Я не люблю государственные праздники, не люблю вместе со всеми что-то такое отмечать, да ещё при этом чокаться бокалами. И тут, в этом месте, я вспомнила знаменитую фразу о празднике, который всегда со мной. Тут я пишу именно о себе, потому что о моих праздниках знаю только я. И вот я вспомнила, что в юности мне очень нравилась книга Эрнеста Хемингуэя под таким же названием - «Праздник, который всегда с тобой».  Хемингуэй в Париже, работает регулярно, каждый день, как некоторые современные наши писатели. И Хемингуэй ужасно не любил, когда ему мешали работать. Он садился где-нибудь в кафе и писал. В это время какой-нибудь посетитель узнавал его, подсаживался и начинал втягивать его в разговор. Хемингуэй достаточно резко обрывал незваного гостя, на что тот сильно обижался, обвиняя писателя в бестактности. Многие вещи, сказанные в этой книге, актуальны по сей день. Например, о том, что Фёдор Достоевский страдал словесным недержанием, был болен болезнью, которую ныне именуют логореей. Но, несмотря на это, Хемингуэй любил этого писателя, за его подсознательное проникновении в тайники человеческой души. Сильная личность всегда независима в своих суждениях. Это и есть праздник.

 

Маргарита ПРОШИНА

Помните фильм Михаила Козакова «Покровские ворота», которому в этом - 2012 - году исполняется 30 лет? Как он создаёт совершенно домашнюю атмосферу? После блестящей сцены с «арсисом третьей стопы», великолепно сыгранной Орловичами – Елизветой Никищихиной и Игорем Дмитриевым, - камера крупно берёт решетку окна, за которым вьётся лёгкий вечерний снежок…  Какое наслаждение слушать нежное, проникновенное пение, праздничный, хрустальный голос замечательной певицы 40-50 годов Зои Рождественской. Её виртуозное владение природным инструментом, дивным сопрано доставляет огромную радость. Зое Рождественской подвластно всё от оперных арий до джазовых композиций. Она обладает высокой исполнительской культурой и безупречным вкусом.

Маргарита ПРОШИНА

Когда я сдавала экзамен по литературе народов СССР,  мне достался  билет, в котором второй вопрос был о литературе народа манси, ответа я не знала, смутно помнила, что, в  основном,  литература манси – это эпос и, вроде у них есть один писатель, фамилию которого я вспомнить не могла. Ответив на первый вопрос,  я, каким-то чудесным образом, перешла на украинскую литературу, а так как училась на Украине и люблю эту литературу, то стала читать стихотворения Леси Украинки, Ивана Франко и Тараса Шевченко. В течение жизни мне очень помогало умение собраться в подобных ситуациях и перевести разговор на ту тему, в которой чувствовала себя уверено. Любовь к литературе, песням и культуре Украины осталась у меня навсегда.

 

Маргарита ПРОШИНА

И весна, и солнце. Помню, когда я работала рядом с Третьяковской галереей, мы с подружками выходили на солнышко. Мы бегали в буфет Третьяковки, раздетые, пить кофе. И каждый раз замечали, что народу шло в галерею всё больше. Люди как будто просыпались, и как цветы тянулись к прекрасному. И вот какое-то время назад я побывала в Новой Третьяковке на Крымском валу на превосходной ретроспективной выставке Исаака Левитана, где меня буквально ударила весной картина «Март». Печальная, задумчивая лошадь у крыльца, снег, солнце, первые ручейки. Мир можно познать только через искусство. Сама жизнь не имеет никакой ценности, она разлита без всякой художественной огранки. А мы видим даже сны в рамах художественной законченности.

Маргарита ПРОШИНА

В первые весенние дни в Москве солнце осветило любимый город, но не украсило его. На улицах Москвы в такие дни особенно неприглядно выглядят немытые машины, чёрный снег и прохожие  в грязной обуви. