А вообще да, исторические фильмы для меня обычно –всегда испытание на прочность. Особенно если они относятся к тем двум с половиной периодам, которые я более или менее знаю.
Вот почему я не буду смотреть, например, Анну Каренину в исполнении мадемуазель Найтли?
Потому что я видела уже, что эта очаровательная, (без шуток, это одна из самых красивых женщин мира, на мой взгляд), мадемуазель на пару с тем же режиссером сотворили с «Гордостью и предубеждением».
Кажется, я сдалась на том моменте, когда почтенная семья Беннетов изволила изгонять свинью, забежавшую к ним в гостиную. Я понимаю, что непосвященному зрителю нужно как-то намекнуть, что Беннеты – семья с не самым роскошным доходом в графстве и что моральная обстановка в их доме далека от идеальной, но свинья-то тут причем?
Или, может быть, я сломалась при виде декольтированной Элизы Беннет, прыгающей по лужам во дворе между развешенными на веревках подштанниками?
Или последняя капля упала на темечко, когда я любовалась, как лохматая красавица Элиза, широко открыв пасть, отплясывает джигу на балу – в том же дерюжном платье, в котором она с утра пинала гусей?
Не, я все понимаю. Демократический взгляд и все такое. Но уверяю вас, даже младшая горничная дома Беннетов не стала бы стоять посреди бальной залы, широко открыв рот с целью изобразить милую непосредственность.
Если мы беремся снимать героиню той эпохи, то мы берем актрису, которая умеет
1. Ходить с прямой спиной. И да, сидеть тоже.
2. Держать рот закрытым.
3. Не косолапить.
4. И не морщить лоб. (Тут особый привет Гвинет Пэлтроу, которая в «Эмме» потрясла меня способностью превращать свой милый лобик в рулон гофрокартона).

Ибо девочек, как и мальчиков, отучали от всего этого в приличных семьях начала 19 века – уже к пяти годам намертво. (И в большинстве неприличных – тоже).
Казалось бы, какая мне разница? Мы же как бы имеем дело с художественной реальностью, не так ли? И если режиссеру Джо Райту приспичило усадить миссис Беннет с задранной юбкой на чайный столик во время ужина, чтобы подчеркнуть некоторую развязность ее манер, то почему бы мне не отнестись к этому с пониманием? Как и к тому обстоятельству, что офицер времен Георга III непременно будет носить волосы до пояса, украсив их пышным голубым бантом, изумительно подходящим к красному мундиру?
Но просто вся это ерунда мешает мне сконцентрироваться на каких-либо других возможных достоинствах картины. Вот как будто смотришь фильм про Штирлица, а там все гестаповцы –в кринолинах….Некоторыми вещами трудно , знаете ли, пренебречь.
Кстати, о кринолинах. Я, кажется, вспомнила, на каком месте я сломалась и выключила фильм. На сборах девиц Беннет перед балом. Господин режиссер не удержался и продемонстрировал нам древний сексапил – барышень в корсетах. Очень-очень мило. И кого волнует, что уже в следующем кадре барышни входят в бальную залу, одетые все-таки относительно аутентично описываемому времени – в тонких и легких платьях-шмизах, вошедших в моду после Французской революции. Платьях, под которые ни один корсет впихнуть не удастся ни за какие коврижки.

И я все-таки никогда не пойму – зачем снимать исторические фильмы, если ты не хочешь снимать исторические фильмы? Делайте, как в «Джеке Воробье» – давным давно, на самом краю галактики – и лепите хоть мушки на блошки, хоть корсеты на турнюры, хоть цилиндры к подтяжкам цепляйте.

Не, не пойду я на Анну Каренину. Мне в свое время хватило вида Ольги Лариной, лабающей для Онегина «Ой цветет калина».

 

 

Все-таки интересно наблюдать, как старательно просвещенные, равноправные и свободные жители 21 века творят мифы о забитости женщин в иные эпохи.

 

Я тут фильм «Троя» посмотрела.  Ляпов, кстати, меньше, чем ожидала – видно, что люди старались. Ну да, верхом там половина героев то и дело скачет, но хорошо хоть без стремян и без седел. И костюмы в целом почти как будто с историком по костюмам иногда слегка советовались. Ну, сюжет переврали чуть больше, чем полностью – так святое право сценариста при таком количестве источников, кто бы спорил.

 

Но, конечно, трагическая фигура Елены – жертвы диких первобытных обстоятельств - это самая развесистая клюква фильма.

Ага, конечно, – и замуж ее насильно за старика выдали, и в Спарту противную привезли, и Менелай с нею презрительно обходится,  и едет он неверную жену возвращать –чтобы собственными руками убить…

Потому что современный зритель точно знает: раньше с женщинами плохо и несправедливо поступали – и он расстроится, если увидит  другую картинку.

 

 

А другая картинка заключается, между прочим, в том, что Елена – вообще-то законная царица той самой Спарты. Как старшая дочь царицы Леды. Ее братики, Кастор и Полидевк,  как и положено в матриархальной культуре крито-микенской,  не при делах, царем тут может быть только муж Елены.  Неизвестно, насколько она была прекрасной, но на смотрины к барышне собрались  все  видные мужи Греции,  и Елена свободно выбрала себе самого симпатичного из них, златокудрого Менелая.  Который не то, чтобы жену равнодушием оскорбить или волос с ее головы потревожить – дышать на нее боялся.

 

Конечно, так как Илиада создавалась уже после смешения патриархальных и матриархальных культур, власть мужчин и мужских богов уже была почти официальной, та же Елена имела титул «Дочь Зевса», (а не Геры), но наследование все еще шло по старинке - матрилинейно. И когда Парис свистнул Елену – он заодно спер права на спартанский трон. Вот так и началась троянская война, если что. И вернув себе Елену,  Менелай повез ее домой с величайшими почестями – ибо была она  единственным легитимным источником его царской власти…

 

Кстати, кобеляж женихов вокруг Пенелопы – по той же самой причине происходит. Ибо отец Одиссея, Лаэрт , один из первых попытался передать власть  патрилинейно – сыну Одиссею, отказавшись от царствования при жизни,  но традиция и закон  все равно  полагали  наследником острова не сына Одиссея, Телемака, а его жену, царицу Пенелопу.

 

В общем, как любит говорить моя подружка Лена Бархина, "Трагична судьба сестры Онегина, Зухры, погибшей в пять лет от коклюша".

 

 

Дачная кухня, наконец, соизволила приехать, и Леша пошел ее встречать.

Машину мы заказали еще за пару недель до того, специально выбрали выходной день, так как всю прочую неделю парковка на Ордынке никому из участников процесса удовольствия не доставляет, проверено.

