Мда. Что-то заебало всё, ой как заебало. Повеситься, что ли, ради разнообразия. Так на том свете, небось, ещё скучнее будет — скучнее, чем смотреть, как сохнет краска; скучнее, чем пытаться разобраться кто есть кто в политике; скучнее, чем стараться выглядеть белым и пушыстым.

Если что-то плохо, то надо сделать это ещё хуже, а потом вообще довести до абсурда; обычно этот способ работает прекрасно — но не сейчас, увы. И не надо пытаться меня развеселить — это только превратит скуку обыкновенную домашнюю в тоску смертную невыносимую. Так что в пизду, в пизду такое веселье.

И вообще, похоже, что я становлюсь похож на философа — а каждая бродячая собака знает, что нет участи хуже, чем стать коллегой Канта и Ницше. Свалиться в жерло вулкана или погибнуть от спонтанного самовозгорания — и то величайшее счастье, по сравнению с превращением в философа. По-моему, их вообще нужно убивать ещё при рождении, какой-нибудь ужасной и кошмарной смертью — например, защекочивать до смерти или накачивать веселящим газом, как астматиков, пока не лопнут от смеха.

Мда. Что-то я совсем уже феерическую хуйню несу.
Включу-ка лучше телевизор, да почитаю газеты.

Антипашку мне можно поставить здесь, хотя вряд ли это что-то изменит.

В рифму к посту Играющая

Случалось, я трахался с толстяками и стариками;
Случалось, я трахался в отделении милиции;
Случалось, я трахался у всех на виду;
Случалось, я трахался из жалости.

Я никогда не трахался чтобы просто тупо потрахаться;
Я никогда не трахался без воображаемого повода;
Я никогда не трахался в знак протеста или от обиды;
Я никогда не трахался с животными или растениями.

Я хотел бы потрахаться с негром или аборигеном;
Я хотел бы потрахаться с фашистом или маньяком;
Один раз я хотел потрахаться с родным отцом;
Но потом решил, что отец может понять это неправильно.

Я никогда не стану трахаться только в силу привычки;
Я никогда не стану трахаться по политическим мотивам;
Я никогда не стану трахаться ради спасения Родины;
Я никогда не стану трахаться, если мне скажут, что это в этом — истина.

(в одном пункте он врёт! — прим. внутр. голоса — один раз он на самом деле послал парня нахуй
только за то, что тот признался, что голосовал за "Единую Россию", сценка получилась ой-ой-ой).

Я хотел бы потрахаться в автомобиле на скорости;
Я хотел бы потрахаться на фоне конца света;
Я хотел бы потрахаться с негром или фашистом;
Я хотел бы потрахаться на похоронах жертв теракта.

Не обращайте внимания на мой внутренний голос, он у меня немного ебанутый.
Пристукнуть бы его к чертям, да не могу — потом у меня же голова болеть будет.

* * *

Мы будем петь и смеяться как дети
Мы будем трахаться на Невском проспекте (с) Сплин.

В очередной раз убеждаюсь в верности высказывания одного римского императора, "Никто не делает нам так больно, как друзья". Римляне, вообще, умные ребята были, если что, только вот не придумали, что в такой ситуации делать. От такой боли не поможет ни выпивка, ни наркотики, ни случайный секс, ни прочие стандартные развлечения патрициев, такие как выпить яду или пасть на меч.

Иногда помогает писать стихи, но я этого не люблю, не умею, и вообще, в глубине души, считаю соплежуйством; интересного чтива у меня нет, меча или яда тоже, лирушечка давно превратилась в какой-то феерический говнодром (или всегда была оным, а я просто не замечал), и когда даже очень дорогие тебе люди легко и непринужденно влепливают тебе шмат навоза в рожу, всякое желание писать что-либо вообще пропадает напрочь.

