Магда лежала в пенной ванне и пила Мартини со льдом из конической рюмки, в которой болталась оливка, три кубика льда и четверть дольки лимона. Рядом на табуретке сидел Гектор и изо всех сил пытался не ощущать себя банным аксессуаром.
— Магда, а что ты знаешь про римлян?
— Что? — Магда сладко потянулась, повертела головой, чтобы размять мышцы шеи, налила ещё Мартини — Ну там, Калигула с конём, которого хотел сделать консулом, Нерон, который спалил Рим, кто-то там ещё... Ты рассказывал, но я не помню.
— Это всё хуйня, Магда. Калигула никогда не хотел сделать коня консулом, а Нерон лично спасал погибающих римлян из огня. А хочешь послушать про настоящее чудовище?
— Ну, если это будет интересно, то давай.
— О, тебе понравится! Настоящая кровавая баня, Roman-style! Щас, погоди, принесу книжку.
Книжку в 1.200 страниц Гектор купил накануне в Проекте ОГИ, где всю ночь хлестал пиво и танцевал с конголезскими неграми.
— Значится, так... Император Марк Аврелий Коммод Антонин — смотрела фильм "Гладиатор" с этим задротом Расселом Кроу?
— Это ещё кто задрот, хм... — промурлыкала Магда — А по-моему, Рассельчик Кроучик очень даже милашка, в отличие от некоторых. — встрепенулась — Марк Аврелий? Ты же не собираешься читать эти его занудные медитации?
— Магда, мы не будем в это вдаваться. Так вот, в том фильме фигурирует именно этот император, Marcus Aurelius Commodus Antoninus. Это сын зануды Марка Аврелия. Будем для краткости его называть Коммодом. Смотри, что про него пишет Aelius Lampridius:
Приставленных к нему достойных надзирателей он терпеть не мог, а всех самых дурных удерживал при себе; если же их удаляли от него, он впадал в тоску и даже заболевал. Когда они, благодаря мягкости его отца, возвращались к нему, он всякий раз устраивал в Палатинском дворце попойки и кутежи и никогда не считался ни с требованиями стыдливости, ни с расходами. Дома у себя он занимался игрой в кости. Он собрал у себя женщин, отличавшихся красивой наружностью, как каких-нибудь рабынь-проституток, и, издеваясь над стыдливостью, устроил у себя лупанарий.
— Что такое лупанарий?
— Публичный дом. Римляне почему-то называли проституток лупами, то есть волчицами. Отсюда лупанарий — "волчатник".
— Волчицы... Как интересно... Они там что, кусались?
— Не знаю. Слушай дальше.
Войну, которую отец его почти закончил, он прекратил, приняв требования врагов, и возвратился в Рим. Вернувшись в Рим, он отпраздновал триумф, причем посадил в колесницу позади себя своего любовника Саотера и, поворачивая голову, часто целовал его на виду у всех. То же самое делал он и в орхестре. Пьянствуя до рассвета и расточая средства Римской империи, он по вечерам таскался из кабаков в лупанарии.
— Ну, это уже скучно. Подумаешь, целовался с любовником на триумфе. Что такого-то?
— А вот сейчас как раз и начинается кровавая баня. Смотри,
Образ жизни Коммода побудил Квадрата и Луциллу вступить в заговор с целью убить его — не без участия префекта претория Таррутена Патерна. Привести в исполнение это убийство было поручено близкому к Коммоду человеку — Клавдию Помпеяну. Войдя к Коммоду с обнаженным мечом и имея возможность действовать, он выкрикнул слова: «Этот кинжал посылает тебе сенат». Глупец только выдал этим существование замысла, но не выполнил дела, в котором было замешано много людей. После этого были убиты сначала Помпеян и Квадрат, затем Норбана, Норбан и Паралий, а мать его и Луцилла отправлены в изгнание. Префекты претория, видя, что Коммод вызывает к себе такую ненависть из-за Саотера, самовластие которого стало для римского народа невыносимым, ловко выманили Саотера из дворца под предлогом участия его в священнодействиях; затем, когда он возвращался в свои сады, они, подослав тайных агентов, убили его. Это убийство было для Коммода более тяжелым ударом, чем заговор против него самого.
— Неудивительно. Если бы я была императрицей, и мои эти... как их... префекты, легаты... убили моего любимого любовника, я бы такой террор учинила, Ульянов от зависти скукожился бы в своём сраном мавзолейчике.
