После секса всегда вот так — лениво. Выспался до отвала, в голове пусто, все мысли попрятались по норкам; неспешно, порыгивая, допиваешь заныканное пиво; думаешь — сварить ли риса? скушать ли печень трески? куришь, не замечая вкуса; сидишь в темноте перед монитором, по пояс голый, в тренировочных штанах c лампасами (фетиш, да), которые велики на два размера и все время грозят свалиться, и понимаешь ощущение упадка и пресыщенности у древних римлян на излёте империи. Только у римлян Раммштайна не было... мда.

Rammstein — Sehnsucht (1997).

Rammstein — Sehnsucht.

Rammstein — Engel.

Rammstein — Tier.

Rammstein — Bestrafe Mich.

Rammstein — Du Hast.

Rammstein — Bück Dich.

Rammstein — Spiel Mit Mir.

Rammstein — Klavier.

Rammstein — Alter Mann.

Rammstein — Eifersucht.

Rammstein — Küss Mich (Fellfrosh).

* * *

Rammstein — Stripped (Limited Edition Europe bonus track).

Zurück.

На мне всё ещё запах этого гопника...
Хороший у него одеколон. И сам он хороший.

Я никого тут особо не шокирую?
Весна, господа, весна ведь!!!

Написал объявление, выслал фотку. Начали мне писать-звонить-фотки-высылать. А один застенчивый такой, типа, спрашивает, "как ты насчёт экстрима в подъезде?". Я разумеется, обеими руками ЗА, долго переписывались, наконец он дал адрес.

Приехал. Стоит дом. Долго сражался с домофоном, пока консьержка изнутри не помогла. Поднимаюсь на этаж. Звоню. И кто выходит меня встречать? Ахуеть, господа. Гопник с лицом, по которому уже обрыдались все кирпичные заводы Российской Федерации. Мускулистый. Загорелый. В майке! Сосочки такие проклёвываются сквозь хлопок... В тренировочных штанах с лампасами!!! А-а-а!!!

Ну, я первым делом задрал ему майку и поцеловал в сосочек, потом в другой сосочек, а потом он стал стонать и увлёк меня на лестницу, откуда некоторое время доносилось звяканье застёжек моей кожанки (у меня на куртке хуева прорва застёжек), звон мелочи в карманах, и приглушённые стоны.

Знаете, как кошки иногда выпячивыют жопку, чтобы их ещё погладили? Вот-вот. Даже жалко его было — он весь голый, а я в джинсах, сапогах, в кожаной куртке. Но как же я его, как же его... муррр =))) Он, сука, первый кончил. Особенно пронзительный стон, и звук плевка. Влажный такой шлепок в бетон советского дома. И тяжелое дыхание. Но он мне тоже помог. Я залез ему пальчиками во влажную, мягкую тайгу, и потом был ещё один стон и ещё один плевок в бетон.

А потом я вызвал лифт, а он ушёл к жене — "ты звони, если чего".

Я так счастлив, это пиздец какой-то.
И немая тяжесть в низу живота.
Там на сегодня — пусто.

* * *

Ничего. Вот весна пройдёт, и я снова буду писать лирические возвышенные никчёмности.

У нас кончились сигареты, и пиво тоже кончилось.
А ещё я засрал стол и клавиатуру пивом и пеплом.

Я свинья, я ненавижу себя и хочу скорее умереть.

В силу означенных причин ухожу в тяжкую депрессию.

Всё, запиздили меня в кроватку.
Иду спать. Хоть и не хочу.
Повинуюсь грубой силе.

А ночью днём мне будет сниться разнузданный секс, мускулистые мальчики в тренировочных штанах с лампасами, культуристы-уголовники, пассивные менты с мягкими жопками, горячие азербайджанцы и холодные эстонцы фу, не люблю прибалтов. Будут сниться раскольники, гугеноты, и кальвинисты, и все без трусов. И атеисты тоже будут сниться. Мускулистые атеисты, да. И я опять проснусь в липких, приклеившихся трусах. Больно будет отдирать — у меня же там волосики.