Вообще, я допустил огромную ошибку с самого начала, когда стал писать на всеобщем обозрении про какие-то личные чувства и переживания. Как оказалось, искренность наказуема (кстати, тоже хорошая латинская фраза получилась бы). Сначала люди рисуют себе некий "сказочный образ" вместо реального тебя, потом в нём (тебе) разочаровываются и радостно опрокидывают тебе на голову ушат за ушатом говна, весело припевая, "Мы думали, ты клёвенький, а ты говно, говно". То, что и тогда, и сейчас ты был абсолютно тем же человеком, и писал точно такие же вещи, и вообще, это вопрос их восприятия — это их не волнует. Виноват всегда ты. Они думали, ты клёвенький, — а ты теперь из-за этого утирай плевки и пытайся отмыться от грязи.

Если ты пишешь что-то грустное, тебя назовут "нытиком", если что-то мистическое — "жидомасоном", если что-то весёлое — "жизнерадостным идиотом", если художественное — "графоманом", и так далее, ad infinitum. Причем если ты даже попытаешься в чем-то исправиться или стать лучше, поток говна не прекратится — "Он пытается стать лучше? Ха-ха, напрасный труд! Уж мы-то знаем, какое он говно на самом деле! Из него никогда ничего хорошего не выйдет, вот увидите!"

Верно — не увидите. Потому что не хотите увидеть. Потому что если ты написал что-то хорошее, этого просто не заметят — это не вписывается в уже сложившийся у них образ. А если ты чуть-чуть ошибёшься — тут же закидают ссаными тряпками, злорадно скажут, "Мы же говорили!" — и долго потом будут гордиться собственной прозорливостью.

И сделать в этой ситуации ничего нельзя. Если бы был реальный выход, реальный способ эту кривозеркальную ситуацию исправить, наверняка была бы соответствующая латинская пословица — но увы, такой пословицы нет, и выхода, соответственно, тоже. Кроме одного — послать всех в хуй, выкинуть мобильник за окошко, закрыться в своей раковине, и тупо втыкать в зомбоящик. Человек-Паук и Бэтмен, хотя бы, не слезут с экрана, чтобы рассказать тебе о том, какое ты уёбище, причём выбрав момент, когда ты наиболее уязвим, чтобы сделать побольнее, побольнее. Но это не выход. Это годится только для помешанных на Боге сумасшедших и клинических мизантропов.

Притом, что я-то и так всё это знаю, и все эти ваши "откровения" для меня — прошлогодние новости. В чём-то это правда, хоть и очень мало, а по большей части — плод воображения, причем отнюдь не моего. И, к сожалению, я не могу даже пытаться ответить тем же — во-первых, я не хочу опускаться на такой уровень дешёвого незамысловатого садизма; во-вторых, если я искренне люблю человека, я не переменю о нём своего мнения, пусть он на меня хоть вагон говна выльет. Возможно, от этого получается только хуже — человек, видя, что его говно ко мне не липнет, начинает лить говна побольше и повонючее, и полипче, чтобы крепче приставало. Как известно, отсутствие реакции на боль только злит палача. Что в такой ситуации сделать? Только одно — развернуться и уйти. Хоть это и больно, господа, на самом деле — чертовски, отчаянно больно. Почти смертельно больно. Так что — честно — я пока не знаю, что делать. Жить так дальше невозможно, а подыхать не хочется. Прогибаться под чужое мнение, подстраиваться под чьи-то представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, я неспособен биологически. Плавали, знаем — вместо плавного прогиба получается хруст, и разлом, и осколки потом долго собирать. То есть, вопрос по-прежнему открыт.

Боли ужасной
Помочь не сможет
Гель, даже "Фастум" (с)

Что бы там ни было, как бы там не повернулось — нужно ну очень постараться, чтобы я изменил своё мнение о человеке, ну очень. Пока что это удалось только дохлым владикам, да и то, для сей цели им пришлось превзойти все мыслимые пределы низости, подлости и шантажа, и пойти просто на олимпийский рекорд. Потому что, с христианством или без, истинная дружба и истинная любовь, хотя бы и в одностороннем порядке, это, как ни посмотри, альфа и омега отношений между людьми — без них мы все окажемся жуками в муравейнике, беспомощными тварями в и без того не самом добром из миров, и кому от этого станет лучше? И именно поэтому в подобном "процессе" я всегда на стороне защиты, я не стыжусь этого.

