Проснулась я от пронзительных звуков электропилы. Выглянула в окно. И пила сразу смолкла... Утро было морозное и прозрачное. На яблоне сидела диковинная лесная птица. Вдруг она вспорхнула и полетела в сторону дома. Я никогда такой не видела. Лесные птицы часто на нашей террасе клюют кошачий сухой корм. Но такую красавицу я увидела впервые. Головка бежевая, гладкая без хохолка, шейка рыжая, плавно переходящая в изумрудную зелень, а хвост тёмный, почти чёрный. Звук открывающейся двери испугал её. Она вспорхнула, и недовольно полетела в сторону леса, а я любовалась ею в полёте. Крылья у неё были тоже бежево-рыже-зелёные с чёрной полосой, переходящей к хвосту. Лесная гостья, чирикнув, сделала мне замечание, нечего мешать завтракать приличным птицам.

Маргарита ПРОШИНА

Иду по Большому Козихинскому переулку в сторону Большой Бронной улицы, любуюсь особняками. Вот чудесный дом, в котором чудом сохранились окна в стиле модерн, а вот огромная лужа. Как её обойти?! Нужно перейти на другую сторону, а иначе никак. Да, Москва город контрастов. Она может очаровывать, а может раздражать. Но я люблю этот город таким, какой он есть. Конечно, бестолковая толчея в центре утомляет, но стоит свернуть в переулки и перед глазами возникает совсем другой город, в котором можно делать открытия всю жизнь. Она ведь меняется постоянно. Я вышла на Большую Бронную и попала в проходной двор, случайно. Просто меня заинтересовал ветхий дом во дворе, и, рассматривая его, я увидела проход и ажурную калитку, через которую вышла на Тверской бульвар. На бульваре почти никого не было, кроме пары пожилых людей вдали. Я шла по бульвару и наслаждалась видом домов по обеим его сторонам.

Маргарита ПРОШИНА

Современная Москва строится по принципу длиннее, и выше. Дома поставлены хаотично, и никому в голову не приходит подумать о том, каково жителям здесь в ветреную, штормовую погоду. А мы сидим в своих квартирах во время ветров и снежных бурь, и каждый раз радуемся, что добрались благополучно до своего родного укрытия. За окном стонет и воет ветер, и как в аэродинамической трубе поднимает всё, что только возможно вверх и бросает нам в окна. Когда оказываешься в центре, идешь по улочкам и переулочкам, то восхищаешься тем, как разумно строилась Москва. Желтобокие особняки - и те плотно прилегают друг к другу, образуя уютные дворы, которым не страшна непогода. В этих дворах за закрытыми воротами чувствуешь себя защищенной.

Маргарита ПРОШИНА

Помню, как случайно купила в книжном киоске Третьяковки книгу «Художественные музеи Венеции» из серии «Города и музеи мира». В то время я и предположить не могла, что настанет время при моей жизни, когда с лёгкостью можно будет реально путешествовать  по этим музеям и городам. А тогда эта книжная серия издательства «Искусство» была настоящим подарком. Я вместе с автором Ольгой Никитюк наслаждалась городом мечты, плыла на гондоле мимо венецианских дворцов. С этой книги началось моё путешествие по миру. Я стала собирать книги этой серии.

Маргарита ПРОШИНА

Я люблю слово «эгоист». Оно вызывает у меня исключительно положительные эмоции. Признаюсь, что я эгоистка. Люблю себя, люблю свой дом, уют и тепло в нём. Моя любовь к красоте и уюту распространяется на всё то, что окружает меня. Например, к подъезду, в котором я настойчиво выставляю цветы, но кто- то так же упорно их уносит или рвёт. Улица, город - всё, что меня окружает, мне хочется украсить. Я люблю всех своих близких друзей, иногда даже ревную их немного. Моя мудрая мама всегда говорила, что каждый человек в какой-то степени эгоист потому, что только любящий себя человек может выжить в этом мире. На расхожую фразу, что если в семье только один ребёнок, то он вырастет эгоистом, мамочка всегда отвечала, что, если восемь детей в семье, то, значит, вырастет восемь эгоистов. Она выросла в семье, в которой было восемь дочерей, и знала, о чём говорит. Если не любишь себя, то как ты можешь полюбить других?!