На трусах у меня, кстати, нарисованы ебущиеся хрюшки. Это, наверное, назло мусульманам. А вот мусульмане мне сниться не будут. Были у меня мусульмане, они обрезанные, с ними неинтересно играть. Играешься-играешься, а они всё кончить никак не могут. Им, наверное, так пророк Мухаммед повелел, мучать православных.

Всё, я спать. А то щас прибьют нахуй.

Когда смотрю порно, я сразу различаю — англосаксы, немцы, Восточная Европа, Россия. В плане порно я патриот — я люблю русских мужчин, юношей и мальчиков. Все уже знают, наверное, что я падаю в обморок от тренировочных штанов с лампасами. Ещё семечки и пиво, и ммм... А вот англосаксов не люблю. Польские и чешские мальчики — так себе. Немцы вообще никуда не годятся. Йа! Йа! Дас ист фантастиш! — давно разошлось по анекдотам.

Я патриот. Я люблю русских мальчиков. Желательно из-за Урала, или из Краснодарского края. О, у казаков такие жгучие глаза, а-а-а...

Ладно, пойду дальше мальчиков зырить.

* * *

Что, ГУВХ совсем из рамок вышел? Да я сам на себя дивлюсь.
Какая-то дворовая течная сучка, а не ГУВХ. Пиздец. Перерождаюсь.

.

Утро. Солнце золотит красный кирпич пленно-немецких домов за окном. В колонках Крис Ри. На экране возбуждённые негры и русские сержанты. А ещё птички поют. Бдичги, бляддь. Им хорошо. Им не хочется ебаться до скрежета зубовного. Знай себе клювом щёлкают, пёрышки прихорашивают, гнёздышки свивают, и посвистывают, посвистывают... Бляддь, ненавижу бдичег. Раздавить бы их всех асфальтовым катком, вместе с пёрышками и гнёздышками. Гр-р-р-р.

Не про секс, а про собак. Вот был я сегодня в гостях и синей_лампы, сидел за столом, кушал солянку и белое вино, а под столом шастала лампина собака-спаниэль. Видимо, тоже хотел солянки и белого вина. А я сижу, закинув ногу на ногу. И собака-спаниэль перелезает через мою ногу. И в момент перелезания я поднимаю ногу, и собака-спаниэль оказывается жопой в воздухе, задние лапы барахтаются, и такой у собаки-спаниэля тёплый, мягкий, пушыстый пах... Мурр. И, что самое смешное, собака-спаниэль встала смирно, с задними лапами в воздухе, и так стояла, пока у меня нога не устала её держать.

Блятть, мне срочно нужен мужык, чтобы дружить, лапать, щипать за жопу и любить. И собаку тоже можно. Но только если вместе с мужыком.

Заебали своими полосатыми ленточками. Орут, блюют в метро, бутылки бьют — зато с ленточками. Мой прадед, георгиевский кавалер, таких бы пиздюлей вам навешал. И ленточки поотбирал бы. Ушлёпки.

Первую мировую, кстати, мы просрали. И империю просрали. Щас вот нефть и газ просираем. Дураки.

Когда же я наконец смогу писать не про секс, а про что-нибудь другое? (это так, вопль отчаяния в холодном океане одиночества). Хм. Так вот. В сексе важно насупленное, серьёзное выражение лица. И вообще, всё должно быть мрачно и готично. Серьёзно, не по-детски, без трусов.

Поэтому я люблю гопников. У них извечное выражение лица, "ща как дам в глаз". Вот-вот, самое оно. Стоны, сопение простуженных глоток, нахмуренные брови. Конвульсирующие ягодицы. Подрагивающие губы. Торчащие соски.

Хм, у меня тут не дневник, а порно-сериал какой-то.

Господа, мне 31 год. У меня было столько секса, что Содом и Гоморра позорно никнут головой и пиздуют нахуй плакать в уголке и утираться носовым платочком. И, смею заверить, в этом нет ничего хорошего. Хотя всё равно хочется, бешено хочется секса. Разнузданного. Секс типа "я сюда не даю и туда не беру" даже не рассматривается.