Даже если я этот процесс проиграю, мне не будет стыдно — потому что я честно пытался, а не сидел "в домике", приговаривая, что все вокруг говно, а я один такой бедный-несчастный и меня быдло не понимает, потому что душа у меня такая-вся-возвышенная и охуеть-какая-сложная... Обычная у меня душа, простая. Любит, иногда ненавидит — и любит сильно, и ненавидит неслабо. И так же, как я никогда не прощу того, кого искренне ненавижу, я не могу ополчиться на того, кого по-настоящему люблю — рука не поднимется, и хуй не встанет.

И последнее — просьба трижды подумать, чем принимать изложенное на свой личный счёт. Это, скорее, подведение итогов наблюдения за дикой природой достаточно давних отношений, которые мне очень дороги, но которые зашли в какой-то идиотский тупик именно по причине искажённого восприятия — то ли преломления лучей в атмосфере, то ли искажения информации при передаче через третьи руки, то ли чьей-то сознательной диверсии или провокации. Тут нет обвиняемого и обвинителя — я принципиально отказываюсь участвовать в подобном кафкианском "процессе" — просто я хочу сделать своё отношение к данному вопросу ясным и понятным.

А пока что мы имеем в сухом остатке — боль, боль, и ещё раз боль.
Впрочем, когда я родился, никто и не обещал мне, что жизнь будет приятной прогулкой.

Тебе с детства охота в дальние страны,
Где дороги расходятся рваными нитями,
А я просто хочу быть с тобой в Марьино,
Или в Строгино, или даже в Митино

Экзотических портов названия громкие,
Перелёты и рейсы трансконтинентальные,
У меня по тебе от джет-лэгов ломка,
А ты так же не ждешь меня в гости в Митино

Из Алтуфьево в ржавом такси не поеду я
В пол-четвёртого ночи в Покровское-Стрешнево
Я не вижу, чего же такого вот грешного
В том, что крепко обнять я хочу тебя в Митино

Загудят пароходы, взлетят поезда,
Самолётами правят лётчики в кителях,
Что ж, наверно, теперь — никогда
Не прижать мне к груди тебя
в чёртовом Митино.

(с) сейчас.

В кадр случайно попала очень редкая, самая-самая первая модификация "Волги" ГАЗ-21, у которой вместо решётки радиатора была хромированная перемычка с звездой в медальоне. В реале я такую видел лишь однажды, году этак в 1986 — и с тех пор ни разу больше не встречал.

(с) here.

С подачи Играющая задумался над собственной эпитафией.
Пожалуй, "Он сильно ненавидел, но ещё сильнее любил" меня вполне устроит,
хотя и звучит довольно пафосно; впрочем, после смерти-то, чего там стесняться =)

Мда. Я перекрою все рекорды собственного идиотизма, если перецапаюсь с одним другом только из-за того, что ему меня плохо слышно в телефоне. Он грубый и я грубый. Он хамит, а я взрываюсь. Пиздец. Сижу вот теперь и злюсь, как Баба Яга. В частности, на гей-парад.

* * *

К вопросу о гей-параде — я против. По одной простой причине — ориентация, это данность, а не достижение, и гордиться ею так же глупо, как стыдиться её. Если я приду в гей-клуб, и увижу там 100 геев, из них 5 наверняка мне понравятся, 5 вызовут отвращение, а 90 будут абсолютно безразличны. То же самое с любыми другими людьми. Я не понимаю, отчего у них в жопе свербит и что они хотят доказать миру. Мне, например, никакой гей-парад в хуй не впился — у каждого есть своя жизнь, и нужно заниматься своими делами, а не жопой на улице вертеть и флагами махать.

