Чисто гипотетически, я могу отправиться спать.

Мне нравится эта условность — "Чисто гипотетически".

— Николай Александрович, вы шпион?
— Видите ли, Алексей Петрович...

Или как там было в этом мерзком советском фильме.

* * *

Следует признать, что, чисто гипотетически, то есть, в переводе с греческого, сугубо предположительно, я мог бы, при благоволении богов, благоприятно истолкованном авгурами, и нотариально заверенным показаниями пифий, и официально одобренным весталками, и при личном содействии дельфийского оракула, и кворума гаруспиков, благоприятно истолковавших цвет и форму печени жертвенного агнца, в некоторой степени, чисто гипотетически, мог бы отправиться спать, хотя это есть насилие над волей и порабощение сознания и апофеоз насилия над свободой личности, против чего я решительно протестую.

Моя любимая книга, и я должен признаться, что смотрел экранизацию просто из любопытства, насколько они смогут изуродовать Фёдора Михайловича. Специально подгадывал время, чтобы посмотреть. И вот — сегодня была последняя серия.

На удивление, господа, — не изуродовали. Как-то примерно так я всё себе и представлял, когда в первый раз читал лет в 15. Разумеется, пара косяков есть, но в целом очень, очень хорошо. Шикарно даже, можно сказать.

Играл сам с собой в орлянку — с каждым поворотом сюжета, который я знаю наизусть, я был уверен, что вот сейчас всё испортят, спошлят, срежут угол, проигнорируют эпизод — а вот нет, всё в итоге как есть. То есть, как у ФМ. Единственно что опустили момент, когда Свидригайлову накануне самоубийства является призрак маленькой девочки, которая бесстыдно оголяет ножку, но и это разумно — кто бы позволил реальному ребёнку такое изображать? Да и само самоубийство у ФМД описано куда как живее.

Но в остальном — шедевр. И музыка, и актёры, и сценарий. В пятый раз буду теперь книжку перечитывать. Рекомендую, господа.

* * *

Отдельно хочется сказать про Раскольникова — я так и звал это кино, не по названию, а по имени, "А скоро ли Раскольников?" — что он одинаково и красив, и отвратителен, и бесноват, и здрав... Вот этот узел, этот геомагнитный разлом ФМД лучше всего передал.

А если задуматься, что будет дальше? Какая будет у них с Соней Мармеладовой жизнь? Ну, выпустили его с каторги, послали на поселение в Тобольске или Иркутске. Ну, сняли они полдома в бревенчатом срубе. Неужели Раскольников так полностью и откажется от своих тварь-дрожащих воззрений, которые его так долго мучили? Неужели Соня сможет вместить в него полностью свои идеи христианского смирения? А что если Раскольников почувствует, что теряет самоё себя? А что если своё неудовлетворение, разочарование, элементарную досаду, наконец, Раскольников обратит именно на Соню, на самого близкого человека, как это обычно бывает? А если у них будут дети? И кем станет Соня спустя 20 лет каторги, ведь ей уже будет 37? Сварливой каргой, или забитой набожной дурой, которая будет напоминать Раскольникову убитую им Елизавету, и тем ещё более добавлять к его раскаянью, озлоблению, душевным метаньям? Спиться он вроде не должен, ибо по роману такого пристрастия не имеет, но ведь может и назло именно ей спиться, подсознательно имитируя покойного Мармеладова, чтобы как можно больнее ей досадить?

Или он остепенится, осядет, станет радоваться хорошему чаю и крахмальной скатерти, потеряет пытливость ума или сознательно от оной откажется, превратится в обычного буржуа с заботами о пищеварении и банковских процентах, а распухлевшая Соня будет ему подкладывать домашнего варенья в розетку, и сетовать на дороговизну варшавского серебра и что сыночек опять получил двойку в местной, сибирской, пропахшей вшами гимназии?

А сестра его с Разумихиным? Что с ними будет, притом что последний и так выказал себя хоть и порядочным, но безосмысленным и безграмотным раззявой? Что из Разумихина выйдет? Пока он взлохмаченный студент, добрый и импульсивный, это всё хорошо, а спустя 20 лет? Кем он будет, что он будет?