Маргарита ПРОШИНА

Вот я слышу звон колокольчиков - тройка расписных лошадей весело несётся под горку. Я в красном полушалке с любимым в санях. Смеюсь. Напеваю мелодию ноября. Вначале возникает ощущение об ускользающем времени. Времена года вращаются неостановимым колесом вечности. Жизнь - как миг. Только что было лето, но вот уже осень ускользает! Хочется остановить её. Но колесо продолжает вращение. И мне нужно торопиться?! Куда и зачем? Чтобы слушать эту сердечную музыку. И она притормаживает движенье. Зачем спешить? Осень так прекрасна! Ноябрь. Даже деревья заслушались, сбросив листву. И на фоне постоянно меняющегося неба, музыка пишет нам загадочные иероглифы черными от дождя ветками деревьев. Книга судьбы, которую каждый читает, как умеет, или просто не замечает. Чайковский. «Времена года». «Ноябрь». Мне в нём слышится диалог. Осень беседует с зимой... Композитор назвал эту вещь - «На тройке». В средней полосе ноябрь тогда уже был почти зимним месяцем. Начинались зимние забавы: катания на тройках, на санях, игра в снежки...

Маргарита ПРОШИНА

Дождь идёт. Я проснулась под музыку дождя и заслушалась. Та-т- та-тата, тата - стучало по железному карнизу. Ту-ту-ту-динь - доносились звуки из кухни. Потом вдруг обрушился водяной поток, как будто за окном шумел водопад. Дождь идёт. Я выглянула в окно, приоткрыла его и тёплый, почти летний, воздух перенёс меня за город. Иду с электрички на дачу по дороге мимо пруда. Дождь идёт. В руках, как обычно, сумки, в одной из них зонт, рук, естественно, не хватает. Это только у Будды, когда возлюбленная поняла, что не успевает делать все дела и взмолилась о помощи, у неё выросло сорок рук. У меня только - две. Дождь идёт. Проливной дождь, настоящий ливень. Иду и радуюсь ему. Прекрасно, что я промокла до нитки. Приду, переоденусь, растоплю печь и уютно устроюсь рядом с книгой. Дождь идёт. Нормальный осенний дождь. Дождь идёт.

Маргарита ПРОШИНА

Раньше это была тропинка, по которой жители очередного нового микрорайона Москвы пробирались в любую погоду, штурмовать автобус, чтобы попасть на работу, а потом - домой. В дождливую погоду и гололёд глина под ногами превращалась в серьёзную преграду, но нам привычно было её преодолевать, ведь мы родились в стране нелёгкого счастья и с детства усвоили, что жизнь - это борьба. Но вот, наконец, свершилось! И у нас появилось метро. Дорога, которая за годы преодолений получила название «дороги жизни», несколько преобразилась, но ненадолго. Плиты, наспех положенные в два ряда, вскоре растащили по гаражам и дачам хозяйственные люди. И каждое утро нескончаемый поток жителей неимоверными усилиями с выдумкой и пожеланиями в адрес местных властей упорно стремился к метро и обратно. Наступило новое тысячелетие. Жизнь микрорайона преобразилась до неузнаваемости. Вместо дороги жизни у нас появился бульвар, и внезапно возникло ощущение, что и мы, жители этого района - уважаемые люди. С появлением бульвара всё преобразилось, мы смогли поднять глаза, и увидели, аллеи каштанов и клёнов. Бульвар вымощен разноцветными плитами, по центру радуют взор клумбы: круглые, прямоугольные, квадратные. Вдоль всего бульвара расположены полукруглые скамейки. Дорога перестала быть препятствием, а превратилась в любимое место прогулок жителей.

Маргарита ПРОШИНА

Гений и Гражданин. Именно с этими двумя словами со знаком равенства для меня связано имя Мстислава Ростроповича. Магнетизм его личности, бескомпромиссность, смелость, вся жизнь - ярчайший пример истинного мужества и гражданского подвига. Мстислав Леопольдович единственный не побоялся поселить на своей даче под Москвой Александра Солженицына и написал открытое письмо в его защиту. Он понимал, какие репрессии могут обрушиться на его семью, творчество и пошёл на это. За этим последовала отмена концертов и туров, остановка записей, а в 1974 году его семье были выданы выездные визы. В 1978 Мстислава Ростропович и Галина Вишневская были лишены гражданства. Более бесстыдного поступка власти придумать не смогли. При всех своих наградах и званиях Мстислав Ростропович на протяжении всей жизни оставался естественным, обаятельным, скромным человеком. Уникальное сочетание великого художника, гуманиста и необыкновенно сильной, магнетически привлекательной личности, определили его совершенно уникальное место в истории классической музыки. Мне посчастливилось не раз бывать на концертах Ростроповича в Большом зале Консерватории и наслаждаться его исполнительским мастерством и талантом дирижёра. Самое дорогое для меня воспоминание это - концерт пианиста Игната Солженицына, в честь 80-летия Александра Исаевича Солженицына в декабре 1998 года в концертном зале Чайковского, на котором Наталия и Александр Солженицыны и Мстислав Ростропович сидели рядом и держались на редкость скромно, как истинно великие личности.