— Да, подлецы. "Под предлогом участия в священнодействиях"! А кроме как подлецы, так ещё и дураки — не понимали разве, что дальше будет?
— Слушай, а может, и Сталин тоже так свирепствовал оттого что Аллилуева застрелилась?
— А отчего тогда Ленин, тьфу, Ульянов свирепствовал?
— Дай подумать... У него же брат повесили. За покушение на царя.
— Но ведь брат, это не любовник!
— Ну, мало ли что у них там было. Молодой Ульянов был привлекательным мальчиком. Льняные кудряшки, все дела. У меня в детстве была октябрятская звёздочка с его портретиком — просто мечта педофила. Может, этот его брат Ленина и совратил, совсем как в Риме?
— Хм, а это идея. Я недавно читал учебник по судебной психиатрии, и там было написано что братья часто этим занимаются, особенно из неблагополучных и криминогенных семей с тяжёлой наследственностью.
— Фубля, как хорошо что у меня нет братьев.
— Тебе-то, Магда, что?
— Что-то мне нехорошо стало. Принеси льда и пару оливок.
Гектор положил книжку на раковину, заложив нужную страницу зубной щёткой, и отправился на кухню; вернулся с чашкой льда и банкой оливок.
— Значится, так и запишем: Ленин — пидорас.
— Так и запишем. И Сталина тоже.
— А Сталина зачем?
— Ну, мало ли чем он занимался с Ворошиловым. Или Кагановичем.
— Особенно с Кагановичем.
— Или с Микояном. Он ведь грузин был.
— Угу. Уже тогда они тут понаехали.
— Я тоже понаехала. Ладно, давай, что там дальше с этим комодом, торшером, или как его там.
— Магда, извини. ОК, что было дальше:
Патерна, виновника этого убийства и, по-видимому, участника готовившегося покушения на жизнь Коммода, он отстранил от должности префекта, почтив его широкой пурпурной полосой. Спустя несколько дней он возбудил против него обвинение в заговоре, говоря, что Патерн выдает свою дочь замуж за сьша Юлиана с целью передать Юлиану императорскую власть. На этом основании он казнил Патерна, Юлиана и Витрувия Секунда, который ведал императорской перепиской. Кроме того, был уничтожен весь дом Квинтилиев по той причине, что, как говорили, сын Кондиана, Секст, симулируя смерть, исчез и бежал с целью измены. Убиты были и Витразия Фаустина, Велий Руф и консуляр Эгнатий Капитон. Были отправлены в изгнание консулы Эмилий Юнк и Антилий Север. И ко многим другим были применены разные суровые меры.
— Ну, подумаешь, всего лишь истребил весь дом Квинтилиев и пару консуляров. Дитя. Детский сад, вторая группа продлёнки.
— Ну да, детский сад. Но потом в дело вступает коррупция и неслыханный разврат!
— Ну-ка, ну-ка, послушаем... — Магда разжевала оливку, и ещё одну протянула Гектору на пенной ладони. Гектор посмотрел Магде в глаза, взял оливку, и, не отрывая глаз, положил её в рот.
— Так, хватит тут меня гипнотизировать. Давай разврат!
Гектор показательно проглотил оливку, и снова открыл книжку.
После этого Коммод стал неохотно появляться перед народом и запретил докладывать себе о том, чего предварительно не выслушивал Перенний. Перенний, хорошо изучивший Коммода, нашел способ самому сделаться всесильным. Он посоветовал Коммоду предаться наслаждениям и возложить все труды правления на него, Перенния. Коммод с радостью принял это предложение. Руководствуясь таким правилом жизни, Коммод безумствовал во дворце на пирах и в банях вместе с тремястами наложниц, которых он набрал из матрон и блудниц по признаку красоты, а также с тремястами взрослых развратников, которых он собрал из простого народа и из знати.
— Гек, как думаешь, нас взяли бы в эти три сотни избранных сотни?
— Тебя точно нет, ты же у меня страшненькая... Ай, не бросай в меня мочалкой!
— Мерзавец. Тебя бы тоже не взяли.
— Ха, вот меня бы точно взяли — попозже увидишь, почему.
Между тем Перенний распоряжался всем полновластно: кого хотел — убивал, очень многих грабил, не считался ни с какими законами, а захваченное имущество присваивал себе. Сестру свою Луциллу Коммод сначала сослал на Капреи, а потом убил. Прочих сестер своих он, как говорят, изнасиловал. Не избежала его объятий и двоюродная сестра его отца. Одной из наложниц он дал имя своей матери. Уличив свою жену в прелюбодеянии, он прогнал ее от себя, затем сослал, а впоследствии убил. Иногда он приказывал осквернять у себя на глазах даже своих наложниц.