- Там мент требует рублишку. - рапортовал Леша.- Без этого не дает разгружать мебель.  Говорит, что сегодня из-за митинга  тут движение ограничено.

- Митинг кончился четыре часа назад.

- Митинг кончился, а мент остался.

Я выглянула в окно. Рядом с грузовиком стояла сине-белая машина с крякалкой. Алчущий служитель порядка прогуливался вокруг, задумчиво тыкая колеса носком ботинка.

- И какую  рублишку он требует?

- Тыщу. Сперва он думал, что машина приехала к ресторану,  и просил «две рублишки», но потом узнал, что мы частная квартира – и решил, что в таком случае обойдется и одной. Рублишкой.

Я поняла, что если я сейчас пойду отстаивать свои права сервитута, все кончится единственной возможной развязкой: служитель  порядка получит по морде. За всю исполнительную , законодательную и судебную  сообща и за себя лично. Вид полицейского, выцыганивающего «рублишку» в День России, окажется последней каплей.

 - Заплати этому короеду,- сказала я. – И пару часов пусть меня никто не беспокоит, я вою на луну у себя в кабинете.

 

Вытье на луну обошлось папаше Дорсету недешево. Грузчики, которые везли кухню с Давыдковской до Ордынки,  решили, что дешевле, чем за 12 тысяч рублей они на такое пойти не могут.

- Ну зачем вы отдали им деньги? – вопрошала я маму с Лешей. – Вы же знали, что мы должны заплатить только  4500 по договору!  Вы почему меня не позвали?

 - Ты просила тебя не беспокоить.

- Ну с какого перепоя они все это насчитали? И почему вы им заплатили?

- За въезд в центр…

- Все правильно. 500 рублей за въезд в центр мы договорились. И четыре тысячи за аренду машины с грузчиком. 

– Этажность…

-  Какая к черту этажность?!   У нас – второй этаж. Фактически первый

- И за то, что возник конфликт с полицией…  

Я махнула рукой.    Будем считать, что мы так щедро отпраздновали День России.  

Просыпается Лешка, читает новости. Я колошмачу по клавишам в кабинете.

- Ты ведь не спала всю ночь?

- Ась?

- Тряску почувствовала?

- Чавось?

-  Тебя трясло, спрашиваю?

-  А как ты думаешь?  Пять чашек двойного кофе – это  не фунт изюма. И сейчас еще трясет.

- Я не про то. Тут пишут, что землетрясение на Дальнем Востоке ощущалось  даже в Москве.

 

Только не мной. В дни дедлайна природе нужно стараться потщательнее, если она хочет обратить на себя мое внимание.  Скажем, прямое попадание молнии в темечко или что-то в этом духе.  

 

 

Ну еще, конечно, из последнего занимательного

Извинения Ульяны Скойбеды по поводу абажуров. Если кто не в курсе, то содержание предыдущих серий таково: публицист и политолог Леонид Гозман написал текст про СМЕРШ, в котором усомнился в необходимости идеализации этой организации. Даже сравнил «Смерть шпионам» с СС.

Взамен журналист «Комсомольской правды»  Ульяна Скойбеда пожалела в своей колонке на сайте, что из дедушек-бабушек Гозмана нацисты не успели понаделать абажуров.  

Это оказалось чересчур даже для нашего пластичного времени и Ульяне посоветовали извиниться, что она и сделала. Вот так.

 

 

Это извинение замечательно по всем статям.

То, что оно составлено в стиле «Простите меня, пожалуйста, за то, что Иван Иваныч такой козел» - это еще ладно.

То, что человек искренне требует не лапать СМЕРШ грязными руками, потому что это оскорбляет нашу Победу – утверждение, как минимум , спорное. Кое в чем деятельность СМЕРШа, безусловно, способствовала победе, но методы, ими применяемые, все были таковы, что без СМЕРША нашим предкам, несомненно, воевалось бы поприятнее.  И на мой, к примеру, взгляд, воспевать СМЕРШ во славу ветеранов, все равно, что для поклонников Пушкина – носить цветы к памятнику Дантеса. А что? Он тоже руку к  биографии поэта приложил – и не только в отрицательном   плане. Жену вон развлекал…

Но и это опять-таки не так уж важно.  Мало ли какое историческое видение может быть у журналиста Скойбеды? Я бы, если честно, и за абажуры к ней не цеплялась, будучи последовательным сторонником свободы слова в самом широком смысле – как и положено гнусному либералу.

 

Но вот чего я не могу понять, так это почему журналистка, посмотрев отснятый материал, не пошла к режиссерам и не стала целовать им руки, умоляя отправить этот акт покаяния в мусорную корзинку. Допустим, я тоже не очень сильна в публичных выступлениях. У меня тоже может срываться и прыгать по тональностям голос. Я тоже могу вцепляться в трибуну, как утопающий -   в проплывающее мимо бревно. Я тоже, пытаясь придать своему лицу больше выразительности способна корчить неимоверно страшные рожи.  Но после этого я непременно иду целовать руки – и добиваюсь–таки корзинки. Ибо всякому прекрасному должен быть свой предел.

Потому что так  нельзя даже Нагорную Проповедь читать – все равно получится речь пьяного Гитлера перед штурмовиками на октоберфесте.

 

Сейчас опять про политику нудеть буду.

 

Есть такое выражение: «сломалась вещь в руках». Очень неловкий момент при дружеских одалживаниях. Берешь ты, скажем, у приятеля машину на пару дней, а у нее накрывается электроника. Или взялся присмотреть за  тетушкиным семнадцатилетним котиком недельку, у котички отказывают почечки -  и в результате ты весь в счетах от зверврачей и ветеринарных ритуальных, а тетушка вычеркивает тебя из завещания, как котоубийцу.  

 

Так вот,  уважаемые мои сограждане, которые тут на голосовании признали Брежнева – лучшим правителем России  ХХ века, а Горбачева -  худшим, ведут себя,  как та тетушка.

 

Меня всегда удивляло, как люди, пинающие Михаила Сергеевича за то, что он развалил великую и могучую страну, для себя внутренне объясняют ситуацию:  почему величие и могущество страны не помешало ей развалиться за несколько лет.

Великие и могучие вещи – они как бы по определению очень трудно изничтожимы.  У великой и могучей державы запас прочности на века, в этом ее могучесть, строго-то говоря.

Англичанам, вон, для распада их империи две мировые войны потребовались, мировая гегемония бывшей колонии и полный переворот в общечеловеческом сознании. С Китаем до сих пор ничего не происходит. Всякие германские и испанские империи тоже умирали медленно и печально. А у нас пять лет «неправильного правления» – и все, великая страна в руинах, народ в непонимании.