Маргарита ПРОШИНА

Солженицын на каждый случай находит точные, не затасканные прочими авторами, проникновенные слова, описывая безысходную жизнь деревни, расставляет их так выразительно, что перед глазами открываются впечатляющие картины. К примеру, можно сказать просто: «Ваши документы!» Но Солженицын, как художник, говорит иначе: «Каждую букву в моих документах перещупали…» Вот оно мастерство: «Перещупали!» Или одна только фраза о поле: «Высокое Поле было тем самым местом, где не обидно бы и жить и умереть». Ведь мы часто забываем, что Солженицын, как одинокий волк, бродяжничал в поисках убежища. Фактически, он был изгоем. И человеком беспредельного мужества. Устроился учителем математики в сельской школе. Нашел приют в избе Матрёны:
«-  Доброе утро, Матрена Васильевна!
И всегда одни и те же доброжелательные слова раздавались мне из-за перегородки. Они начинались каким-то низким теплым мурчанием, как у бабушек в сказках:
- М-м-мм... также и вам!»
Матрёна редкое женское имя. Для меня оно связано с образом деревенской женщины. Рассказ отличается психологической достоверностью, образностью, метафоричностью. По художественной силе равен лучшим рассказам Чехова. «Матрёнин двор» поражает меня остроумием, яркой изобразительностью. Чего стоит только упоминание певца русского пейзажа: «Торфопродукт? Ах, Тургенев не знал, что можно по-русски составить такое!» Этот рассказ стоит в стороне от лагерной темы, тем он и слаще.

Маргарита ПРОШИНА

Золотой лист. Он мне очень нравится. Вот его подхватывает ветер, поднимает ввысь, откуда уже едва заметно падают первые снежинки. Я бываю абсолютно счастлива с наступлением осени. И  я с нетерпением каждый год жду снега. Я люблю гулять под вечерним снегопадом, когда с тёмного неба падают пушистые легкие хлопья, как будто искусный ткач создает у меня на глазах графическое полотно: белое на черном, или черное на белом. Сквозь снежную завесу проступают контуры старинных московских особняков, купола церквей, а вдали виднеется высотное здание, совсем в дымке. Я ловлю ладонями снег и целую его. Он такой воздушный, мягкий, ласковый. Я вижу себя девочкой на ледяной горке с санками. Снег приносил мне всегда радость, как, впрочем, и всем детям.  Особенно мир преображается после ночного снегопада, ранним утром, когда город ещё спит, укутанный снежным покрывалом, создающим праздничный, поэтический мир. На черных деревьях искрится золотом освещённый светом  окон снег. Улицы и дома от переливов неоновых ламп кажутся нарисованными, нереальными. И всё это делает новый снег.

Маргарита ПРОШИНА

Жара. Раскалённый белый песок обжигает подошвы. Чтобы добраться до колонки с водой нужно изловчиться и, перепрыгивая с редкой травинки на травинку, добраться до тени от разросшейся старой шелковицы. В тени можно наслаждаться сочными, сладкими плодами этого дерева-долгожителя, которое уже не один век утоляет голод и жажду путников, спасает их от нестерпимого зноя. В двух метрах от шелковицы источник жизни - колонка. Пью из ладоней, вода сводит зубы от холода. Набираю в ведро воды и отправляюсь в обратный путь, ловко преодолевая все трудности. Живительная вода и сладкие ягоды чудесным образом придали мне сил. В ненастную погоду я накрываюсь лоскутным одеялом воспоминаний, которые мне бесконечно дороги.