И вообще, я склонен думать, что вся эта потешная "борьба" за гей-права инспирирована спецслужбами — как известно, чтобы успешно бороться с врагом, надо самому же его и придумать. Попы Гапоны, блятть.

А если вы так сильно хотите чего-то там кому-то там доказать — доказывайте на деле — получайте образование и качественно исполняйте свою работу, будьте порядочными людьми и помогайте другим — вот тогда у вас будет повод гордиться собой. Да и тогда даже, это всё равно не повод ходить толпой по улице, типа, "смотрите какие мы клёвые", и мешать уличному движению.

Короче, от всех этих писков-визгов один только вред.

Нет, не получится у меня сегодня писать посты и листать ленту и вести непринуждённую перебранку в комментариях. Тоскую, господа — тоскую по одному человеку, и очень сильно, а в тоске ничего хорошего написать не получится. Тыкаю вот одним пальцем по клавишам, не то что бы лениво — скорей, неспешно как-то; смакую сороковую по счёту сигарету, от которой язык, по ощущениям, уже стал похож на наждачную бумагу, прислушиваюсь к сбивчивому ритму сердца, и в сотый раз щёлкаю своей ебучей чёрной зажигалкой, мысленно махнув рукой на явный передоз никотина. Даже музыку не включаю — знаю, что легче от вальсов и полек мне не станет, только останется звон в ушах и смутное стремление к чему-то прекрасному, вечному, и до боли недосягаемому, а с такими ощущениями все попытки уснуть оборачиваются весьма изощренной пыткой — вот сердце, например, сейчас бешено колотится в рёбра, как посаженный в клетку дебошир, и настойчиво стремится куда-то вырваться — на волю, в пампасы, наверное. Хотя я знаю, куда — точнее, к кому. Знаю и надеюсь, что оно дождётся того часа, когда под окнами припаркуется большой чёрный автомобиль, противно запищит замок подъезда, и на лестнице послышатся шаги.

* * *

Black Lab — Learn to Crawl.

Мои друзья знают, что у меня очень слабое зрение (минус восемь, если быть точным). Так вот, последние три месяца, пока я вынужден был принимать различные колёса из-за перелома и проблем с мозговым кровообращением, я заодно, на всякий случай, глотал всякие там витамины и биодобавки. И, в общем-то, случилось нечто, похожее на чудо — сейчас я заметил, что зрение резко улучшилось.

Если раньше я видел дома через дорогу от своего только как смутные серые прямоугольники, то сейчас я чётко различаю оконные рамы, балконы, и даже всякие там лыжи на балконах =)) Сначала я думал, это временное — это вообще зависит от атмосферного давления и времени суток — но сегодня окончательно убедился в том, что зрение и правда стало лучше, несмотря на почти круглосуточное сидение за компьютером или перед телевизором. Даже более того — глаза перестали болеть и утомляться.

Короче, прессованные таблетки листа брусники и черники реально рулят, господа! И это не реклама — производителя я не называю. Скорее всего, у всех производителей продукт одинаковый. Три-четыре таблетки каждый раз, когда едите — и, главное, принимать их постоянно, не лениться. Ну, и плюс мультивитамины. Короче, проверено электроникой моими прекрасными очами. Рекомендую всем, у кого проблемы со зрением.

От русского народа я видел многое — и дрянь, и хорошее — сегодня хочу рассказать про хорошее.

Итак, 1994 год. Голодный год, напомню — реформы в разгаре, зарплата в сто баксов предел мечтаний, народ кормится с садовых участков и ненавидит новых русских на "Мерседесах" — ну, вы помните то прелестное время. Зима. Я прихожу в гости к одному дядечке по одному важному делу, а его нет дома. Страшный холод. Я торчу на лестничной площадке обосранной девятиэтажки в Бескудниково и жду.