 

На самом деле, конечно, российская империя  эффектно отбрасывала коньки весь двадцатый век. Национальным империям вообще в этот период плохо пришлось, мы тут не исключение, но у нас это по ряду исторических моментов  происходило особенно кроваво.

И все руководители двадцатого века, как могли, процессу способствовали. И Николай, и Сталин, и Хрущев – каждый понемножечку или помножечку лапку к этому делу приложил.

Каждый гонял эту машинку в хвост и гриву, не обращая внимания за отчаянно мигающие красные лампочки. Педаль в пол и поехали. Дорогой Леонид Ильич вообще игнорировал любые проблемы, так что при нем ржавчина и коррозия распространились уже не только по двигателю, но и по кузову. Ремонт шел по принципу – занял у соседа пятерку, колеса пластырем заклеил, на ветровое поплевал, ладошкой протер – ляпота! Едет же.

 

Ну, а у  Горбачева игрушка в руках сломалась.  Он бы, может, тоже лет тридцать в дорогих Михаилах Сергеевичах проходил, с пионерами бы обнимался, но только падение цен на нефть не позволило. Голод, знаете ли, приближался. Такой – без дураков голод. А у нас- многомиллиардные долги, а  еду мы в Канадах всяких закупаем, потому что сами уже себя кормить не можем.  А у нас в регионах уже пятнадцать лет как многие продукты – и так по картчокам. А наши должники, в свою очередь, зерном нас обеспечить ну никак не способны, потому что заняты мировой революцией куда больше, чем сельским хозяйством. А нефть – уже десять долларов за баррель.  А нямка кончается. И из Южной Америки нам кофе в счет долга гонят, а из Африки –какао,  так мы приспособились эти кофе с какао в «черный» хлеб пихать –варварство, конечно, но все хлеба больше получается*

(Кстати, именно любимый москвичами и многими другими жителями страны «вкусный» ржаной хлеб брежневской эпохи – ни разу не ржаной, а пшеничный, с теми самыми какао и кофе. И да, он и правда был вкусным. Сейчас в мире это называется «русский хлеб» - и рецепт отчасти восстановлен, у нас дома эти буханки в хлебопечке порой пекут.)

 

Так что Михаил Сергеевич, которому пришлось решать интересную арифметическую задачу «сколько понадобится танков, когда 250 миллионов голодного населения начнут бунтовать», сперва решил пойти мягким путем - хозрасчеты там, кооперативы, раздачу земель на приусадебное хозяйство. А потом, все-таки, вывернув карманы – пришлось отправиться с протянутой к рукой к проклятым буржуинам -  за реструктуризацией долга, за поставками зерна в счет этой реструктуризации, за гуманитарной помощью. А взамен отдавать Берлин, Варшаву, Прагу….  А что еще поделаешь, если вещь в руках сломалась?

Помню, лет в десять я в какой-то книжке прочитала о прелестной девушке, которой, по заверениям автора, «восхищались все мужчины и завидовали все женщины». Я тогда подумала и решила, что круче было бы наоборот.
В общем, мужчины, которых, как известно, «украшают грязь походов и кровь ран» могут мне завидовать. Сейчас объясню, почему.

Когда меня периодически спрашивают, почему у меня такие короткие ногти, я обычно вру, что я много печатаю, а когти этому делу никак не способствуют. И вообще я не женственная.


На самом деле еженедельно выстригая ногти в мясо, я преследую совсем другую цель. Увы, у меня есть привычка во сне царапать лицо. Какие потери оплакивает мое подсознание, вонзая ногти в лоб и щеки, мне не ведомо – но вот сегодня я опять проснулась с окровавленной физиономией и колоритной царапиной на лбу, потому что слегка позабросила маникюрные ножницы.

Леха настаивает, чтобы я спала в рукавичках.

Я читала пару психологических работ на эту тему – там уверялось, что это-де сдерживаемая агрессия выражается в самоповреждениях.

По-моему, так это чепуха. Во-первых, я вообще никогда не сдерживаю агрессию, (которую еще надо как-то ухитриться во мне разбудить, что куда как не просто), а охотно перевожу ее в кинетическую энергию немедленно.
Во-вторых, моя кожа почти не умеет предавать в мозг сигналов боли, поэтому такое самоповреждение в моем случае бессмысленно – я же во сне вообще ничего не чувствую.
В третьих, никогда не пытайтесь замазывать свежие царапины тональным кремом, если только не собираетесь сниматься в фильме «Зомби. Апокалипсис».

А я тут папе такая на даче и говорю.
- Слушай, брось ты на минуту эту палку-копалку, никуда твоя картошка не убежит. А скажи, тебе что-нибудь наше государство замечательное дает за то, что ты воевал в Египте?
- Ага, дает, - ответил мой отец, опираясь на лопату. – Куку с макой.
- А почему куку? Ты же того… не сам в этот Египет поехал. Тебе же не хотелось воевать с евреями?
Папа подтвердил, что исключительно не хотелось.
-- Тогда какого ляха? Ты же ветеран боевых действий по всем законам. Ну и что, что переводчиком. Тебя призвали? Призвали. Ты два года под авианалетами и артобстрелами пропрыгал? Пропрыгал. Ранен был. Контужен. У тебя вон медаль даже за отвагу…где она , кстати?
- А черт его знает, - ответил папа. - Валялась где-то.
- Так ты несомненно должен быть этим, как его… льготным пенсионером.
- Неа.
Почему? Ты наверняка ветеран, просто сам этого не знаешь. Леха, тащи планшетник, сейчас мы все в интернете узнаем.
В интернете мне сказали, что согласно ФЗ-5 о ветеранах папе не светит ничего. СССР официально не вел никаких боевых действий в Египте в конце 60-х годов. Потому что он вел их исключительно неофициально.
- Угу, - сказал папа. - Нам ведь даже после учебки выдали всем гражданские костюмы. Хорошие такие. ГДР-вские. Серые. С галстуками и рубашками. И все совершенно одинаковые. Так мы и прилетели – три сотни совершенно обычных туристов на пляжи Египта. Незаметные-незаметные. Исключительно любоваться пирамидами в фас и профиль. А если кто хотел еще и немножечко полетать на истребителе – то исключительно по собственной блажи. Не могли же партия и правительство мешать нашей молодежи культурно развлекаться.
И продолжил энергично запихивать в землю плоды картофеля.

 

 

Ну вот скажите пожалуйста, дорогие товарищи конформисты,  каким образом я могу не лезть на стенку 24 часа в сутки?

Вот вчера веду себя отменно: новостей не читаю, починяю примус, делаю вид, что в моей прекрасной персональной действительности все отлично.