Маргарита ПРОШИНА

Там, где Покровский бульвар под горку плавно перетекает в Яузский, приютилась «Дача на Покровке». Лесенка, узкая дорожка, освещенная гирляндами лампочек. Мокрые осенние листья шуршат под ногами. Место это известно всем просвещенным москвичам своими  «Телешовскими средами».  Как-то  в гости к Николаю  Телешову заглянул Антон Чехов.  Смотрит, а за столом у кипящего самовара сидят и покуривают  Леонид  Андреев с Иваном  Буниным, Викентий Вересаев с Александром Куприным... Антон Павлович с улыбкой присел в компанию и заговорил о своей недавней покупке Мелихово. И пошел разговор о судьбах русской провинции под незабываемое пение Фёдор Шаляпина, которому аккомпанировал Сергей Рахманинов… Примерно так же непринужденно сидели мы в этих старинных комнатах в понедельник 29 октября  2012 года. Гостей встречала известная поэтесса Людмила Осокина, дарила книгу своего мужа Юрия Александровича Влодова (1932-2009) «Люди и боги», только что изданную к 80-летию со дня рождения издательством «Время». Вечер, открытый поэтом Данилом Файзовым, координатором группы «Культурная инициатива»,  прошел в трогательной, домашней, импровизационной обстановке. О Юрии Влодове говорили поэтесса Анна Гедымин, писатель Александр Кирнос, поэтесса Нина Краснова, писательница Рада Полищук, поэт Геннадий Калашников, писатель Юрий Кувалдин… Удивительно нежно, сердечно, проникновенно Людмила Осокина под гитару исполнила песни на стихи мужа с таким чувством, как будто это часть и её души.

Маргарита ПРОШИНА

Не могу я жить без «Орфографического словаря русского языка», изданного издательством «Советская энциклопедия» в 1971 году, нежно поглаживая его, поняла я вдруг. Такой родной, он всегда со мной, и я, порой, люблю его просто читать, и всегда нахожу что-то интересное. Например, раздел с приставкой «про»: «пробубнённый», «пролетаризироваться»... Приставка «при»: «пристраститься», «приторцовываться»... Приставка «на»: «насупротив», «настирываться»… Словарь как бы консервирует нормы языка в определённом времени, но язык, как и человек -  живое существо, и требует постоянного развития. Но охранители языка всегда стоят на страже словарей, не пускают туда новые слова. Хотя, если посмотреть на историю языка, то мы видим, что он постоянно развивается и обогащается, и словари не успевают за живым языком. На наших глазах в русский язык вошло огромное количество иностранных слов… В своё время Николай Карамзин ввёл в русский язык букву «ё». А что такое буква «ё»? Это йотированная буква «о», например, слово «ёлка» правильно писать как «йолка». Или всюду в иноязычные слова суют букву «е», а буква «е» это не что иное,  как йотированная «э», например, «йэль». Вот так и изменяется всё в буквах и словах. Столько лет мой верный друг доставляет мне радость, а я ни разу его не поблагодарила.

Маргарита ПРОШИНА

Эту мадам никогда и ни с кем не перепутаешь. Она знает всё о тебе, даже то, что ты сама о себе ещё не знаешь. Причудливо завязанный платок на голове всегда соответствует времени года. Замысловатая одежда подразумевает особый стиль «у подъезда», то есть любому понятно, что дама - местная. Острые глазки, как буравчики, насквозь сверлят каждого, кто входит или выходит из подъезда или часто проходит мимо него. Небольшого роста, очень живая и неутомимая, она от рассвета до заката добровольно стоит на своём посту. На скамейке у неё есть группа поддержки, которая дежурит не так активно. Она же не боится ни холода, ни жары. Смысл жизни у неё - собирать или сочинять небылицы и распространять по всему дому. Так проходит её жизнь.

Маргарита ПРОШИНА

Круглый стол в центре комнаты застелен скатертью с кистями. Лампа в оранжевом абажуре висит прямо над столом, на столе лежит открытая книга. Мягкие, таинственные тени в углах комнаты дают простор для воображения. В дальнем углу на изящном резном столике светиться то ли аквариум необычной формы с золотыми рыбками, которые исполняют только им понятный танец, то ли необычная лампа с золотыми пляшущими человечками внутри. Вся семья в сборе. Пахнет пирогами, чай уже остыл. Кто-то читает вслух, остальные внимательно слушают. Для меня это самые счастливые воспоминания детства, в которых я прячусь от всех жизненных невзгод. Когда я включаю свет дома, непременно всплывают картинки из детства, и всегда это связано с лампами: настольными, ночниками, торшерами. На протяжении жизни так много ламп сменилось, но ощущение защищённости при включении света в комнате осталось.

Маргарита ПРОШИНА

Когда прилавки книжных магазинов стали забиваться массовым чтивом, которое мы все дружно начали называть попсой, то один маленький магазинчик, первый частный магазинчик упрямо пошел поперёк этого нашествия тараканов от псевдоиздателей. И этот магазинчик организовал поэт и шансонье, эссеист и прозаик Марк Фрейдкин. В бревенчатой избе в 1-м Казачьем переулке я находила такие книги, о которых и мечтать прежде не могла. Весь самиздат был здесь представлен уже в официально изданном виде. Нашлись и издатели, которые пошли поперек процесса, такие, к примеру, как «Книжный сад» Юрия Кувалдина,  «Текст», рижское издательство «Полярис» и некоторые другие, а так же сама ИМКА-пресс обосновалась в Москве. Книжная лавка Марка Фрейдкина стала тем огоньком в огромной Москве, на который слетались мотыльки истинных ценителей высокой литературы.

