Редактируя старые записи, наткнулся на давно забытую цитату про
привычки и режимы. Странно, что тогда я не запомнил её суть — хотя не раз ловил себя на том, что пытался одёргивать себя, стоило хоть к чему-то начать привыкать; то есть, подсознательно я давно освоил этот принцип, и это хорошо.
Относительно режимов и привычек, надо добавить ещё и личное наблюдение. Когда живёшь по режиму, по заведённому привычному графику, дни начинают сливаться в ленту. Это то самое ощущение, про которое говорят "лето пролетело, всё осталось позади". Возникает ноющее чувство уходящего поезда, внутренняя борьба между желанием сломать шаблон, и собственным запретом на это (ибо неразумно терять работу или людей, или вообще ломать то, что имеешь) — то есть, эмоции и разум входят в противоречие с этим правильным интуитивным принципом, который по сути своей не эмоция, и не плод разума, но скорее печальная мудрость, которая всё равно в итоге окажется верной, сколько бы ты не суетился, доказывая обратное.
Отсюда и бывшая у меня раньше жажда событий, стремление разломать привычные маршруты, готовность легко заводить знакомства — и также оборотная сторона, в лице подленького обывательского внутреннего голоса, "А куда, а зачем? Вот чай, вот сериальчик, вот печеньки".
Впрочем, голос-то, хуй с ним — к счастью, я давно привык к тому, что он озвучивает скорее искушения к слабости, чем какие-то реально дельные вещи — вот как с людьми быть, непонятно. Некоторых и рад бы забыть, да привык к ним; некоторые люди объективно очень достойные, и я не хочу их гнать только из-за своей войны с привычкой — в некотором роде, люди, это часть меня самого. Если они уходят, это воспринимается как реальная потеря, а если приходится прогонять, в этом есть что-то от хирурга, который вытаскивает осколки кости из раны.
Вот основная беда этой данной конкретной мудрости — что она требует именно ломки и обрыва, что она требует постоянного и самодостаточного одиночества, этакой буддистской отрезанности, которая вовсе не означает изоляции или отшельничества, но, скорее, требует постоянной дисциплины, и поэтому доступна немногим.
Привычка рождает беспечность, рождает тёплый уют, а нам ведь свойственно тянуться к уюту, к стабильности, к покою. Блядь, значит верно, всё-таки, я всегда предпочитал непокой, предпочитал дискомфорт и радикальность, предпочитал вопрос ребром всяким мутным недосказанностям и компромиссам. Это был правильный выбор, и это хорошо.
Никогда ни в чём нельзя быть уверенным, никогда ни к чему нельзя привыкать, и никогда ничего нельзя ожидать. Это не хорошо и не плохо, это так.