Давай-ка, думаю, азимину закажу – самое время.

Я на эту азимину уже лет шесть одним глазом смотрю. Интересное такое дерево, знаете ли. Чистый тропик на вид, цвет и запах, плодоносит такими большими  бомбочками мангообразными, вкусными до невозможности,  и плевать хотело на тридцатиградусные заморозки. Сочинский ВНИИ цветоводства и субтропических культур уже лет тридцать эту азимину бережно культивирует,  у него там полтора десятка сортов закуплено и выведено, под наши условия акклиматизировано.  Я все думала, что когда руки до дачи дойдут,  нужно первым делом полдюжины саженцев заказать – разных сортов на пробу. Например, «Осенний сюрприз», «Десертную» и половину обязательно «Сочинских».  Пионеры-азиминоводы  в Подмосковье рапортуют, что у них сочинские особенно хорошо зимовали.  Ну,  и раз уж в сочинском ВНИИ заказывать, то можно еще пару инжиров прихватить. Инжир они там тоже какой-то особо зимостойкий вырастили.

 

И вот руки до дачи дошли, чего-то мы там построили, папа ведет сейчас закладку сада, а я радостно бегу на форум растениеводов  – заказ делать. А на форуме сидит народ, выражаясь языком индейцев майя , -   в глубоком ахау.

Я, не разобравшись, вопрошаю: а что там, господа, с сочинскими прайсами на это лето?

А надо сразу сказать, что на этом форуме самое резкое высказывание, до того мною встреченное, звучало примерно так:

«Ах, Борис Иванович, вы уж меня простите, но, кажется, у вашей мушмулы листики немножечко захлорозились»

Там  же пара тысяч упертых любителей цветов, которые из своих горшков и грядок круглосуточно не вылезают  и поэтому могут себе позволить сохранять вот эту деликатность чувств.  

А тут они мне все взяли и хором ответили, что с сочинскими прайсами на этот год…  Хорошо так ответили…  

 

Нет больше никакого сочинского ВНИИ цветоводства и субтропических культур. То есть, сотрудники еще уволились не все – а вот плантаций там больше нет. Там тысячу гектаров с уникальными сортами чаев, кизилов, фейхоа, инжиров , цитрусов и прочих азимин пустили под экскаватор, потому что… ну, потому что Сочи, вы же знаете. На месте плантаций  теперь строят  дома для людей, переселяемых с олимпийских территорий, а еще немножко офисов.  

То есть саду полтораста лет было, еще при Александре Третьем его торжественно заложили, некоторые старинные деревья с той поры еще оставались , а теперь там бетонные котлованы и только отдельные пеньки еще валяются по обочинам.

 

Понимаете, я  не могу себе представить страны, в которой такое еще могло бы произойти. Чтобы не просто там лес, парк какой-то извести, а древний  национальный ботанический сад экскаваторами угробить – я во всей истории человеческой примеров фактически не нахожу. Ну, старина Чингиз разве что. Стая бешеных татаро-монголов  под его руководством вполне бы могла такое сотворить, потому что татаро-монголы поначалу вообще полагали, что все в мире должно быть степью, а что не степь – то жечь надобно. 

 

И мне, кстати, нисколечко даже не приятно думать о том, что новопоселенцы в этих домах через несколько лет, вероятнее всего,  дружно поедут в тартарары, потому что на оползневых склонах строительство вообще вести не надо.  Там сады надо разбивать, а многоэтажные дома там только татаро-монголы строят. (Вот полтораста лет  назад люди знали –какие места под ботанический парк отвести будет разумнее всего. А сейчас жабыли чёта). Но те, кто поедет в тартарары, не сами выбирали свою судьбу. Их  куда шуганули – туда они и поселяются послушно.  

 

…Варвары, двоечники, временщики…. Это не хозяева, не руководители, не диктаторы, не оккупанты даже  – это мыши в крупе. 

И никаких сомнений в этом нет, например, у пары тысяч любителей растений на упомянутом мною форуме. Ни на одном оппозиционном сайте вы не встретите такого редкого единодушия в оценке власть имущих.

А азимину я заказала у немцев.  Не знаю какого сорта – нет там никаких сортов, немцы ее толком никогда не культивировали,  так, пересылкой только занимаются. Уж не знаю даже, что они мне привезут и сможет ли привезенное у нас выжить . Думаю, вряд ли –акклиматизацию под наши условия  десятилетиями обычно проводить надо.

 

 

 

А патриотизм – он, конечно, здорово жить мешает. Например, когда ты патриот, ты , по крайней мере в наших широтах, все время выглядишь врагом отечества. Потому что все время ругаешься, хватаешься за голову, брыжжешь ядом и, в общем, ни разу не украшаешь собой национальный пейзаж.  Вот умные люди наоборот, всегда всем довольны и растворяются в благолепии. А тебя выворачивает, ты косоглазить уже от нервов начинаешь  и от этого ты, конечно, сильно проигрываешь визуально .

Я свою путаную мысль сейчас на примере поясню  и,  может, вы меня лучше поймете.

Некоторое количество недель, месяцев и лет назад знакомый моих знакомых втрескался в арфистку Ы.  И успешно так втрескался, потому что арфистка Ы охотно взяла знакомого знакомых за жабры, выцедила из него несколько сотен тысяч зеленых бумажек, а через  пару месяцев, когда деньги кончились, внезапно разлюбила, потому что она – натура творческая  и эмоционально богатая.   Знакомый знакомых меланхолично разбивал себе  голову о кирпичи недостроенного загородного дома и очень жалел себя и свои бывшие деньги.

Я была далека от того, чтобы осуждать арфистку Ы. Я считаю, что свобода – это когда каждая арфистка делает то, что считает нужным. То есть, мне,   конечно, показалось бы более естественным, если бы такая красавица и такая арфистка бесплатно полюбила  прекрасного принца. Но она предпочла  за полмиллиона – ненадолго полюбить знакомого моих знакомых, который на принца совсем не похож. Он похож на много других вещей и животных, а вот на прекрасного принца – ни капельки.   Но, повторюсь, с моей точки зрения это было личное дело арфистки Ы.

 

И все было хорошо. А потом я прилетаю из города Берлина как-то зимней ночью, еду в такси по Бульварному кольцу и вижу, что это кольцо увешано портретами нашей всенародной любимицы,  арфистки Ы – через  каждые 200 метров буквально. На портрете она  изумительно эффектно смотрится со своими глазами и  макияжем,   а сверху большими буквами написано «ДУХОВНОСТЬ РОССИИ».