Если бы можно было ФМД насильно вытащить из могилы, усадить его за компьютер, и заставить всё это объяснить, разъяснить, описать, и подтвердить, в общем, написать том II, да так, чтобы все дружно сказали, "Верю!" — ээх...

Агата Кристи — Чудеса (1998).

Агата Кристи — Сны.

Агата Кристи — Дорога паука.

Агата Кристи — Ковёр-вертолёт.

Агата Кристи — Чудеса.

Агата Кристи — Глюки.

Агата Кристи — Серый траур.

Агата Кристи — Крошка.

Агата Кристи — Полетаем.

Агата Кристи — Навеселе.

Агата Кристи — Вервольф.

Агата Кристи — Огоньки.

Агата Кристи — Споёмте о сексе.

Агата Кристи — Они летят.*

Агата Кристи — Я вернусь.
Back.
_______________________________________________________
* Песня "Они летят" посвящена памяти Игоря Сорина.

view

Снова про школу — special for Dr. Grig — я никогда не испытывал действительной ненависти к учителям. В определенном смысле я их всех любил. Одних больше, других меньше. Из негатива могу вспомнить разве что учительницу математики: этакая помесь Маргариты Павловны из "Покровских ворот" с доктором Геббельсом. Кошмарный мутант в юбке и с шиньоном, который мог реально издеваться над фамилией ученика, не справившегося с задачей — "Слепцова? Недаром в старину фамилии давали. И предки у тебя слепые, и сама ты слепая, садись, два" — но я знал, что она была умалишённая (это было видно в её бешеном взгляде), и потому не столько ненавидел её, сколько жалел и просто старался оказаться от неё подальше.

А остальные учителя были прекрасные. Вот учительница истории была прекрасная. Типичный очкастый "синий чулок", в кошмарном коричневом костюме, с такой страстью рассказывала нам про Вторую Мировую, про коллективизацию, про Гражданскую, что я каждый раз все 45 минут сидел и не мог отвлечься, и всё-всё записывал в клетчатую тетрадь крохотными буковками высотой в одну клетку, чтобы всё поместилось. Жаль, не помню её имени, но я ей искренне благодарен, и вспоминаю с теплотой.

Ещё помню учительницу биологии. Это была такая классическая добрая бабушка в очках, наподобие Рины Зеленой. Мне как-то по жизни плевать было на инфузории-туфельки и что-там-ещё, но, когда кто-то отвечал ей верно, у неё становилось такое счастливое лицо, что это было лучше всяких пятёрок. Она безо всякой пошлости рассказывала про отношения полов, и так это у неё получалось, что никто не ржал похабно, как это обычно бывает, а наоборот, учились и запоминали.

Про остальных писал, незачем повторяться... Забываются имена, забываются подробности — вглядываешься, будто в остов затонувшего корабля, который всё быстрее погружается в ил, и виден только общий силуэт, контур, но иногда удаётся разглядеть вдруг какую-то особенную деталь; вспоминается историчка, у которой каждый урок был как документальный фильм в одном лице; вспоминается учительница биологии с бесконечно добрыми глазами, которую так хотелось порадовать... Вспоминается, и тут же тонет в мутной тине повседневности, привычности, в газетах и новостях, в пробках и супермаркетах, в этой вот лирушечке.

view

Агата Кристи — Майн Кайф? (2000).

Агата Кристи — Пролог. Убитая любовь.

Агата Кристи — Пират.

Агата Кристи — Секрет.

Агата Кристи — Красная Шапочка.

Агата Кристи — Альрауне*.

Агата Кристи — На дне.

Агата Кристи — Выпить море.

Агата Кристи — Ein Zwei Drei Waltz.

Агата Кристи — Странное Рождество.

Агата Кристи — Четыре слова.

Агата Кристи — Месяц.

Агата Кристи — Ветер.

Агата Кристи — Снайпер.

Агата Кристи — Эпилог. На краю.

Агата Кристи — Никогда.**

Агата Кристи — Красная шапочка (Gothic House version, 2006).
Back.

_________________________________________________

* "Аль Рауне" — название повести Ганса Гейнса Эверса, "Альрауне (История одного живого существа)".

** Песня посвящена памяти Сергея Бодрова-мл.

.

.