Секс должен быть бурным, продолжительным, оргиастическим. Чтобы опрокидывались тумбочки и звонили в дверь соседи. Чтобы осколки стаканов по полу и босые ноги мяли чайные ложечки в Сальвадора Дали и не замечать порезов на коленках. Чтобы кухонные столы становились шаткими, как Веймарская республика, и чтобы сыпались солонки и салфетки и все эти параферналии.

И чтобы шептали на ушко: спокойно, это всего лишь вещи. И... Хоп, хоп. Йау!

Когда говорят про фашизм, мне всегда вспоминается пепельница.

Я был маленький — лет 15, когда познакомился с мужиком лет 45 (ебать, сколько же ему сейчас), и его женой лет 35. Они меня приглашали в Чертаново на секс, и я там ого и угу. А потом они меня поили коньяком и кормили шоколадными конфетами и ставили на видеоплеере (как это тогда называлось?) живые концерты Фредди Меркьюри, и пищали от восторга. Я, натрахавшийся, жевал шоколадные конфеты и нихуя не въезжал в Фредди, особенно в дуэте с Монсеррат Кабалье. Они такие, все в восторге, чуть ли вслух не подпевают, а я с кислой мордой потягиваю коньяк.

— Что? Неужели тебе не нравится?
— Да ебал я это дело.

Я до сих пор не люблю ни Фредди, ни Кабалье.

Тогда мне ставили что-нибудь типа Робокоп-2 или Терминатор-3, и я мигом проглатывал все конфеты и коньяк и приклеивался к экрану. Можно было сосать мне хуй, и я мог кончить и не заметить этого — до того было интересно, как ртутный терминатор гоняется за Шварценеггером и каким-то мальчиком. Там ещё была какая-то баба с красивыми волосами, но кончилось, кажется, всё хорошо.

А когда фильм кончался, я шёл в туалет ссать, и в туалете была пепельница с выгравированными надписями по бокам, Deutschland Über Alles и Gott Bestrafe England. И орёл с бомбой в когтях. Я стряхивал в неё пепел своих сигарет Kenmore — были такие сигареты году в 1993, а-ля квадратный Ротманс, только вонючие до безобразия и раза в три дешевле — и задумывался о том, что я падаю в бездну морального разложения. Потом возвращался, допивал коньяк, прощался, и меня провожали до лифта.

Я тогда ещё не знал, что такое настоящее падение в бездну и моральное разложение и упадок нравов. Всё было ещё ой как впереди.

Таращит на тему секса. Я вот щас насмотрелся порно, и думаю, почему одни фото нравятся, а другие нет? Ответ: не нравятся те, где всё на свету. На солнце, под сиянием софитов. Сколь совершенны ни были бы мускулы, при свете — не нра.

Вот любительские фото — это да. Вспышка, красные глаза, ободранные стены подъезда, трогательные соски, вьющиеся волоски, дешёвое пиво, окурки, отблески с грязного стекла, за которым ночь неведомого города... Или ещё — советская мебельная стенка, ковёр над диваном, ГДРовский хрусталь в серванте. Пока родители на работе, ребятки забавляются с камерой. И такая святая наивность у них в глазах.

Но больше всего люблю индустриальную разруху, городской упадок, ободранные автобусы, заскорузлые линии электропередач; полынь и бурьян; ржавые остовы грузовиков, канализационные люки, гнутая арматура, мусор и запустение.

Впрочем, глаза всё такие же: хулиганские, озорные, наивные, не видевшие жизни.

Печень трески с горошком и рисом.
Рис сварен с петрушкой и другими приправами.
Вилка дореволюционная, Fraget, с двуглавым орлом.



UPD: пока писал пост, всё съел =)))

Ничего, господа, всё будет хорошо. Ик.