И  вдруг я поняла, что никогда не видела на наших улицах – плаката правдивее. Меня замутило страшно, я отпустила машину, благо из вещей была только сумка через плечо, я чувствовала потребность немножко походить сквозь снег и мрак  и чтобы рядом никого не было, потому что иначе я сейчас в голос завою…. Я дотопала в таком яростном виде до Чистопрудных , обледенела, как крыса, пришла в себя- и увидела, что всю дорогу за мной тихонько едет брошенное такси, потому что я, оказывается, не только не заплатила за проезд, но еще и оставила на переднем сиденье свои куртку , шарф и перчатки...

Но это, конечно, было давно – и с тех пор я стала намного, намного тренированнее.

 

 

Ладно, воспоминания, так воспоминания. Не о политике же нашей нынешней сейчас писать – так и сглузду двинуться недолго…

Роль бабушки Саши в  моем воспитании была велика. Не то, чтобы она имела возможность следить за моим развитием лично –ибо уезжала она на свой завод к семи часам, а возвращалась обычно  затемно, но она давала на мой счет распоряжения, которые выполнялись безукоризненно.

 

Читать далее...

Ну и да.
Как-то так получилось, что меня всегда считали наследницей бабушки Саши – в социальном и интеллектуальном плане, конечно.
Я была на нее похожа. При том, что я была гораздо крепче физически, у нас были схожие манеры. Принцип «вижу цель – препятствия не вижу» , который был жизненным кредо бабушки, явно был близок и мне – начиная с ясельного возраста.
Но, тем не менее, соревнование с бабушкой я проигрывала по всем пунктам. Голос и слух у меня были слабенькие. Командовать окружающими мне не нравилось. Бабушка была прирожденный технарь, я максимум могу починить розетку. Стреляю неплохо, а вот прыжки с парашютом как-то никогда меня не привлекали.
Что я точно унаследовала от бабушки – так это ранний диабет и пристрастие к курению.
Ну, и в драку с НКВД-шниками я тоже наверняка могла бы вступить –в моменты сильных чувств инстинкт самосохранения у меня спешно пакует вещи.


Но вот другой знаменитый подвиг бабушки Саши я точно не смогла бы воспроизвести. Вот ни за какие коврижки.
Бабушка – юная, двадцатилетняя, приехала к своему мужу, Матвею, на шахту. Там молодую жену ждали коллеги, друзья и родственники супруга. Страстно желающие познакомиться с чудо-Шурочкой, о которой Матвей говорил, как заколдованный, непрестанно. Накрыли на улице под навесом огромный стол, за которым собралось человек сорок гостей. И вот, пыльный газик привез чудо-Шурочку со станции.
Молодая оглядела гостей и стол. Окаменела лицом, заметив на столе – обилие бутылок со спиртным. Алкоголь бабушка терпеть не могла ни в каком виде.
А потом бабушка подошла к столу и сдернула с него скатерть – так что все бутылки, салаты и пирожки полетели на сидящих. После чего вернулась к газику и велела шоферу ехать обратно на станцию. Еле дедушка умолил ее остаться, клянясь, что сам в рот и капли этой гадости брать не собирался….

 

 

И раз уж речь зашла о бабушке Саше… Я про нее как-нибудь подробнее напишу. Но, думаю, достаточно будет сказать, что в истории СССР я не припомню другого такого случая, когда НКВД-шников, пришедших арестовывать чьего-либо мужа, спускали с лестницы. Бабушка Саша это сделала.

 

Матвей Евсеевич Шустер, мой дед, был тяжело ранен на фронте,  его мучили постоянные головные боли, с фронта он вернулся в 44 под Оренбург, где на Аккермановском руднике  работала бабушка. А тем временем их квартиру в московском Замоскворечье прибрал к рукам некий партийный чин.  (Эх, а у нас еще и дача была в Серебряном Бору, но в 1941 ее разбомбили проклятые фрицы).

 

Партийному чину очень не хотелось возвращения  дедушки с бабушкой, уж больно хорошая была квартира. Поэтому был написан донос – и в начале 1946 года дедушку пришли арестовывать.  Из квартиры НКВД-шники были властной бабушкиной рукой выкинуты,  стрелять в бабушку они как-то не решились. Пока они во дворе соображали, что делать с этой напастью, бабушка Саша, забаррикадировав  дверь, добралась до телефона, позвонила в воинскую часть, где по вечерам она пела, (меццо у бабушки было роскошное,  параллельно с Бауманкой  она закончила курсы при Московской Консерватории),  и вызвала в прямом смысле армию на подмогу. Посмотреть, что происходит у милой Шурочки,  приехала вся воинская часть в полном составе, отношения между армией и НКВД после  войны были, мягко говоря, сложные, НКВД тогда шел под реформацию – в общем, охранители сочли за лучшее удалиться. А бабушка, схватив в охапку дедушку, семилетнего дядю Борю и полугодовалую маму, рванула в Москву – и добилась-таки отмены ареста.

 

Орать бабушка умела так, что трясся дом. Она была одной из первых –женщин-парашютистов. Ворошиловским стрелком.   Коммерческим директором градообразующего предприятия.  Кандидатом в депутаты Верховного  Совета.  Люди в ее присутствии цепенели.  Бабушка нежно любила детей и животных , но к человечеству относилась крайне строго, делая небольшое исключение для высоких брюнетов – этим она могла иногда милостиво улыбнуться, если те стояли по стойке смирно и демонстрировали полную покорность. Папу бабушка недолюбливала – он не был высоким и он был в высшей степени блондином.

Когда мама познакомила ее со своими избранником, бабушкиными первыми словами были

«Мда… породу, Танечка, портить не годится!»

 

Мой папа любит вспоминать, как главный технолог его производства, сорокалетний мужик, боялся зайти в кухню, где моя семидесятилетняя бабушка Саша пила чай.

- Да не бойся, Ляльк, - говорил папа. – Теща спиной к нам сидит…

- Боже… какая властная спина! – бормотал дядя Ляля и, бледнея,  пробирался по стенке в комнату к родителям.

Однажды , когда мне было лет восемь, папа разговаривал с мамой, повернулся, мельком взглянул на меня и , уронив стакан, ошпарился чаем.

- Что случилось?

- Фу ты, господи, мне на секунду показалось, что там сидит маленькая Александра Захаровна.

- Да куда ей до нее! - пренебрежительно сказала мама.

 

 

Бабушка Саша, мама и дядя Боря.

 

 

 

Кстати, а откуда взялось мнение, что в СССР «пенсионеры не считали копейки, а могли помогать материально своим детям и внукам»? (- это я тут ЖЖ начиталась - http://colonelcassad.livejournal.com/1040557.html).

