ему крупными размашистыми стежками новые летние одеяния. Удержала порыв, сдержалась. Говорят, что южные люди любят тех, с кем спят, северные же спят только с теми, кого любят. А я сейчас на экваторе, ни рыба, ни мясо, чертова девка. 

А Дина Ильинична волшебная! Люблю ее теперь еще больше, открытее. Знаете, есть люди-деревья, есть люди-птицы, люди-звери всякой породы и фасона, а есть люди-магниты. Она вот такая: сильная, яркая, мощная и настоящая, живая. 

Невыносима ни в близком, ни в дальнем окружении. Буйствую. Стегаю словом, подгоняю делом. Нещадна при этом ни к себе, ни к окружающему миру. Сейчас, вот здесь, все же, попробую узко, упущу вопрос прожигания жизни.

С приходом комфортных погод утренние пробежки стали ежедневными. Уверенным курсом иду на два круга вокруг нашей местной Венеции. На самом деле, десять километров - пустяк, детский лепет, но у меня есть цель - в следующем мае, в марафоне в честь дня Города не просто поучавствовать, но и не опозориться, не слиться.  В следующем году мне сорок - начало конца. Дальше можно, конечно, бодриться и пристраивать себя на роль примы театра миниатюр "Здравствуй моя вторая и последняя молодость!", но мой цинизм и критическое отношение к жизни не дает мне форы, увы.

Если с перспективой физики тела все более-менее вразумительно, то с рацио полная прострация. Как показал наблюдательный опыт: ни одно "умственное место работы", ни один лишний ежедневный кроссворд не уберег никого от сенильной деменции. Этого больше всего и боюсь - слабоумия возрастом. Хотя, семейный анамнез в этом вопросе, как раз, и дает форы.

Отсюда у меня к вам вопрос, вернее, опрос о выборе заката дней. Если бы у вас об этом поинтересовались. 

1) обездвиженное тело и полный разум.

2) тело вьюнка, но рацио  пиявки.

Чертова Матильда вернулась.

Младшенький вечером ходил прощаться со старым другом. Во-первых, вместе дружбой 11 лет из его 16 - это, действительно, старость, во-вторых, неделя в разлуке с таким сроком вместе - реально прощание. Не то, чтобы раньше они не разлучались, но одно дело - отъехать на отдых, а совсем другое - на военные сборы. Ваньке, к слову, 18. У него военная кафедра, мама-пенсионер, а по принуждению у нас, в Украине, в армию срочников берут последний раз этой осенью, но все же! Еврей он на то и еврей, чтобы все тылы прикрыть. Ванька - еврей с мамой на пенсии, да. Это я знаю,  в остальном про последний раз по принуждению не уверена, поэтому без диалога.

В общем, сходил, пришел, завел разговор про всякое-разное, в том числе и про режим дня, который светит Ваньке. Хороший режим, на самом деле, ласковый. В шесть подъем, гигиенические и прочие подготовительные процедуры, потом пробежка, физическая культура и нефизическая не культура, после пятнадцати (а мы - дети, рожденные в СССР, помним, что в это время в Петропавловск-Камчатском полночь) вольная программа, но девочки, правда, там в ней не танцуют, как-никак, закрытая территория.

Это была преамбула, а сама амбула в том, что мой искренне, на уровне эмпатии,  переживает с другом предстоящее ограничение  свободы на неделю. Неделю! И в свете последнего затеяли, значит, мы с ним диспут на тему "Сколько может человек выдержать без привычного социума в более-менее приемлемых бытовых условиях?"

Я вот лично, как минимум месяц, а то и все три летних. Заодно бы и хвосты подчистила. Дописала, прочитала, может быть, связала пару свитерков спицами или пару юбок исшила, опять же, свое отношение к людям исправила. А что?! Я это тоже умею. Кстати, в анкете-опроснике я бы большими буквами оставила пожелание безлюдного острова. А вот мой мальчик, который сыном, даже неделю видит лишением. Хотя, в его возрасте я тоже, наверное, так думала, скорее всего так думала, но сейчас, увы, уже не помню, а жаль.

А вы, читающие эти строки, сколько бы могли продержаться? И надо ли вам, остро ли необходимо, это одиночество без сети и социума вне принуждения?

Позвонила моя мама. Оказалось, что меньше всех по поводу тату у младшенького переживает она.
- Ну, дурачок, - говорит. - Только ему есть в кого. Ты себя в его возрасте помнишь, дочь? То-то же! Если решила - не переубедить, не уговорить, все делала по-своему. Ох, и настрадалась я с тобой тогда. 

Девицей я, конечно, была строптивой и упорной. Но, самая большая выходка - это ирокез в неполных 14 лет с рыжими прядями, выкрашенными пергидролью. Хотя, вру. В 14 полных я не пришла домой ночевать, причина была веская.

За окном грозит, дождит и опьяняюще пахнет липой. На рынках буйство разнотравья, горы скороспелой черешни и упитанной клубники. Не успели всласть пошуршать в весне, как часы мелодией господина Свиридова уже играют приход лета. И ты уже смирилась, наконец-то смирилась, что молодость твоя, как и весна, стремительна и скоротечна. Иди уже, зрей, говоришь себе, наливайся соком, до тления еще мятный июнь, малиновый июль и целый август - сухой поцелуй, прощальная хмель на губах в остывающих песках.

К слову, у нас тут в метро на переходе между Майданом и Крещатиком одна юностью взбудораженная скрипачка так шпилит на скрипке свиридовское время, что каждый раз мне хочется остановиться, дать ей денег, лишь бы не играла...

Ко мне приехал старик Джо, горю нетерпением встречи, ем клубнику,