Открывается дверь соседской квартиры. Высовывается женщина, с подозрением спрашивает что-то типа "Что ты тут торчишь, что вынюхиваешь". Я честно отвечаю, что жду Афанасия Никитича из 123-й квартиры. Тётка, поняв, что я не вор и не киллер, говорит, "Ах ты бедняжка, тогда зайди, чайку попей". Я постеснялся-постеснялся, да и зашёл — типичная ободранная советская квартира, видно, что люди живут крайне убого. Тётка наливает мне горячий чай, и — внимание! — нарезает два бутерброда с колбасой! Два огромных бутерброда с вареной колбасой — той самой, из анекдотов. Напоминаю — это третий год реформ, цены бешеные, народ голодает, Белый дом ещё стоит сожжённый и закопченный, Москва похожа на декорацию из фильма ужасов, люди каждую копейку считают. Тётка видит меня в первый и последний раз в жизни. А тут — колбаса! Я её съел с огромным аппетитом (был зверски голоден), запил чаем, поговорил про погоду, поблагодарил и ушёл, когда стало ясно, что Афанасия Никитича ждать бесполезно.

И это, в принципе, далеко не единичный случай. Я много раз имел возможность убедиться в доброте и щедрости русского народа. Да, не всё так гладко. Да, есть говно. Но хаять русский народ огульно, целиком — я считаю непозволительным проявлением близорукости и вообще дурным тоном, вот.

Сегодня всенощного сидения в лирушечке не будет, потому что меня тошнит. Нет, не от тупости комментариев и обилия баянов — просто съел что-то не то. Хотя необходимость такого уточнения тоже весьма симптоматична.

(А вообще лирушечка это то, что мы из неё делаем — прим. внутр. голоса)

Настроение сейчас — бегу скорей блевать

Во всех комедиях интереснее всего завязка — в чем именно интрига фильма, развитие сюжета с разными комическими поворотами, и — совершенно неинтересна развязка. Голливудские сценаристы считают своим священным долгом устроить в финале всеобщее прощение и братание, и вложить непременный назидательный "нравственный мессидж" — аж скулы от тоски сводит. Комедию, господа, и так трудно сочинить, но невероятно сложно — эффектно, без слёз-соплей и поучительного пафоса, ее закончить. Пожалуй, единственный жанр, лишенный этого отвратительного недостатка — это тупые сериалы типа "Счастливы вместе", которые изначально настолько тупы и нелепы, что любая мораль в их контексте тоже будет смешной и нелепой — а мораль боится этого, как муха дихлофоса. И именно поэтому они мне начинают нравиться.

UPD: кстати, есть всё-таки один автор, умеющий прекрасно завершать комедии — это Николай Васильевич Гоголь; более эффектного финала, чем лаконическое "картина", например, в "Ревизоре", я не знаю.

Написал похабнейшую песенку по поводу разбившегося польского самолёта — настолько похабную, что даже сам удивился собственной садистской изобретательности. Однако что-то мне подсказывает, что если я её опубликую, воинствующие либералы не поленятся и сломают мне вторую ногу, а может, и руку. Так что пусть лежит себе песенка на рабочем столе — так и мне спокойней будет, и вам. Да и по нумерологии у меня сегодня самый паскудный день, не предвещающий ничего хорошего; так что чёрт с ними, с поляками и самолётами — официально я за дружбу народов и мир во всём мире. Ура.

А если серьёзно, то за последнее время я чё-то и правда ни фига не добрый стал.

.

Приближающийся День Победы заставляет вспомнить о своей семье, и о своих предках, которые, я уверен, были достойные люди. Для меня это в первую очередь — моя бабушка, Таисия Георгиевна, которая была женщиной выдающейся во всех отношениях. В частности, у неё было своеобразное чувство юмора.