Вот моя прабабушка, Евфросинья Георгиевна Андреенкова, бабушка Фруза, родилась в 1899 году. Вышла замуж в 1916-м и с тех пор занималась тем, что рожала и воспитывала детей. Их у нее было восемь, (до взрослого состояния дожили пятеро). Мужа бабушка потеряла еще в 37-м, ( как это тогда было принято ), и содержать маленьких сестер выпало на долю моей бабушки, восемнадцатилетней Александры. Которая, надо отметить, при этом еще получала высшее образование – но бабушка Саша,  это отдельная история…это была женщина могучая, преград не ведающая, и никакой конь на скаку ее бы не заинтересовал даже , бабушкисашин формат  - это были скачущие слоны.

Вернемся, однако, к тихой и маленькой бабушке Фрузе. Фактически она нигде не работала, потому что два младенца у нее всегда на руках были минимум. А когда младенцы закончились,  бабушке Фрузе было уже около пятидесяти – и она органично переключилась на воспитание внуков. А потом  правнуков,  в том числе вашей покорной слуги.

За все эти труды материнско-педагогические бабушка Фруза получила от Советского государства заслуженную пенсию – ноль рублей, ноль копеек.   

И лишь в 1976 году, государство решило отметить  материнские подвиги Ефросиньи Георгиевны и начислило ей пенсию – 9 рублей. 77-летняя бабушка была, помнится, очень тронута.  На первую же пенсию она купила мне летающий вертолет с резинкой, а остаток мы прокутили на семечки и морошку.  

Я не к тому- справедливо это или нет. Бабушке Фрузе повезло -  пятеро ее  детей были образованными, порядочными и любящими, а главное, живыми (четверо из них были девочками. а потому  сумели пережить войну). Естественно, они содержали свою маму.

Я просто к тому, что пенсия в СССР была далеко не у всех стариков, а тех, у которых она была - сплошь и рядом она  была совершенно крошечной.

 

ПС. Мама прочитала пост и внесла пару  поправок. Родилась бабушка Фруза в 1897. А дедушка погиб в 1936-м.

Почему я не люблю спорт.

Посмотрела интервью с «Миссис Россия», супругой футболиста Жиркова. Ну, то самое, в котором мать двоих детей затрудняется ответить, что вокруг чего вращается – то ли Солнце вокруг Земли, то ли наша планета вокруг светила. Которая полагает, что «быть эрудированной» – это красиво одеваться и накладывать макияж с раннего утра, а кто написал «Полонез» Огинского и «Каприз» Паганини – она не в курсе, хотя и закончила музыкалку….

Ну, что сказать. Барышня, конечно, не Эйнштейн. Но, хотя у меня и есть ряд вопросов к учителям ее школы, мы должны отметить, что она зато обладает удивительным даром – даром находиться много лет рядом со своим мужем и ни разу придушить его невзначай подушкой.
Потому что я ведь интервью самого Жиркова тоже пару раз случайно слышала… И, поверьте, никакие деньги, никакая всемирная слава, никакие прекрасные физические и душевные качества не спасли бы футболиста от глубочайшего презрения своей жены – будь она не одного с ним поля ягодой.
Да, это факт, – очень многие спортсмены являются эммм…. наверное, некрасиво будет назвать их «умственными инвалидами», хотя, мне кажется, это весьма удачное определение….ну, допустим, «людьми одаренными очень односторонне». Любители футбола, хоккея и санок на траве дают добро на то, чтобы этих мальчиков и девочек выращивали, как жеребят для скачек, оставляя в пренебрежении и без того невыразительные интеллектуальные способности этих детей, после чего молодняк выставляют, стало быть, на скаковую дорожку – исполненный телесного совершенства, но только его.
И вот это в спорте мне - категорически не нравится. Потому что лошади - все равно бегают быстрее. А блохи – выше прыгают. А акулы передвигаются в воде с такой скоростью, что никакой Фелпс от них не уплывет. И мне всегда казалось, что умение прыгать, бегать и вставать на мостик – не является определяющим качеством представителя нашего вида.
О нет, я прекрасно знаю, насколько важные социальные функции выполняет профессиональный спорт в современном мире. Но, тем не менее, лично я отношусь к нему с некоторым отвращением.
ОКей. Бывают спортсмены умные и образованные. Их чрезвычайно мало. Потому что в детстве большинство умных детей при всей любви к пинанию мяча неизбежно интересуются массой других вещей и в конце концов приходят к мысли, что в жизни есть занятия и позанимательнее.
В редчайших случаях спортсмен может быть интеллектуалом. С одним из них я общалась – это был гонщик Формулы Александр Вурц. Он пришел на интервью с «Поэтикой» Аристотеля и вместо интервью мы с ним два часа обсуждали принцип драмы.
И да, Вурц – прекрасный гонщик, идеальный тест-пилот. И - пустое место рядом с Красным Бароном, Михаэлем нашим Шумахером. С ним я тоже брала интервью. Он – идиот. Комплекс его представлений о мире не сделал бы чести даже сверчку. Вопрос «Михаэль, вы какую-нибудь книжку когда-нибудь читали?» вгоняет его в ступор. Он невероятно, мучительно и безнадежно скучен. Но при этом за рулем – он становится частью машины и частью дороги, распыленным в пространстве Абсолютом скорости, на каковое самоумаление никакой Вурц не был бы способен.

Поэтому мне совершенно непонятны претензии общества к мадам Жирковой. Если вам, дорогие любители спорта, нужен ее муж, вам нужна и она. Именно такая, какая она есть. Именно в этом состоянии она может искренне восхищаться своим супругом, радостно с ним общаться и, как уже говорилось, не пытаться его истребить после особо плодотворной дискуссии.

 

 

В детстве мы часто играли в «Панночку». Игра эта была распространена чрезвычайно – хотя почему-то только среди девочек, и играли в нее в местах как бы исключительно дамских – типа женских туалетов и девичьих спален в пионерских лагерях.  География ее была самой обширной:  мне случалось играть в нее и в московской школе, и на вологодской даче, и в евпаторийском санатории,  причем ритуал был практически неизменен во всех случаях,  и я не помню, чтобы кто-то сослался на то, что не знает правил «Панночки».

И совсем недавно,  упомянув в компании о «Панночке», я с изумлением поняла, что никто не знает, про что я говорю.  Нет про нее практически упоминаний и в интернете, никто из моих знакомых не может вспомнить такой игры – и если бы я была чуть более мистически настроена, то могла бы предположить, что по какой-то причине все девочки кроме меня, игравшие в «Панночку», не дожили до совершеннолетия. Муа-ха-ха, шутка.   

