Проснешься, бывает, не по будильнику, как водится, а наспавшись, наевшись быстрого и медленного сна, всего откушав из меню сновидений: и черно-белых - тусклых, бедных красками, размытых водой по грязному оконному стеклу, как март в своем зарождении, и цветных -  галлюциногенных, бьющих наотмашь под дых, до апное, своей насыщенностью ярким, необузданным, неприкаянным, прорастающих жизнью из каждого, трухой побитого, пня, как бывает только в мае. Проснешься наспавшись, отнежившись, встанешь, походишь от окна к окну тенью, перепачкаешь все чашки черным-пречерным кофе, и за что не возьмешься - не то!  Не читается, не смотрится, не кроится, не шьется, не печется и не варится, не разговаривается, не слушается и не слышится, как будто какое-то бесновство внутри не дает. И сверлит, и зудит, и брыкается, щерится, царапается, грызет остервенело, рычит загнанным в клетку зверем. И пока не выпустишь этого зверя в буковки - не отпустит, не попустит, не размягчится ярое нутро.

Тебе ли не знать, дружочек, тебе ли не ведать, ведь достаточно пожили, наследили, приобщались, были вовлечены во все тяжкие и не тяжкие влюбленности, привязанности, зависимости, вериги. "Дайте мне кино, книгу, судьбу чужую, чтобы поплакать, выплеснуть из себя то, что застоялось, гниет!" - говоришь ты в немоту. Какая же глупость, нелепость, недалекоглядность! Тебе ли не знать, тебе ли не ведать, что слезы - дешевый откуп, искусственные бриллианты за три рубля, сверкнут, ослепят гопоту, и померкнут, не согреют, ни размягчат нутро, только омоют наружный слой коросты, прихорошат наружный вид, чтобы окружающему миру нравится, быть глазу приятной, а внутри, как было, так и останется - чернь, глухота, сырость и пенициллин колосящийся. Поэтому, страдай и сочись буквами, страдай, зачеркивая и перечеркивая, стирая и удаляя, ведь избавление, на самом деле, не в результате, оно в самом процессе...

Тешу себя мыслью, что мой дневник читают в чем-то созвучные мне люди. Поэтому прошу: поделитесь-ка, пожалуйста, "именами" последней книги и фильма, что душу глубоко вспахали и зерно туда посадили. В общем, о хлебе прошу, а вина и зрелищ сама себе раздобуду.

Она - родная дочь природы, молодая женщина без двойного дна. Основательная, добротная, ладно скроенная - ни намека на вычурность, красивая в своей простоте. Всё в ней наполненно жизненным смыслом: приятные рельефом руки, чтобы работать, стройные длинные ноги, чтобы ходить, зелёные миндалевидные глаза - видеть, аккуратные уши - слушать, белые ровные зубы - грызть, чувственные губы - любить, всё остальное тоже по делу. И, если бы не один изъян - называть своих мужчин принцами, можно было бы сказать, что она - один из совершеннейших экземпляров человеческой самки, выведенный в результате природного отбора.

Вечером вывожу своих в театр, пусть припадут к культурному слою, подышат пылью декораций.  Чтобы младшенький не успел передумать, выхватила в театральных кассах билеты на ближайший спектакль в "Колесе". За три месяца до шестнадцати сплошные метания: идти с родителями, не идти, говно дают или покатит, «Мама, я иду при условии, что тебя одену…"

Пауза в моем совместном с деточкой культурном досуге длилась три года. Как исполнилось ему тринадцать, так и начал крушить и рушить старый мир, отрицать и попирать памятники нерукотворные, но, не до основания, как оказалось, какая-то спора да осталась –  не все вымел-выскреб, вот она и набухла от воды, что все это время я лила на его мельницу, набухла, треснула и сейчас проклюнулась тоненьким зеленым ростком. Ох, как бы не вспугнуть его, не удавить своей заботой и вниманием! 

Сегодня последний вторник зимы, завтра - последняя среда, потом последний снежноведьмовский четверг, и в пятницу уже можно будет выдавливать из себя холод, расслаблять тревогу на лице, теплеть глазами, подтаивать улыбками, рассупониваться и пускать в себя эту невозможную нежность просыпающейся природы.