Маргарита ПРОШИНА

На юге Москвы наблюдала я незабываемую картину. Среди высоких разноэтажных домов на осеннем живописном газоне, усыпанном кленовыми, берёзовыми и каштановыми листьями стоял небывалый шум, птичий гомон, волнение и суета, что такое?! Грачи, грачи собираются лететь в тёплые края, чтобы там, на солнце пережить нашу холодную зиму. Грачи везде: на траве, на проводах, в полёте. День был серый и облачный, но облака, гонимые ветром, образовывали многочисленные голубые просветы в небе, на фоне которых стаи грачей, резвящихся в воздушных потоках, как бы ласкаясь и прощаясь с родными местами, завораживали взгляд. Они производили впечатление разумных, деловых и серьёзных птиц, понимающих опасность и ответственность предстоящего пути. Это был последний день перед полётом, последняя передышка, на рассвете грачи простились с Москвой

Маргарита ПРОШИНА

В семидесятые годы, когда подхалимство и угодничество чиновников дошли до абсурда, когда во всём они искали скрытый (антисоветский) смысл, когда многие произведения современных писателей просто были под запретом, тогда ряд издательств подготовил и выпустил замечательные книги античных авторов. Я всегда с любовью беру с полки книги серии «Античная драматургия» издательства «Искусство», выпущенные в конце семидесятых начале восьмидесятых годов. Например «Трагедии» Эсхила.

«Клитемнестра
Ахейцы взяли Трою - ясно сказано.

Предводитель хора
Ликует сердце, слезы так и катятся».

Это из одного из эписодий (так Эсхил называл эпизоды) «Агамемнона». Трагедии Эсхила, оригинального поэта древности, сохранили для нас картины античного мира. Классическое  театральное представление древней Греции - истоки мирового театра. Через высокую античную литературу нам становилась всё очевиднее неприглядность фальшивой советской литературы.

Маргарита ПРОШИНА

Малый зал Театра Армии. «Серебряные колокольчики». Пьеса Генрика Ибсена дает богатый материал для размышлений о семейных узах, которые сковывают родственников порой крепче, чем тюремные цепи. Вырваться на волю нет никакой возможности. Александр Бурдонский, испытавший на собственном опыте, что такое родственники (такие как его дед Иосиф Сталин, и его отец Василий Сталин), делает спектакль до боли и ужаса пронзительным по звучанию. Этот звук усиливает молодой Эрхарт, в конечном итоге вырывающийся из семейного логова под звон серебряных колокольчиков со своей возлюбленной (чудесно сыгранной Марией Шмаевич), и с юной музыкантшей, дочерью Фоланда Фридой (ярко сыгранной Ксенией Таран).  Две сестры - Гунхильда (в сумасшедшем, как и положено по роли, исполнении Анны Глазковой), и - Элла Рентхейм (в исполнении Ольги Герасимовой, явившей нам болезненную сутяжницу, при всяком удобном случае выясняющей отношения) - делят мужа и сына, обвиняют друг друга в несостоявшейся жизни. Их словесные дуэли напоминают современные кухонные скандалы, где каждая женщина старается взять верх, при этом выливая помои грязи на соперницу. Дуэль так опустошающе действует на них, что задумываешься о каких-то простых и ясных вещах, которые невольно напрашиваются: зачем вы лезете в чужие жизни, почему вы не можете уйти и построить свою собственную жизнь без всяких родственных скандалов?! Недаром в Евангелии сказано, что главные враги твои - родственники, мать и отец. Лейтмотив пьесы Ибсена - несвободный человек неспособен к вершинам духа. И банкир Йон Габриэль Боркман (в твердом, блестящем, не побоюсь этого слова, исполнении актера Сергея Колесникова), и бывший поэт Вильгельм Фолдал (в пронзительном, почти гротесковом, эксцентричном исполнении Игоря Марченко) не совладали со своими жизнями, проще говоря, пали, не добившись в своих областях ровно ничего. Только сильные духом способны вырваться из этого обывательского болота к облакам. И мы верим, что сын Эрхарт (в тонком исполнении молодого талантливого актера Сергея Смирнова) сделает свою жизнь иной, возвышенной и свободной.

Маргарита ПРОШИНА