 

Играли в нее так. Девочка ложилась на кровать, стол, парту, а то и просто на пол, скрестив на груди руки и закрыв глаза. Другие четыре девочки вставали вокруг нее, (или становились на колени, если «панночка» лежала на полу), подводили указательные пальцы рук подмышки и под бедра «панночки» и пытались поднять ее в воздух. После того, как выяснялось, что груз слишком тяжел – следовало начать читать по кругу заклинание – каждую его строчку полагалось произносить нараспев, по очереди, всем четырем.

- Панночка помЭрла

- Ее будут хоронить

- Панночку отвергло небо

- Пусть ее хоронят черти!

На слове «черти!» общим усилием мертвая панночка взмывала к потолку….

 

Мне часто случалось бывать панночкой и я знала, что в этот момент нужно немедленно от полной расслабленности перейти в состояние абсолютное напряженности, стремительности, представить саму себя стрелой, уносящейся в небо – и восторг, вызываемый этим взлетом, и был основным профитом от «Панночки». Впрочем, поднимать панночку тоже было круто – возникало как бы чувство работы в команде и сопричастности чему-то волшебному.  

 

И вот села я вчера перечитывать дневники Пипса – после одной премилой дискуссии в Сети – и наткнулась там на незамечаемое мной раньше сообщение от 31 июля 1665 года.

 

«Сегодня вечером говорили с мистером Брисбейном о магии и заклинаниях. Делились опытом: я рассказал ему о заговорах, известных мне, он — о том, что видел собственными глазами в Бордо, во Франции. Вот слова этого заклинания:

Voicy un corp mort Royde comme un baton Froid comme mabre Leger comme un esprit, Levons te au nom de Jesus Christ. («Вот лежит мертвое тело, твердое, как палка, холодное, как мрамор, легкое, как дух, восстань именем Ииисуса Христа»)

В Бордо он увидел четырех девочек, совсем еще маленьких, все четверо стояли преклонив колена; первая шептала на ухо второй первую строчку (заклинания. — А. Л.), вторая — третьей, третья — четвертой, а та — первой. Потом первая принималась шептать вторую строчку — и так все четверо по очереди. При этом каждая указывала пальцем на мальчика, что лежал навзничь на спине, словно мертвый. В конце заговора им удалось, указывая на мальчика пальцами, поднять его так высоко над землей, что сами они с трудом могли до него дотянуться. Пораженный увиденным, (а также изрядно испугавшись, ибо девочки хотели, чтобы и он тоже принял участие в заклинании и повторял за ними слова; кроме того, самой младшей было так мало лет, что ее с трудом заставили затвердить текст), мистер Брисбейн, заподозрив, нет ли здесь мошенничества со стороны мальчика, который к тому же весил очень мало, позвал домашнего повара, здоровенного детину, ничуть не меньше, чем повар сэра Дж. Картерета, — и его они оторвали от земли с той же легкостью. Признаться, ничего более странного я в своей жизни еще не слышал, однако он изложил мне то, что видел собственными глазами, и у меня нет никаких оснований ему не верить. Я поинтересовался, кто были эти девочки, католички или протестантки, и он ответил, что протестантки, что поразило меня еще больше.»

 

Вот такая живучая оказалась панночка – но, похоже, сейчас она все-таки окончательно помЭрла, вроде, в нее окончательно перестали играть.

Так как, я вижу, некоторые не поняли размах проблемы, то вот зайка совместно с хозяином - для масштаба.

 

 

Дверь отворилась,  и в кабинет вошел гигантский заяц, из-под которого виднелись ноги моего сына.

- Ма, можно он тут у тебя посидит? У меня сегодня Антон ночует, и раскладушка не влезает.

- Можно, -  с привычным отвращением ответила я.

Зайца я встретила 15 лет назад, когда возвращалась ранним утром от сестры, с которой мы всю ночь колошматили по компьютерным клавишам в поисках пропитания. Сперва я приняла его за результат бессонной ночи: настолько галлюцинозно смотрелся посреди бескрайних снегов  Алтуфьево  гигантский заяц, уныло сидящий на холме по соседству с помойкой.

Дома у меня был двухлетний сын – и это обстоятельство, вкупе с недосыпом, имело свои последствия. Тяжело крякнув и взвалив себе на голову двадцатикилограммовую тушу,  я побрела к метро. Барышней я была крепкой, поэтому нас почти не шатало.

В метро пассажиры уступили мне место сразу половиной вагона, но заяц все равно не влез бы на сиденье, поэтому я с упорством идиота продолжала держать его на весу, прижав зверя к стеклянной дверце и размышляя о том, до чего же я все-таки долбанутая.  Заяц мне не нравился. Можно сказать, что я невзлюбила его с первого взгляда, но какая-то первобытная сила, дремучий инстинкт гнал меня с зайцем в обнимку домой, к детенышу.  

 

- Явилась!- сказала мама. – Ребенок тебя уже две недели не видел!  Спать сейчас пойдешь?

- Угу…

- Оля, будите Гая! Оля, несите Гайку сюда –чтобы он хоть на мать посмотрел. Она ему тут… подарок принесла!

- Пойдем-пойдем Гаечка, - раздалось воркованье няни из детской . – Открой глазки, маленький.. кто у нас пришел? Это наша мама пришла! А что нам мама принесла? Ой, боженьки, ЧТО НАМ МАМА ПРИНЕСЛА,….  Тата, вы с ума сошли? Куда вы такое чудище приперли?

Гай – сонный, растрепанный, в пижамке -  робко посмотрел распахнутыми глазами на меня, потом на зайца. Сделал несколько шагов и упал к нему в объятья…

 

С тех пор он на этом зайце жил. Сидя между его лапами,  он обедал, читал и смотрел кино. Заяц был облит всеми видами компотов и обмазан всеми  сортами каш. Чистке заяц не поддавался.  Один утерянный глаз Оля заменила вышитой тряпочкой. Вместо второго уже, не чинясь, пришили пуговицу. Потом у зайца лопнуло брюхо и оттуда полезли поролоновые кишки – Нина  Цезаревна пришила на рану  лоскут от своего халата.

Раз в год мы пытались уговорить Гая выкинуть зайца. Гай бледнел, вцеплялся в серую грязную  шерсть и демонстрировал готовность скорее умереть.

 

- Дорогой мой, - сказала я ему недавно. – Ты понимаешь, что пока это существо находится в твоей комнате , шансов на кхм… какие-либо взаимоотношения с прекрасным полом у тебя не будет?

-  А вот та девушка, которая выдержит проверку зайцем,   и станет моей женой. – на полном серьезе ответил Гай.

- Ну, если только  врачи выпустят ее на бракосочетание из Кащенко.  