Вот за что я ненавижу очереди. Пока стоишь, лишнего насмотришься. Вот когда бежишь, то всё мимо пролетает пёстрой лентой (бейте, Ватсон, бейте!), то вроде ничего, а стоит застрять в очереди за газетой, невольно обозреваешь витрину. Литвиненко. Петросян. Духлесс. Робски. Ещё Литвиненко. Ещё Робски. Рецепты. Анекдоты. Тосты. Опять Робски. Опять Литвиненко. Кроссворды, где загадки не менялись со времён Хрущёва. Река в Англии? Поперечная балка в кровле избы? Сказка Бажова? Вся эта цветистая, тупая, глупая, бессмысленная и беспощадная хрень, хуже крестьянской войны Разина.

Хуже витрин, от которых можно отвернуться, и с увлечением читать надписи на прошлогоднем билете метро, — сказанные слова. Кто что берёт. Вроде бы прилично одетые люди, без признаков олигофрении на лицах, так и галдят, — дайте "7 дней", "Твой день", "Жизнь", "Комсомолку". Уши-то не заткнёшь. Вот он, господа, вот он, победивший пролетариат! "Цекало забил на меня болт, говорит Лолита". "Я трахал Кристину Орбакайте, говорит Якубович". "Александр Малинин бросил папу в ярославской деревне!" Что-то в таком роде. Самое смешное, что и Цекало с Якубовичем и Лолитой — тоже тот же самый пролетариат, только гораздо хуже последнего мальчика-проститутки на вокзале, сбежавшего из читинского дома-интерната для умственно отсталых.

От семи минут в очереди у газетного киоска
немедленная депрессия гарантирована,
в коей до сих пор и пребываю.

* * *

Разина-то хоть казнили на Болотной площади.
Кто бы всю эту разноцветную хуйню казнил бы нахуй.

Хоть убейте, одни мысли — про секс. Непатриотично, да. Потому вот напишу непатриотичное.

Меня должны были, по срокам, забрать в армию. Но повестки всё не было и не было. Вдруг в 7 утра звонок в дверь, вваливаются менты с автоматами, и тётка, какие в СССР картошку продавали. Вы? Я. Одевайтесь!

Оделся. Посадили в военкоматовскую Волгу. Отвезли в ментуру. Посадили на лавку, приковали наручниками к поручню. СССРовская тётка на Волге с ментами поехали других уклонистов ловить. Часа два ездили, я чуть не обоссался (физически), пока они по району шастали.

Возвращаются пустые. Отстёгивают меня, ведут в туалет, сажают в Волгу, везут в военкомат. Тётка такая довольная — хоть одного поймала. Оборачивается ко мне с переднего сиденья, самодовольно так, по СССРовски спрашивает,

— Ну что, как думаешь, служить-то пойдешь?
— Гы-гы-гы. Нет, конечно.
— Па-ачему?
— Меня признали негодным ещё год назад.
— А как же повестки? Повестки-то получал?
— Ничего я не получал. Какие повестки? Вы с ума сошли?

Остальную дорогу до военкомата ехали в тишине. Я развалился на заднем сиденье казённого авто, с полудрёмой, с полуулыбкой обозреваю окрестности Ленинградки. У тётки такой вид, будто ей вместо картошки предложили торговать переспелым навозом. Привезли, проверили документы, отпустили. Сказали за военным билетом, наконец, зайти. Типа, получить.

Вот ведь суки государственные, поспать не дали.
И обратно на метро пришлось ехать.
А ещё патриотизма требуют.

Хуй.

Занимаюсь разбором личных сообщений. Их, оказывается, дикое количество скопилось. Поздравления с днём рожденья, с новым годом, с рождеством, предложения пива выпить, вопросы "а ты правда гей?" и "а можно я буду тебя читать?" (ответы: "да, правда" и "нет, низзя"), пространные признания в любви и по-подростковому яростное "сдохни, пидорас ебучий!". Гы.

А ещё "зачем ты удалил дневник!?" Ну, такой вот я, что теперь.

Просто у меня отключены уведомления о новых сообщениях, и я их вижу только если специально зайду в личку. Но зато какое увлекательное чтиво получается.

* * *

"Вова, ты хочешь моей смерти. Срочно заканчивай сидеть в лиру и переводи, а то меня убьют!" — пишет заказчик в феврале про просроченный мною перевод. Я это пишу как пример того, как жестоко надо меня пиздить, чтобы я начал работать. Кстати, в тот раз никого не убили — то есть, я успел.