— Ах, Гек, как мне это нравится: кровь, страсть, безумие, смерть, убийство, предательство, коррупция, деньги, наложницы, развратники! Хочу ещё оливок.
— На, держи. Дальше будет больше.
Он дошел до такого позора, что сам отдавался молодым людям, и все без исключения части тела, даже уста, были осквернены сношениями с людьми обоего пола. В это время был убит также, будто бы разбойниками, Клавдий, сын которого вошел когда-то к Коммоду с кинжалом; было убито без суда много других сенаторов, а также несколько богатых женщин. И в провинциях некоторые люди, подвергшись ложным обвинениям в каком-нибудь преступлении со стороны Перенния, — причиной послужило их богатство, лишились имущества или были убиты.
— Гектор, я щас кончу! — Магда и правда совершала под покровом пены какие-то странные движения — Я хочу в Рим!
— Слушай, не устраивай тут ТАТУ, "простые движенья". И в Риме тебя убили бы нахуй. Мне вот более интересно, почему Коммод осквернил "даже уста"? У римлян, что не было орального секса? Покорили Европу, Азию и Африку, и всё это — без элементарного минета? Такого не бывает. Я в растерянности.
— Гектор, а ты делал развратникам минет?
— Оффтопик. Ладно, посмотрим, что там дальше с Коммодом. Бу-бу-бу... Перенния Коммод отдал на растерзание толпе, как в фильме "Парфюмер" — Фильм говно, — прокомментировала Магда — а не его место поставил своего постельничего Клеандра... Так... Так... Вот:
Но и Клеандра, наконец, постигла смерть, достойная его жизни. Когда из-за его происков был убит по ложному обвинению Аррий Антонин в угоду Атталу, которого тот осудил во время проконсульства в Азии, Коммод не мог больше вынести прорвавшейся тогда ненависти рассвирепевшего народа и выдал Клеандра на расправу черни. Тогда же были убиты Аполавст и другие придворные вольноотпущенники. Клеандр, между прочим, вступил в связь с наложницами Коммода и имел от них детей, которые после его гибели были убиты вместе со своими матерями. На место Клеандра были поставлены Юлиан и Регилл, но их впоследствии Коммод тоже убил. Убив их, он убил Сервилия и Дулия Силанов с их семьями, а вскоре и Анция Лупа, а также Петрониев — Мамертина и Суру, а равно и сына Мамертина — Антонина, рожденного сестрой Коммода; вслед за ними одновременно — шесть бывших консулов: Аллия Фуска, Целия Феликса, Лукцея Торквата, Ларция Еврупиана, Валерия Бассиана, Пактумея Магна с их близкими; в Азии — проконсула Сульпиция Красса, Юлия Прокула с их близкими, консуляра Клавдия Лукана: в Ахайе — двоюродную сестру своего отца Фаустину Аннию и бесчисленное множество других; он наметил к казни еще четырнадцать человек, так как римскому государству было не по силам выдерживать его расходы.
— Мда, Гектор. Действительно, кровавая баня.
— А ведь римляне любили бани.
— В том числе кровавые.
— Кровь, сперма, золото, мечи... Ты уже кончила?
— Не, мне что-то расхотелось. Так этого Коммода наконец убили?
— Да, его очередной постельничий. Император их убивал с периодичностью раз в месяц, и очередной парень, оказавшийся в этой позиции, решил нанести
pre-emptive strike, как говорят сейчас в Пентагоне. То есть, он зарезал императора Коммода в его же постели. Но это было потом. А пока,
Под лживым предлогом, будто он отправляется в Африку, Коммод потребовал денег на путевые расходы, получил их и истратил на пиры и игры в кости. Он убил префекта претория Мотилена, угостив его отравленными фигами. Он позволил ставить себе статуи в виде Геркулеса, и ему приносили жертвы как богу. Кроме того, он готовился убить еще многих. Это обнаружилось благодаря какому-то малышу, выбросившему из его спальни табличку, на которой были указаны имена намеченных к убийству. Священнодействия в честь Изиды он почитал настолько, что обрил себе голову и носил изображение Анубиса. Будучи кровожадным, он приказал служителям Беллоны наносить себе в руку настоящие раны. Жрецов Изиды он заставлял бить себя до смерти в грудь сосновыми шишками. Когда он носил изображение Анубиса, то больно ударял по бритым головам жрецов Изиды мордой идола. Одетый в женскую одежду или в шкуру льва, он своей палицей поражал не только львов, но и многих людей. Тех, кто имел слабые ноги и не мог ходить, он наряжал гигантами, а ниже колен превращал при помощи тряпок и полотен в драконов; затем он убивал их стрелами.