 

Надо бы все-таки убедить юношу хотя бы отправить зайца на дачу.

 

Прочитала про то, как на одном из московских комбинатов нашли в халяльных сосисках ДНК свинины, про кипиш по этому поводу – и вспомнила Кучу Кучуевича.

Он был из дагестанских лакцев - и раз в год приезжал в Москву по делам.  Дела были чрезвычайно разнообразны  -  семья Кучу Кучуевича посвятила себя народным промыслам и преград на этой стезе не ведала. Сыновья Кучу Кучуевича  занимались чеканкой. Дочери – ткали ковры. В  минутку отдыха они все вместе производили на свет лакскую народную керамику. Валяли бурки,  низали мониста и точили кинжалы. Все внуки Кучу Кучуевича с 5 до 20 лет плясали в детском ансамбле национального танца. Сам Кучу Кучуевич делал очень красивые  серебряные украшения  с народными узорами. Ну, и приезжал в Москву по делам, которые, в основном, состояли в общении с закупочными комиссиями и концертными бюро.

 

 

Не знаю, кто сосватал маме этого замечательного горного старца, но именно ей досталась честь изображать из себя  в его случае радушное московское музейное сообщество. Так что неделю  в каждом году Кучу Кучуевич спал у нас на раскладушке в холле.  

Колоритен, мудр и мягок он был до крайности. А еще он был соблюдающим мусульманином. И даже возил с собой коврик для молитвы, который и расстилал в холле пять раз в день. И практически каждое это расстилание превращалось черт знает во что.

Мой пес, лучший в мире пес,  рыжий боксер Маттиас Вильгельм Кайзер Первый, барон фон Рейхсдалер, изгонявшийся из холла ко мне в спальню на время гостевания Кучу Кучевича, обладал исключительным слухом. Шуршание молельного коврика Матти прямо через три стены распознавал – после чего экстатически взвывал, выбивал лбом дверь и несся на молитву.

При виде Кучу Кучуевича, обращенного должным образом в сторону Мекки, Матти, взвизгивая от счастья, начинал прыгать через старика, при каждом прыжке страстно вылизывая ему лицо.  А за ним прыгала я, пытаясь ухватить мускулистого рыжего атлета поперек безупречной талии и утащить все его пятьдесят килограммов  обратно в спальню.

А Кучу Кучуевич демонстрировал выдержку, на мой взгляд, более свойственную последователю дзен –буддизма, чем мусульманину. Не дрогнув вылизанной бровью, он  продолжал взывать к Аллаху, делая вид, что ничего  не происходит,  и все это шайтанство есть только хмарь и мираж.

Потому что, как он объяснял, истинного мусульманина от молитвы может отвлечь только угроза жизни –и то лучше не отвлекаться.  

 

Другим сложным моментом были, конечно, свиньи.  Пока Кучу Кучуевич не стал к нам приезжать – я даже не осознавала, сколько их водится в нашем холодильнике. Поэтому все трапезы у нас выглядели примерно так.

- Есть холодец. Но вам его нельзя. Колбаса, ветчина… да что  же это такое?!  Борщ не ешьте, он со свининой. Картошка – со шкварками.  А пирог… мама, мама! У нас пирог с чем?? С шейкой?  Мда…  Ну, смотрите, Кучу Кучуевич, есть немножко редиски, и  если ее залить кефиром, то получится преотличный завтрак!

По-моему, лишь в третий свой приезд, Кучу Кучевич, задумчиво глядя в бескрайние дали, видимые лишь ему,  и выслушивая очередное поросячье предостережение,  сказал мне голосом низким и мягким :

- Таточка! Аллах прощает человека, когда он грешит по неведению!   

 

- А…!- сказала я. – О!

 

И с тех пор Кучу Кучевич  уже спокойно ел все, что я ему ставила на стол, а  я спокойно и, главное, молча,  ставила на стол все, что находила в холодильнике.

 

А вот еще, извините за термин, ржака музейная. Я тут усилиями маминых коллег была пропихнута в Общественный совет музея на Делегатской. Толку от этого пока никакого не было, если не считать одного общего собрания, на котором я совершила маленький гражданский подвиг – а именно, не устроила большого скандала. Потому что смотреть на это было, и правда, тяжело. Половину зала занимали всевозможные музейщики и искусствоведы, а вторую – бодрая духом молодежь из некой небезызвестной школы экономики.

Проводился бизнес-тренинг. В зале ощутимо благоухало Кафкой. Стратегия…ых… развития в ых..перспективах… Сейчас мы вам покажем наши воркауты  и брейншторминги , утроим вам позитивную мотивацию!

 

В общем, такой хороший уровень понтового макдональдса за большие деньги.  Кульминацией стала презентация проекта «Новые слоганы музея будущего» - или что-то в этом духе.  Новые слоганы оказались на поверку довольно старыми и,  в основом, выражали ту мысль, что русская культура – это зашибись, что такое. Под конец музей было предложено переименовать в Музей Красоты Русской Вещи.

Я посмотрела на сидящую неподалеку новоиспеченную директрису музея, которая весь этот праздник и устроила.  Директриса сияла. Ей все нравилось.

- Кхм-кхм, - сказал какой-то бородатый музейный леший с заднего ряда. – Все это очень замечательно и интересно… но видите ли, ..кхм,.. тут наблюдается некоторая проблема…. Так сложилось, что этот музей - как бы федеральное учреждение и более половины экспозиции, не говоря уже о фондах... мда… в общем,  у нас как бы много искусства национального… Адыгея там, ненцы, эвенки, народности Дагестана, калмыки, буряты… Чеканка горская, ковры. И всё,  знаете ли, не так чтобы непосредственно русское, кхм…  

Я посмотрела на организаторов презентации. Сказанное явно оказалось для них новостью. Взглянула на директрису. Похоже, для нее тоже.

Главный организатор мероприятия, гуру из экономической школы, сияя зубами, взялся исправить ситуацию.

- Ну,  - сказал он,  - можно это изменить. Можно, допустим, использовать более общий термин. Например Музей Красоты Национальной Вещи России.  

 Все облегченно заулыбались.

- Мнэээ…   - не унимался леший. - Все это хорошо, но куда тогда мы денем нашу …эээ весьма обширную  коллекцию западноевропейского прикладного искусства?

- В общем, все это не так уж важно, -  выкрутился гуру.  - Важно, что мы все тут находимся…

 

И он был безукоризненно честен. Мне показали потом по секрету щедро оплаченную музеем смету этого мероприятия, включавшую в том числе и гонорар гуру,  и я могу теперь присягнуть, что он и в самом деле имел веские причины тут находиться…