Например, она мне рассказывала, как до войны училась в медицинском институте в Астрахани. В институт она ездила на вечно переполненном трамвае, и, чтобы её поменьше толкали и пихали, она специально возила с собой человеческие кости, символически завернутые в газетку. В давке газета рвалась, пассажиры видели тазовую или большую берцовую кость, или вообще череп, и толкались и пихались с удвоенной силой, но уже в противоположном от бабушки направлении. Милиционерам она объясняла, что это учебное пособие, что, в общем-то, было чистейшей правдой, и проблем с законом у неё не возникало. "Зато я ехала сидя, как королева, и все с ужасом смотрели на меня", не без гордости рассказывала бабушка. Она вообще была девушка очень эффектная и любила эпатировать публику.

Однажды, уже после войны, замужем за моим дедом, она поставила на уши целый посёлок в Эстонии. Дед служил в НКВД, к нему постоянно ходили коллеги, посетители, просители, которые бабушку страшно раздражали. И вот, в один из дней она взяла кусок оконного стекла, закоптила его на огне и принялась демонстративно разглядывать небо через это стекло. На расспросы, что она делает, бабушка с таинственным видом говорила, что сегодня будет солнечное затмение, и увидеть его можно только через закопченное стекло, и что вообще, такое событие бывает раз в сто тысяч лет. Наивные и доверчивые эстонцы тут же побросали все свои дела и бросились коптить стёкла на костре, чтобы увидеть такое редчайшее природное явление, а бабушка убежала в дом и обхихикалась там до икоты. Потом, правда, она получила нагоняй от мужа за то, что на несколько часов парализовала работу райотдела НКВД, и я так понимаю, что дед тогда из-за бабушки очень нехило перепугался, но в итоге всё обошлось без последствий. "Эти эстонцы были такие смешные", часто с умилением вспоминала бабушка, рассказывая про свою жизнь в Прибалтике. В частности, про стол.

Дело в том, что, приехав с мужем в Эстонию после войны, бабушка жила с ним в почти пустом доме. Вся мебель в посёлке была конфискована и складирована в райкоме ВКП(б), и получить её можно было только по ордеру, а чтобы получить ордер, нужно было пройти семь кругов ада. Тогда бабушка, ничтоже сумняшеся, украла у мужа ключи, выбрала небольшой аккуратный стол по душе, и среди бела дня, ни от кого не скрываясь, притащила его домой. Жители посёлка видели, что жена местного уполномоченного тащит стол, и ни разу не усомнились в том, что она делает это на законных основаниях. Когда дед вернулся с работы домой, и бабушка рассказала ему о своем подвиге, его чуть кондрат не хватил — В сталинские времена! У всех на виду! Жена коммуниста, уполномоченного НКВД! Украла стол! Представляю, как бедный дед перепугался. Но в итоге стол остался — уж не знаю, что там дед сделал, на какие рычаги нажал, но всё обошлось. Стол сейчас стоит у отца на даче.

Нет, после Алекса всё-таки накрыло.
Свернулся калачиком, накрылся тазиком;
по тазику просьба не стучать — могу ёбнуть.

Комментарии отключены.
(кстати, отличная функция)

Один мудак написал про "дохлых гувхов", скопировав моё же выражение "дохлые владики". Вот уж действительно нет фантазии у человека; да и порядочности тоже ни на грош — писать гадости за спиной (я это дело случайно нашёл). Могут же поймать и вломить пиздюлей — меня, кстати, эта мысль останавливает от особенно яростных выражений в адрес неприятных мне людей, хотя бы потому что получить по морде из-за того, что ты кого-то назвал мудаком в интернете, это всё-таки верх дурного тона. И, если мордобой всё-таки будет иметь место, виноват будет как раз тот, кто распустил язык — а не тот, кто дал за это в морду. Я так считаю, по крайней мере.

Ко мне едет Алекс. Тот самый легендарный бывший, про которого у меня в дневнике раньше гектары постов были написаны. Спокойно, спокойно — я уже заранее знаю, что будет. Примерно сутки после этого у меня будет детская поросячья радость, потом три дня ужасной кошмарной чудовищной убийственной депрессии. Но оно того стоит, господа, оно того стоит. Ибо — Лучше уж так сдохнуть, чем никогда никого не любя. (с)
____________________________________________________________
P.S. А есть мысль — подсадить его на лирушечку, что ли?