Последнее время снятся поезда, и вот вчера приснился детсад. Нормальный такой детсад — огромный ангар, ярко освещённый, притом там почти все дети были садистами и доносчиками. На меня донесли три раза, что у меня на майке написано "Свободу МБХ", причём ничуть не стесняясь — звали надзирателей и кричали вслух. Правда, один пацанчик лет двух был честный, сидел у меня то на закорках, то как люлька, но остальные дети только и делали, что бегали и доносили. А потом начался полный пандемониум — дети начали показывать мне свои поделки — в основном, выделанные кошачьи шкуры. Дети такие улыбаются: "Дядя, смотри, что у меня есть!" — а там кошачья шкура с выкрашенными зелёнкой зубами; хвастались, "Я сама сделала!".

При этом в углу справа от входа была типа кухня, и там было дикое количество красной и чёрной икры на питание воспитанникам. Я помню, что в ужасе начал оттуда метаться, типа, спасите! И только тут до меня доходит, что я, оказывается, не в Москве, и до Москвы нужно ехать на поезде, и пытаться вырваться бесполезно, потому что подъезд забит какими-то обезумевшими людьми, от этого ужас достиг апогея, и я проснулся.

В числе прочего хочется напомнить, что я вырос в семье, где отец кидал ножи в косяк двери, когда в комнату входила мать, в шестикомнатной коммунальной квартире, а потом на даче, где бабушка воевала с отцом и 12 лет с ним судилась, а потом с мамой, которая тоже считала лучшим средством воспитания православную церковь и первобытный вопль ярости, если что-то было не по ней. Всё это давно написано в дневнике — я просто повторяюсь, чтобы донести до некоторых господ одну простую мысль — я ненавижу, когда повышают голос, кричат, строят бешеные глаза, швыряются предметами, и прочим образом теряют человеческий облик.

Определённые господа должны совершенно точно принять это на свой счёт, запомнить, затвердить наизусть, и вообще перевоспитаться. Потому что иначе — свободны пиздовать на все четыре стороны.

Агата Кристи — Триллер. Часть 1 (2004).

Агата Кристи — Кто украл мою звезду.

Агата Кристи — Немного земли.

Агата Кристи — В интересах революции.

Агата Кристи — Триллер.

Агата Кристи — Любовь идёт на дело.

Агата Кристи — Kill Love.

Агата Кристи — Днём и ночью.

Агата Кристи — Садо-мазо.

Агата Кристи — Порвали мечту.

Агата Кристи — Пока-пока.

Агата Кристи — Звездочёт.

Агата Кристи — Весёлый мир.

* * *

Агата Кристи — Звездочёт (Depressive Robot Version 2006).
Back.

.

Всю ночь сидели на кухне два человека. Один с ноутбуком, сочинял стихи. Второй читал Стругацких. Тишина. Точнее, условная тишина. Мягкий клёкот клавиш. Шорох перелистываемых страниц. Громкие в этой тишине глотки пива, щёлканье зажигалкой — как артобстрел. Слышно, как с треском тлеет табак в сигаретах. Из комнат слышен храп. Вдалеке взлетает самолёт. Урчит холодильник, в трубах водопровода журчит вода — или это отопление? Мягкий жёлтый свет; иногда взвывает, как пчелиный рой, вентилятор в ноутбуке. За окном, через дом, скрежещет мусоровоз; вжикает лопатой дворник. Какая рифма на слово "Голгофа"? В ответ — бриллиантовые фразы петербургских братьев. Шёпотом. Потому что — тишина, и слышно, как скрипят колёсики и шестерёнки хрупкого, хрустального гипотетического мироздания.

Большинство людей говорят: какой смысл ходить на выборы, если и так ясно, кто победит?

Так вот, господа. Разумеется, всем ясно, что победит Единая Россия, но вопрос в том — как победит. Знаете, есть такая русская поговорка — посади свинью за стол, она и ноги на стол. В психологии этих говночеловеков заложен тот же принцип — дай им 85%, они и решат, что им всё можно, и грохнут свои навозные копытца на крахмальную скатерть и серебряные приборы. А дай им 51% — уже поостерегутся. Хотя бы будут знать, что не все им тут рады. И, хоть они и свиньи, но думать умеют, и будут понимать, что эти самые 51% — всяческие шариковы и прочие климы чугункины, рабоче-крестьянские зомби с промытыми телевизором унитазными мозгами, зрители Дома-2 и поклонники Дарьи Донцовой.