Еще каких-то два дня осталось перетерпеть и можно будет отпустить натянутый струной нерв, и выдохнуть: "Пережили!", и  рома выпить, чтобы не так больно было оттаивать.

Стремительно прибывающий день, раннее солнце и пение птиц по утрам в очередной раз укрепляют меня в вере: умереть и воскреснуть гораздо проще, чем искренне-глубоко во второй раз полюбить. Бесспорно, возможны чувства, привязанности, страсти, клокот в груди и аритмичность дыхания, прерывистый сон, затуманенный взгляд, но никогда и не с кем не будет той наивной чистоты, открытости, сквозной легкости, как было в первый, и единственный, раз.

Серия сообщений "Лесная поэма":
Часть 1 - "Лесная поэма". Январь.
Часть 2 - "Лесная поэма". Февраль.
Часть 3 - "Лесная поэма". Март.
Часть 4 - "Лесная поэма". Апрель.
...
Часть 10 - "Лесная поэма". Октябрь.
Часть 11 - "Лесная поэма". Ноябрь.
Часть 12 - "Лесная поэма". Декабрь.

6 марта сего года в 19.30

вот здесь

вот эти

вот так будут топить лёд

цена вопроса - 60 гривен.

Руководствуясь принципом "Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня", я вчера, наконец-то, доехала, купила, сделала себе счастье. Три счастья! Второй день млею.

Влюбленным в Город, настоятельно рекомендую, тем более, что тираж маленький - какая-то тысяча - полторы.

Издательство "Варто" http://photohistory.kiev.ua/index.php

Вот вам для затравки найденыш с вчерашней прогулки по Лукьяновке-Татарке.

Серия сообщений "Лесная поэма":
Часть 1 - "Лесная поэма". Январь.
Часть 2 - "Лесная поэма". Февраль.
Часть 3 - "Лесная поэма". Март.
...
Часть 10 - "Лесная поэма". Октябрь.
Часть 11 - "Лесная поэма". Ноябрь.
Часть 12 - "Лесная поэма". Декабрь.

Первый раз за многие годы первого января я, едва проснувшись, не стригла в бешенном ритме свежие салаты, не пушила нервно стол перед приходом званых гостей, не толкала в бок своих мальчиков: "Эй, поторопись, подай, прими, разверни, еще раз пылесосом пройдись!" Я, как обычный гражданин и даже гражданка, проснулась в этот день не по будильнику, неспешно выпила кофе, прочитала почту, полистала новости, посмотрела в окно, еще раз выпила кофе - никаких волнений, в общем. Наверное, нужно было прожить тридцать девять лет, чтобы осознать, что родится первого января - это вовсе не напасть, не головная боль "как принять?", "чем кормить?", "как всех ублажить?", а прекрасный праздник с елкой, свечами, огнями, букетами феерверков на ночном небе в честь вот-вот родившегося года, к которому ты имеешь непосредственное двойное отношение. И самое главное откровение, которое снизошло на меня - это понимание, что для искренней, честной, настоящей сорадости совершенно не нужно приглашение.

Следует отметить, что предыдущий мой год оказался довольно насыщенным на события, знаковым оказался, и очень бы хотелось верить, что переломным, выводящим на новый виток жизненной спирали. Многое было проанализировано, переосмысленно, просеяно и проветрено, закрыты, изъявляющие душу, гештальты, неизлечимые отношения самоампутировались, то, что еще можно было исправить - почти безболезненно наладилось. Но, самое главное - я вышла из анабиоза, воскресла буквально из пепла, и в новый год вошла живой и настоящей, с четким пониманием, что время - песок, жизнь - миг, а счастье, на самом деле, состоит из простых, невитиеватых радостей: неожиданно представившейся возможности никуда не спешить, не торопиться, потеряться в днях недели, ароматного кофе, вкусных книг, приятного общения с милыми сердцу людьми или неспешных прогулок по Городу стилем "куда ноги несут".

Тут сказал ребятам Коля:"Буду я как дядя Толя,
Шмон соседям наведу,в алкоголики пойду..." (с)

Гадать в новогодье - одно из развлекательнейших занятий, тем более, что очередной флешмоб на лиру подоспел, как говорится, с пылу, с жару. Спасибо старая_nester, что не дала уныть в сей томный вечер. Суть проста до невозможности: облегченный вариант
гадания по книге, есть 10 вопросов, на которые ответы ищутся методом нажатия на "Авось" и чтения названия дневника.