UPD: (22-00) всё нормально, всё в порядке; отбой боевой тревоги.
На лирушечку он, кстати, подсаживаться категорически отказался.
Посмотрел, сказал что-то типа "да ну его нахуй, мне эта хуйня в хуй не впилась".
Передаю почти дословно, потому что сказал он это именно в подобных выражениях.

UPD 2: да и хреновый из меня сейчас постер-бой российского блоггинга, увы.

Магда весь день чистила, мыла и убиралась на кухне. К вечеру её скромное обиталище сияло чистотой и радовало глаз; всё вымыто, вычищено, расставлено по местам в красивом симметричном порядке; "Прибрано, как к свадьбе!" — подумала Магда и улыбнулась.

Тут Магде очень захотелось молочного коктейля. Такого, чтобы с пенной шапкой, с настоящей клубникой, с колотым льдом, и чёрт с ними, с диетами. На дворе был солнечный весенний день, за окном весело чирикали птички, пили пиво подростки; магазин был рядом. Магда решила в кои-то веки порадовать себя вкусняшкой, накинула лёгкий плащ и отправилась за ингредиентами, купила заодно и сигарет. Вернулась она достаточно быстро и в приподнятом настроении — клубника, правда, была замороженной, но это было даже к лучшему — чтобы коктейль был ледяной, как в далёком советском детстве. Ничто не предвещало беды.

Весело насвистывая, Магда налила в большую стеклянную миску молоко, крупно порубила кубиками пломбир, высыпала клубнику, и, зажмурившись от предстоящего счастья, торжественно опустила блендер в смесь и нажала красную кнопку. Блендер взвыл. Раздался страшный грохот и звон бьющегося стекла. Магда подпрыгнула и открыла глаза — оказалось, она забыла придержать миску рукой, и та, как реактивный снаряд, пролетела через всю кухню, сбила стоявший на холодильнике кактус, опрокинула радиоприёмник и разбилась об оконную раму, чудом не расколошматив стекло. Молочное море с клубничными островками стекало по подоконнику на батарею; кусочки пломбира нехотя, как улитки, сползали по стенам и холодильнику; живописный Млечный путь тянулся через всю кухню причудливым зигзагом.

Блядь. — сказала Магда вслух. Потом подумала, и добавила: — Ёб. Вашу. Мать. — Посмотрела на блендер у себя в руках, попыталась подобрать другие приличествующие ситуации слова, но в голове вертелось почему-то только английское "Fuck you, nigger, you're dead meat". Что это за фраза и из какого американского фильма, она вспомнить так и не смогла, поэтому просто бросила блендер на пол, села на табуретку и заплакала от бессилия, стыда и обиды. Разве она хотела от мироздания так много? Всего лишь молочный коктейль солнечным апрельским днём...

Зажжёшь конфорку, поставишь чайник на газ, и стоишь рядом, смотришь в окно — а там густой туман, мокрые голые ветки деревьев, редкие автомобили проезжают, съежившийся прохожий куда-то спешит — вот смотришь в этот туман, в котором даже шестнадцатиэтажек не видно — и понимаешь, что все эти наши страхи, терзания, переживания, убеждения, конфликты, примирения — всё это, право, такая хуйня! Тут и чайник закипит; нарежешь бутербродов с колбасой, достанешь конфеты, подумаешь с благодарностью о людях, которые тебе дороги, поблагодаришь Бога за то, что у них всё хорошо, и пожелаешь вслух, чтоб и дальше у них всё было не хуже — и легко на сердце, и радостно на душе. И колбаса вкусная. Пусть так будет всегда, господа, пусть так будет всегда.

Давайте поругаемся, что ли, ссаными тряпками пошвыряемся.
Устроим традиционный лирушный "детский визг на лужайке".

UPD: комменты можно не читать, всё равно скука смертная получилась.