Так что голосовать надо, и голосовать за Яблоко или СПС.

Вспомните доктора Борменталя, как он бесстрашно укрощал Шарикова.

Те, кто не пойдёт на выборы, уподобляются Борменталю, спокойно сложившему руки на груди и скептически наблюдающему, как Шариков на кухне душит кошек, насилует горнишную Зину и при этом играет на балалайке.

Сегодняшняя лента на редкость богата красивыми выраженьями. "Окружающих нужно регулярно пугать, чтоб не слишком окружали" — шедевр. Автор, отзовитесь.

А я вот напишу про своего ангела-хранителя, почему он меня никогда не покинет. Потому что если он так подло поступит, то тогда я просто перестану в него в него верить, и он исчезнет навсегда.

Ну и мне, разумеется, вскоре тоже пиздец настанет.

Следует признать, что у меня уже долгое время депрессия. Не обычная, стандартная ужасная кошмарная чудовищная убийственная депрессия, а просто — уныние, и всё. Что гораздо хуже. Пойду зазырю "Ведьму из Блэр". Кто будет говорить "выше нос, улыбайся", и прочее говно — забаню нахуй. И вообще, давайте поругаемся, что ли.

Завтра приду, проверю.

Когда в 1991 году включилось "Лебединое озеро" по всем каналам, и унылые рожи выползли к микрофонам, чтобы возвестить возврат СССР, я плюнул, топнул, и пошёл на баррикады, потому что то их мерзкое государство должно было уйти.

Через три дня я вернулся домой, к бабушке, пропахший дымом костров, лёг на кровать, отвернулся к стенке, и с гордостью сказал бабушке: "Сегодня мы отстояли демократию".

Бабушка была "за", вечно пропадала на всяких митингах, и особенно ей нравился Явлинский, хотя она была всего лишь врачом, чьего отца, моего прадеда, расстреляли в январе 1938.

* * *

Просто мучает вопрос — и что, зря мы тогда строили баррикады? Только для того, чтобы у власти были ФСБшные крысята, которые заранее просчитывают все ходы, заранее подстраивают то, что им удобно, и потом "доблестно" это и "раскрывают"?

Господа, я бы с гораздо большим удовольствием писал про своего бывшего, про то, как я его люблю, — а я его и на самом деле люблю, я же обещал — или про то, как меня любит мой теперешний БФ, бедняжечка, как ему тяжело со мной — но то, что сейчас происходит, это мерзость и разврат похуже вокзального.

Господа, я действительно прошу вас пойти на выборы, и проголосовать.

.

.

А сегодня мне снился Бог. Типа, такие ворота в белой стене, и туда можно заходить и спрашивать Бога про всё, что угодно. Я сначала хотел спросить Бога про свое будущее, но потом передумал, рассудив, что будущего лучше не знать, а то будет неинтересно, и не стал входить. А куча других людей в виде зеленых блошек полетела внутрь и долго общалась с Богом, и настал им пиздец, потому что какой-то архангел их потом всех вытащил наружу, зарядил в гигантскую рогатку, и запустил в космос, беседовать с вакуумом. А меня не тронул, потому что я с приличным видом стоял снаружи и ни на что не претендовал.

Хороший сон, понравился.

Вытащили всё-таки меня вчера в это новое заведение. Все нажрались. Запомнилось только что мой БФ заснул в туалете, и я созвал туда всю охрану и сантехников, чтобы его из туалета извлечь. И что потом я бил его стулом, чтобы разбудить, когда приехал такси. Больше ничего не помню.

Тут некоторые господа изволят наезжать на мой дизайн — типа, тупой, серо-синий, совсем нет картиночек, анимашечек и стразиков, и что это я типа нарошно придумал, чтобы выебаться и показать какой я невъебенно интеллектуальный.

На это имею ответить, что да, я клал длинный жирный болт на дизайн, картиночки и анимашечки, потому что мне так удобно, я так привык, и дизайн, и аватарки у меня не менялись с 2003 года. Я не хочу быть похожим на тупых девочек, которые периодически вопят: "А как вам мой новый диз?". Да никак, поди нахуй. Мне привычно и удобно читать синий текст на сером фоне.