— Какие извращения, Гек!
— А мне нравится. Слушай дальше.
Юношей он поносил всех, кто окружал его, и все поносили его. Тех, кто над ним смеялся, он приказывал бросать диким зверям. Если кто-нибудь выражал желание умереть, он приказывал ускорить его смерть, хотя бы тот уже не желал смерти. Шутки у него тоже были опасные. Одному толстяку он распорол живот, так что у того сразу вывалились внутренности. Он называл одноногими и одноглазыми тех, у кого он выкалывал один глаз или ломал одну ногу. Многих он погубил без разбора — одних за то, что они повстречались ему, одетые в платье варваров, других — за то, что они были видными и красивыми. У него были любимцы, именами которых служили названия срамных частей мужского и женского тела; им он особенно охотно раздавал свои поцелуи. Он держал у себя одного человека, у которого был необыкновенных размеров мужской орган; этого человека он называл своим ослом и очень дорожил им. Коммод сделал его богатым и поставил во главе жрецов сельского Геркулеса.
— Хм, это как? Жопочка, поди сюда, Хуёчек, пшёл нахуй, Сиська, принеси мне вина, Пизда, сделай мне минет?
— Наверное, что-то типа, Жопочка.
— Отъебись, Варикоцеле.
— Сама пошла нахуй, Матка.
— А что там было про громадный половой член?
— Он им дорожил и сделал его богатым.
— Член богатым?
— Не сам член, а парня, на котором был этот член.
— А такие большие бывают?
— Ещё как бывают. Набери в Гугле "Мухтар Сафаров". Адрес сайта, если не ошибаюсь,
www.mukhtarstar.com
— И что я там увижу?
— Император Коммод удавился бы от зависти. И, кстати, почему меня бы точно взял в свою команду развратников.
— Мерзавец. Так чем кончилось-то?
— Его убили. И тогда все вздохнули с облегчением, если можно считать "вздохом" эту стенограмму заседания римского сената:
Враг богов — палач сената, враг богов — убийца сената, враг богов — враг сената! Гладиатора — в сполиарий! Кто убивал сенат — того бросить в сполиарий, кто убивал сенат — того тащить крюком, кто убивал безвинных — того тащить крюком: он — враг и злодей! Верно, верно! Кто не щадил даже своих единокровных — того тащить крюком! Кто намеревался убить тебя — того тащить крюком! Вместе с нами ты испытывал страх, вместе с нами ты подвергался опасности! О, Юпитер всеблагой величайший, сохрани нам Пертинакса, чтобы мы были невредимы! Честь и слава верности преторианцев! Честь и слава преторианским когортам! Честь и слава римскому войску! Честь и слава благочестию сената! Злодея — тащить! Мы просим тебя, Август, — пусть тащат злодея! Мы просим о том, чтобы тащили злодея! Услышь нас, Цезарь! Доносчиков — львам!
— Магда, мне особенно нравится это, про доносчиков и шпионов. Вот бы и правда их всех за шкирку, и ко львам, на арену Колоссеума!
— А что такое сполиарий?
— Это комната, где добивали тяжелораненных гладиаторов, а с убитых снимали шмотки и доспехи.
— Мда. Представляю, как там воняло. А что за Пертинакс?
— Это следующий император. Его тоже через два месяц убили. Так вот, далее в стенограмме заседания сената записано:
Честь и слава победе римского народа! Честь и слава верности воинов! Честь и слава верности преторианцев! Честь и слава преторианским когортам! Долой отовсюду статуи врага, отовсюду статуи злодея, отовсюду статуи гладиатора! Сбросить статуи гладиатора и злодея! Убийцу граждан тащить, злодея тащить! Статуи гладиатора сбросить! Пока ты жив, и мы живы и невредимы! Верно, верно, да, верно, да, достойно, да, верно, да, свободно! Теперь мы невредимы — страх доносчикам! Чтобы мы были невредимы — страх доносчикам! Рады нашей безопасности — доносчиков вон из сената, доносчикам — палки! Пока ты жив, доносчиков — львам! В твое правление доносчикам — палки!