Так уж повелось, что елку мы ставим 31-го, в канун. Почему? Не спрашивайте! За нее у нас в семье отвечает старшенький, добыть-поставить-нарядить - это все о нем. Всяко было за много лет вместе. Раньше, когда живая елка в дом приходила, особо нервно было мне. Помнится, однажды купил нью-йе-три практически перед закрытием елочного базара. Можете себе представить, что в дом вошло - кривая, косая дылда о двух, торчащих в стороны, ветвях. Нет, конечно, он ее потом подправил: верхушку срезал, косой бок ампутировал, каким-то ему ведомым металлостеосинтезом скрепил отломки, распушил даже - путем прибивания методом гвоздя отдельных елочных конечностей. В тот год мы еле-еле успели до "пока часы двенадцать бьют" простить друг другу все обиды по матери.

"Все!" - сказала тогда себе я. - "Никаких сюрпризов! Живые нервы и здоровый климат в семье гораздо важнее стереотипа, что живая елка - это настоящая елка". Казалось бы, чем еще можно удивить? Как оказалось можно, главное - не расслабляться. Теперь из года в год мы играем в игру "А привезу-ка я елку из гаража попозже, вдруг ее проймет?!" В этот раз рекорд - десять по вечеру. И что, товарищи? А ни фига, не пробрало меня! То ли кураж закончился, то ли сноровку теряю.

Посадили, вслед ручками помахали, а потом, как два подростка, взявшись за руки, поскакали домой с криками: "Ура, свобода!" Нужно будет не забыть спросить маму: радовалась ли она так открыто своему временному статусу "опять девушка".

Новый год теперь с нами. Можно выдыхать, возвращаться к привычной жизни: рассупонить корсеты,  распустить косы, расслабить лицо, убрать серебро-фарфоры со стола, скатерть сменить, холодильник помыть, суп, в конце-то концов, сварить - соскучились.

Тут год уходит, протекает прохудившейся крышей,  каплет буквально за ворот холодными откормленными каплями, взвесь - полкило. В ленте все в подведении итогов, планах и желаниях, время, наверное, такое - сбор урожая. Приобщусь, пока свеча горит, тем более, что осалили.

Это не светофор, нет, это моя цветовая гамма в одежде последнюю рабочую неделю перед отпуском. Попеременно. Окрашиваю серую пену последних будних дней перед отпуском яркими мазками. Могу в закат года позволить, наконец-то, да! А бабы местные в черно-сером беснуются, не к лицу, говорят: красный злит, желтый старит, зеленый придает лицу вид диарейного.

Соглашаюсь, киваю. "Да,  - говорю, - девочки, создаю вам фон, сверкайте, парите, моей радости от этого не убудет, а вам - приятно".

Плюс, дождь, на асфальте моря-лужи. Не встречали новый год в снеге - нечего было и начинать.

В субботу, таки, выбрались в люди. Вечерний Город в молодой зиме и разноцветных огнях сказочно-прекрасен! Прошлись малой восьмеркой: по Перевесищу сквозь праздный люд через две площади - Козьеболотскую и Конную - на Владимирскую горку. Там тишь, покой и юный, чистый снег, пушистый, словно кот, взявшись за руки, падали в него на спины, оставляя трафаретами следы.

Договорились с мальчиками пойти сегодня прогуляться культурно - заглянуть на выставку мишек Тедди и в музей игрушки. Половина третьего, на минуточку, а эти сурки до сих пор спят. Вся в сметении: будить - не будить (здоровый сон, говорят, признак здоровья), а может выгулять себя самой?  Очень уж хочется припасть к детству.

Зима, месяцев -брей излет. Странное время года. Ночи, как год, дни, как миг, вместо солнца - электрический свет, гиповитаминоз, не проходящая усталость, серый цвет лица, чернь, хронь, лень, вместо того, чтобы по-хорошему замереть, притаиться, упасть в анабиоз до весны, куда-то на последнем вдохе бежим, отдаем, принимаем, закрываем, удаляем, чистим, скребем, драим, боясь не успеть, опоздать, не выполнить, не соответствовать. Привычная суета сует, повторяющаяся из года в год на исходе календарных дней. Самую длинную ночь в году пережили, дальше будет легче.