.

Не умею и не люблю создавать вымышленные миры. Глупо. Кто-то не врубится, плюнет и выбросит. Кто-то врубится, но подвернётся более изысканный хрустальный мир, и он тоже уйдёт и забудет про тебя. А кто-то врубится, затащится, погрузится, сойдёт с ума и разъебёт себе жизнь, и ты будешь за это ответствен.

Именно поэтому мне нравится жанр блога — вживую,
про настоящее, и никого ни к чему не обязывает.

А вообще грустно. Это правда.
Идёт дождь. И это правда.
Я откусываю себе кусочки
отмершей кожи губ. Правда.

— Обожаю Достоевского.
— А я ненавижу.
— Я а ненавижу Толстого.
— А я обожаю Толстого.
— Порву нахуй за Фёдора Михайловича!
— Да его почитаешь, застрелиться хочется.
— Но ведь тем и интересно!
— А я готова "Войну и мир" перечитывать бесконечно.
— Ненавижу Толстого. Зануда ёбнутый.
— А я обожаю Андрея Белого.
— Ненавижу Андрея Белого. Люблю Сашу Чёрного.
— Ненавижу Сашу Чёрного!
— Как можно не любить Сашу Чёрного?
— Ненавижу!
— А я люблю Набокова.
— Ненавижу Набокова!
— Как можно ненавидеть Набокова?
— Ненавижу!
— А я Толстого ненавижу! Гр-р-р!
— Выбирайте оружие.
— Веники.

У моей кошки был самый страшный культурный шок, когда она однажды покакала, а какашка прилипла к жопке. Бедная кошка Манька носилась по всей квартире. Носится-носится, остановится, посмотрит себе под хвост, а там всё та же какашка болтается, и снова приходит в ужас и начинает метаться. Уж мы её ловили-ловили, чтобы какашку насильно оторвать. Насилу поймали и оторвали.

Это так, вспомнилось в кошачью тему.

Я и Катя_Салем нажрались пива и полезли в интернет искать мальчиков. По мальчику на рыло. Назвались "Тристан и Изольда". Искали, искали, но никто не отвечает. Наверное, мы чересчур агрессивно искали. Нашёлся только здоровенный культурист с типично украинским выговором и крохотной пиписькой. Я бы его, да... А Кате_Салем понравился мальчик, похожий на моего первого бывшего, но у него не отвечает телефон. В общем, не срослось. Потому что некомплект. Зато по телефону наобщались:

Я: а вы каким сексом любите заниматься?
Басовитый украинец: да любым, в общем-то.
Я: а пассивным? а то знаете, у меня большой...
Басовитый украинец: хм... да можно, в общем-то.

Хотели ещё Ивана Демьяна из группы "7Б" пригласить, но его нет в Москве.

Господа, а что будет, если я покажу фото своего, хм... хм... Бр-р-р. Дурацкая идея. Даже не надейтесь.

Из кухни доносились горестные вздохи,
приглушённые стоны, смутные проклятья.

Это я опять проснулся в этом мире.

Дядя Вова опять нажрался в галактические сопли.
Вот так вот всегда — хочешь любви,
а в итоге нажираешься
казённым пивом.

В жопу, причём.

* * *

В кошмарнейшую жопу. Ик.

А ещё, любовь, это клёво. Люблю любовь. Люблю любить =)))

* * *

Безотносительно любви: Было дело, мы с университетским другом Женей попали под дождь в его родном подмосковном городе. На улице, где только деревянные дома под снос. Зашли на крыльцо одного дома. Растрескавшееся дерево, пустые комнаты. Обои лохмотьями, дождь стучит по подоконникам разбитых окон, капли воды брызжут на половицы. За окнами — крапива, полынь — в человеческий рост; синюшное небо; издалека слышен звук поезда. Когда ливень кончился — вышли, посмотрели. Хрустальные капли на листах крапивы. И время. Пора на поезд. В Москву.

Между нами никогда ничего не было, если что.

.