А дизайн могут обсуждать только тупые безумные бешеные бабы, которым больше не о чем поговорить, и которые любят влепить в фон анимашечку размером в пол-мегабайта, в эпиграф вставить какое-нибудь якобы глубокомысленное выражение, вставить пару счётчиков и бегущих строк, а потом пишут про то как они поссали-посрали-поебались-провалили-экзамен и как их никто-не-любит-и-все-ненавидят.

В общем, подите нахуй со своим дизайном.

Ночь, город, автобусная остановка. В середине — щит за стеклом, типа, для официальных объявления Мосгортранса. Только там лист формата А4, с обычным, наскучившим уже текстом про "Еврейский фашизм, вымирание русских, всемирный сионистский заговор", со схематическим изображением памятника Минину и Пожарскому, и далее по стандарту — впору уже вводить ГОСТ, где прописать необходимые атрибуты, поставить их на учет в налоговой и взимать налоги.

Рядом — объявление: потеряны документы на имя Бердымухамметова Али-Оглы Мансуровича (точно имя не помню, что-то в таком роде), и далее перечисление документов: паспорт, водительские права, временная регистрация, техпаспорт на автомобиль, медицинская книжка, страховое свидетельство, пенсионное удостоверение и ещё что-то.

Мозг уже закоротило. Поворачиваю голову, а на рекламном поле автобусной остановки — радостный такой, державный триколор, и призыв голосовать за Единую Россию.

Спускаюсь в метро, раскрываю газету, а там — большая статья про то, какая хорошая Единая Россия, а прямо над нею — статья с откровенными издевательствами над речами Путина.

В довершение событий дня, я узнал, что, оказывается, сейчас на небе видна комета.

Я голосую за феодальную раздробленность!!!

Обозрев окружающий мир, решил нажраться в сопли. Пока што, хотя бы, я могу себе это позволить. Это не новость, разумеется. Боян позорный. Как же отвратительно жить, господа, как же невыносимо и мучительно.

Конечно, хорошо что мы не в Помпеях и не в Сталинграде, но в этом есть какая-то несправедливость — они-то хотели жить, а я тут сижу в красивых джинсах, в наушниках, где играет Дискотека Авария, курю хорошие сигареты, пью дорогое пиво (и, по секрету, подливаю туда водку, от которой меня тошнит, но тоже хорошую), и отчего-то хочу умереть.

Опять же, по секрету, я заставляю себя что-нибудь съесть, только если напоминаю себе о блокадном Петербурге. "За этот паштет тебя бы там убили, кушай!" — издевается внутренний голос; но ведь этот паштет отвратителен, и што мне с ним делать?

Опять про еду, какая мерзость! Господи, может, и правда, лучше умереть нахуй? Отчего такая привычка, кутаться в мягкие одеяла, нежиться в тёплых матрасах, кушать только исключительно свежий чай? Может, лучше отдать другим дурные макароны, вопящий мобильник, извечные притязания на непонятно-што-и-зачем?

Впрочем, глупости это. Не хочу я пока что умирать. Пока что. А блокадный Петербург только кормит жизнь в Москве. Хотя на душе всё равно гадко. Отвратительно. Мерзейше. Гадко.

Господа, вот задачка на сообразительность — как можно наебать власть в такой ситуации? У меня есть как минимум четыре варианта. Ваши предложения?

Собрание на небольшом промышленном предприятии Перми. В зале — человек 150. После обсуждения общих вопросов слово берет директор:

— Поднимите руки, у кого есть сотовые телефоны.

Все присутствующие поднимают руки.

— Хорошо. Теперь поднимите руки, у кого мобильные телефоны с камерами.
Без семи человек все вновь поднимают руки.

— Отлично! Надеюсь, все знают, что 2 декабря выборы депутатов Государственной Думы. Ни для кого не секрет, какая партия должна победить на этих выборах. Поэтому все должны прийти на выборы со своими телефонами. Взять бюллетень, зайти в кабинку, поставить галочку напротив "Единой России" и сфотографировать это на мобильный телефон. А для того, чтобы быть полностью уверенным в вашем свободном волеизъявлении, на фотографии должен присутствовать разворот паспорта. 3-го в понедельник начальники цехов проверят ваши телефоны. Тех, кто проигнорирует мою просьбу, ожидают суровые меры — вплоть до увольнения. Спасибо за правильное понимание политики партии. Все свободны.