Вчера, придя на работу, была взбудоражена найденным на столе киндер-яйцом, шоколадкой и московской карамелью в красивых фантиках россыпью. Вышла в коридор - там суетились коллеги, шумно обмениваясь впечатлениями о сюрпризах из яиц св. Николая. У нас тут традиция завелась: в день чудотворца гадать на грядущий год на киндер-яйцах, не то, чтобы в я это верю, но, приобщиться к чуду не прочь. Пришлось вернуться к своему яйцу, разбить его вдребезги, из найденного внутри конструктора-лего собралась фиговина типа ножниц для запуска юлы-бумеранга. Странное какое-то пророчество, не находите? В любом случае, поживем - увидим.

Неделю назад в день большого снегопада белая береза под моим окном принакрылась снегом, да и сломалась.  

Младшенький растет не по дням, а по часам, какой-то горох Менделя, а не мальчик. Ходили вчера за очередной партией одежды для него - томное это дело и нервическое. Пока горох в примерочной красовался цветом, а вокруг него, как коты вокруг селедки, вились консультанты, я, исключительно с целью сохранения в целостности своих нейроцитов, мотнулась в магазин напротив, в несколько минут отхватила чудное платьюшко в стиле 50-х, все, как люблю: шелк, нежные букетики по серому фону россыпью, грудь, талия, бедра, все при мне, на месте.

Дома, осмотрев обновку критически, младшенький горох обозвал мое платье домашним, старшенький же ехидно заметил, что в нем я, как тетя Циля на отдыхе.
Вот-вот, говорю же, прекрасное платье отхватила, и в пир, и в мир, и себя не стыдно показать.

Шикарнейшие две жизненные истории ко мне пришли, впустила в себя -- пусть плещут в теплом, авось, не остынут, перезимуют, сохранятся, пока у меня сойдутся в одну точку могу, хочу и тишайшее одиночество. А пока приходится довольствоваться малым: по привычке дедовским методом записываю на ходу на каких-то клочках, салфетках огрызками карандашей, гашу в себе мизантропию...

Серия сообщений "Пятерка":
Часть 1 - Пятерка
Часть 2 - убежала
Часть 3 - И будет жизнь с ее насущным хлебом (c)
Часть 4 - История апреля

Младшенький неожиданно приобрел новое хобби, зовется граффити, это которое выцарапанное красками на заборах. Нет ничего нового под этим солнцем, да. Правда, раньше писали не на заборах, а на сараях буквами кириллицы (чаще всего тремя, за которыми в сараях обычно прятались дрова), а теперь эти пишут латиницей, продвинутые еще и рисуют. Мой пока профан, но с отягощением: на прописанных буквах рисует картинки. Меня взял в оборот, привлекает к процессу создания, как говорится, на этапах эскиза: из множества вариантов предлагает выбрать один, а я теряюсь, потому, что красота - страшная сила.

Я, на самом деле, люблю и зиму, и этот дождь в снег, и даже тесных людей вокруг, но, с условием, что все это дерьмо за моим окном. Но декабрь, как всегда, испытывает меня на прочность. Щерюсь, отбрыкиваюсь, кусаюсь - защищаю свои оконные горизонты, а что поделаешь, когда некоторые прямоходячие уважительное отношение принимают за любовь...

Новости паникуют: "Снег парализовал Европу!"
А у нас ничего так, двигаем: и руками, и ногами. С самого раннего утра по аллейке ездит трактор и расчищает для нас с Семёном дорожку для пробежки. Я то думала, что с приходом снегов придется до весны завязать с утренними пробежками (о чем, кстати, сильно жалела), но мироздание услышало мои стенания и выслало мне маленький волшебный трактор.

На закате ноября, в канун снегов и завирухи, вкусили со старшеньким  культур-мультур - одним махом посетили две выставки, послевкусием так и вертятся на языке строки из школьного курса по украинской литературе: "Троянди й виноград, красиве і корисне" (розы и виноград, красивое и полезное). Старшенький у меня еще тот Кулибин, поэтому идея посмотреть голландскую коллекцию велосипедных объектов принадлежала ему, кому принадлежала идея сходить на выставку интим-товаров догадаться не сложно.