— Что-то отцы сенаторы повторяются.
— Видно, на душе наболело.
— А чё это им так крюки мерещатся?
— А, это врагов государства стаскивали крюками по Гемонийской лестнице в Тибр. Представляешь, как славно было бы, если бы Государственная Дума так же вопила про Путина или Медведева:
Услышь нас, Цезарь: палача тащить крюком! Палача сената тащить крюком по обычаю предков! Он свирепее Домициана, грязнее Нерона! Так он поступал, и так да воздается ему! Да сохранится память о безвинно погубленных! Просим восстановить честь невинных! Труп злодея тащить крюком, труп гладиатора тащить крюком, труп гладиатора бросить в сполиарий! Опроси нас, опроси нас, мы все предлагаем — тащить его крюком! Кто всех убивал — того тащить крюком! Кто убивал людей любого возраста — тогда тащить крюком! Кто убивал людей того и другого пола — того тащить крюком! Кто не щадил даже своих единокровных — того тащить крюком! Кто грабил храмы — того тащить крюком! Кто уничтожал завещания — того тащить крюком! Кто грабил остающихся в живых — того тащить крюком! Мы были рабами рабов! Кто за право жизни требовал плату — того тащить крюком! Кто, даже получив плату за право жизни, нарушал обещание — того тащить крюком! Кто продал сенат — того тащить крюком. Кто у детей отнимал наследство — того тащить крюком! Наушников — вон из сената! Доносчиков — вон из сената! Кто подучивал рабов доносить — тех вон из сената!
— Гек, я притомилась от этих восклицательных знаков. И вообще, у меня ощущение, что я растворяюсь.
— Не, ты дослушай:
По приказанию Пертинакса, прокуратор наследственного имущества императора Ливий Лавренс выдал намеченному в консулы Фабию Хилону труп Коммода, и последний был погребен ночью. В сенате поднялись крики: «По чьему распоряжению похоронили его? Вытащить из могилы злодея, тащить его!» Цингий Север сказал: «Незаконно похоронили его. Что говорю я, понтифик, то говорит коллегия понтификов. Изложив то, что доставит нам отраду, обращусь теперь к тому, что необходимо сделать. Я предлагаю уничтожить все то, что принудил нас постановить в его честь человек, живший только на погибель гражданам и на позор себе. Статуи, стоящие повсюду, следует уничтожить, имя его выскоблить со всех памятников — частных и государственных, а месяцы пусть носят те названия, какие они носили раньше, когда это бедствие еще не обрушилось на государство».
— Всё, Гек, марш отсюда!
Гектор послушно встал, забрал книжку, и вышел на кухню; налил себе щедрый стакан красного вина; сел на стул и стал смотреть на московское небо за окном. Магда вытерлась мохнатым полотенцем и прошлёпала в комнату. Послышался стрёкот клавиш компьютера, пауза, потом восторженный вопль. "А этот твой Мухтар Сафаров очень даже ничего!"
— Бе-бе-бе! — громко прокомментировал Гектор и отпил вина.
anmak. Чем? Наехал на Пугачёву. В этом тоже есть какой-то религиозный аспект; он пообещал не принимать извинений (как будто я собирался их предлагать) и, намекнул, что собирается набить мне морду в реале. Это уже сатанизм какой-то. 
Катя_Салем я употребил, о ужас! Барабанная дробь... Все замерли... слово "жопочка"! Мама подслушивала разговор, разумеется — и устроила шикарный скандал. Её послушать, так я сжёг Дрезден и разграбил Рим и разбомбил Нагасаки. Бедная женщина, нечем ей заняться. Она даже, видимо, неосознанно, спародировала Ульянову в "Покровских Воротах" — Лингвист! — саркастически, но ей это не так хорошо удалось, как Ульяновой.
А это уже тот самый "Берлин", который "Адмирал Нахимов". На сайте, посвящённом этому пароходу, раньше были фото, сделанные водолазами, которые вытаскивали трупы — запомнился пухленький еврейский музыкант в смокинге, плавающий в невесомости воды с глазами навыкате — и как вытаскивали тела — над местом крушения встал рыболовный траулер, и водолазы вытаскивали трупы и складывали их в трал, как селёдку, а потом траулер поднимал трал — во все стороны торчали руки и ноги — и вываливал на палубу.