(c) here.

Можно много и долго рассуждать про фамилии; мне это неинтересно, потому что по-любому моя фамилия по паспорту — чужая. Про историю своей семьи я уже много писал, нет смысла повторяться. Отца усыновили — я видел фото, где он, костлявый и улыбающийся шпанистый пацанчик, обнимает за плечи двух смеющихся девочек с бантами на качелях, одна из которых моя мама. Теперь — бедные, несчастные люди, с искалеченными Советским Союзом мозгами и жизнями.

Чего-то хотели, к чему-то стремились, а получили в итоге большой жирный склизкий пиздец. Оба получили приличное образование, которое потом оказалось никому нахуй не нужным. Господи, как они яростно дрались из-за каких-то сраных сервизов, мебельных стенок, телевизоров "Рубин", всей этой мерзкой хуйни, которую сейчас можно в любой момент купить за копейки. Один из сервизов, кстати, я лично перебил хромированной трубой от пылесоса — правда, значительно позднее. Но не жалею, хотя всё равно и сейчас могу есть только с немецкого фарфора. Родители, семья, фамилия. До сих пор ненавидят друг друга смертной ненавистью, а я не отвечаю на их звонки на мой мобильный. И хочу сменить номер.

В общем, имена себе я предпочитаю выбирать сам.

Вот просил он меня его разбудить в 7 утра.

Вот сейчас я стянул с него одеяло, и принялся исследовать его тело — Ой, а что это за штучка свисает? Какая интересная, такая мягонькая! А вот два непонятных волосатых шарика. Упругие... А если и сжать? Мне ведь нужен эспандер! (Кажется, послышался вопль). А вот две пимпочки. Ух ты, какие любопытные, давайте их пощиплем? Кстати, я тут допустил упущение — ведь ещё есть эта дырочка! Интересно, что это за дырочка? Давайте просунем туда палец, но почему-то не просовывается. Странная дырка в середине живота, которая никуда не ведёт. Загадка природы, однако. Потом обнаружились странные червячки на ногах, общим количеством десять, и когда я принялся их пересчитывать, "вот маленький червячок-папа, а рядом червячок поменьше, мама, а это совсем маленький червячок, который пошел на базар за..." — но мы никогда не узнаем, за чем именно он пошёл на базар, потому что в этот момент я в решительной форме был послан нахуй и одновременно едва не получил пяткой в еблище.

Обидно, господа.

Странный вопрос самому себе — а хватит ли тебе запаса скепсиса, если ты уже дошёл до крайней степени буддизма? Буддизм мне чужд, хоть и близок, так что не ручаюсь за достоверность слова "степень".

Я потому и удолбанный-в-хлам, что по трезвости не могу смотреть на этот мир без всепроникающего ужаса. Это как просыпаться в horror-movie, где вместо зомби вроде бы здравомыслящие люди, которые почему-то хотят съесть твой мозг. И вообще, всё это ужасно, невыносимо, безнадёжно, и до смертной скуки предсказуемо. Вот именно поэтому я, как правило, проснувшись, делаю себе чай и что-нибудь ем — это примерно как выход в открытый космос, только без скафандра — а потом начинаю неудержимо пить пиво, благодатно вздыхая при каждом глотке.

После литров двух, вроде бы, наступает относительное примирение с ойкуменой, и я даже не против, чтобы сдохнуть нахуй — хотя бы не так страшно, как с этими манкуртами.

Я сраный атеист и гореть мне в аду.

Как в мультиках — сжимается круг черноты, но какой-нибудь храбрый мышь, или дружелюбное привидение Каспер, или ещё какая ёбнутая собака вдруг на мгновение раздвигает этот круг руками/лапами/ложноножками, и говорит что-нибудь ободряющее, вселяющее надежду, этакое радостное, — так вот, я хочу что-нибудь такое сказать, пока круг не сомкнулся и не пошли титры, — но только не знаю, что — а-а-а!!! — Господа, всё будет хорошо, ничего страшного не случится, и все будут счастливы, и, самое главное — не разучиться смеяться, чувствовать радость жизни, даже если хотя бы тупо ржать! Вот!!!

машет лапой на прощанье
круг смыкается

Au revoir.