На рассвете еще было серо и сухо, но потом - к девяти - прохудилось, прорвало, повалило, скоро ночь, а из неба все сыпет и сыпет белым, мокрым, рыхлым. Наверное, сегодня не один человек в этом Городе вспомнил пастернаковские бессмертные строки про снег идет, но мне отчего-то хочется Шпаликова читать, Геннадия, да...

В темноте кто-то ломом колотит
И лопатой стучится об лед,
И зима проступает во плоти,
И трамвай мимо рынка

Обедали, из радио запел "Крематорий" свою безобразную Эльзу, конечно, я тут же начала подпевать, на что деточка сделал удивленные брови.
-Это моя молодость, сынок.
-Хорошая молодость! - хмыкнул деточка. - Мы живем для того, чтобы завтра сдохнуть...

Дикое-дикое младое поколение, даже и не знаю, как ему объяснить аккуратно про банку спирта, дабы понял.

Все, как с ума посходили с этим объявленным концом света, куда не сунься - сплошные разговоры об Армагеддоне. Мама сегодня звонила, доложила последние сводки телевизор-информбюро. Значит так: Америка уйдет под воду, Африка расколется на две части, Европу затопит, Бермудский треугольник родит новый континент, выживет только Москва, да, и немного прилегающих территорий. По этому случаю, у них там закупают стратегическими объемами соль, спички и крупы, видать причислили себя к прилегающим, ведь прошлое не задушишь, не убьешь, мой адрес не дом и не улица, мой адрес советский союз.

Мама волнуется, конечно, но вида не кажет, опять же, не теряет надежды, что ее любимые цветочки выживут, по этому случаю провела дополнительное утепление розария  и нарциссо-гиацинто-тюльпанника (как это правильно зовется не ведаю). Не знаю, опечалиться ли моя родительница Армагеддону в америках-европах, но, если ее коллекция, насчитывающая больше ста кустов роз и что-то около тысячи тюльпанов-нарциссов и гиацинтов, крякнет, ей точно будет худо.

Я, конечно, в конец света не верю, но новые сапоги и кружевное белье по такому случаю прикупила, вином молодым запаслась, стратегический запас свеч всегда есть. Надену белье, сапоги, шубу, зажгу свечи...  возможно, и секс случится. А потом через тысячу лет откопают нас потомки, как когда-то Помпеи, и будут гадать: порядочная или из лупанария я.

Последние дни года какое-то странное нашествие в моей жизни людей, с которыми по сто лет не виделись, а тут совершенно неожиданно встречаемся - в больших магазинах еды буквально сталкиваемся на кассах тележками, груженными всякой разноцветной снедью,  с некоторыми другими то в театре, то на концерте нечаянно: Привет! - Привет! Как дела? - Дела как?

Обычный, ни к чему не обязывающий, вербальный обмен банальностями. После привычных, общепринятых вопросов о делах и погодах, условным рефлексом спрашивают сколько моему младшенькому уже лет. А я теряюсь, откровенно теряюсь. Пятнадцать полных? Неполных шестнадцать? На самом деле, это неважно, им неважно, а я офигеваю каждый раз от таких вопросов, офигеваю, что деточка вот так неожиданно у меня быстро растет. Не тот далекий, не этот соседский, которым по нехитрому сплетению слов принято, как чужим, расти быстро, а вот мой родной, мой утробный так быстро растет, а  я за ним совсем не поспеваю. Если ему пятнадцать полных или неполных шестнадцать, то мне на самом деле сколько? Сколько мне, если я чувствую себя на неполные двадцать восемь? Конечно, двадцать восемь при таком раскладе мне запросто может быть, но как-то не совсем вяжется, пляшется, пишется.

Неимоверно сложно, трудно признать, но приходится, что по паспорту скоро, очень скоро, все тридцать девять - стойкий фебрилитет, перманентная гипертермия, седина в висок, ботокс в мимические морщины, силикон в грудь, протез в мозг. А я, как была дура-дурой, так и осталась. Конечно, стоит озаботиться этим фактом, вернее даже двумя - возрастом  и дурой, но я привычно "не жалею, не зову, не плачу", к черту понос и золотуху, да.  Существует множество вещей, о которых думать про себя можно, а говорить вслух - нельзя. (с)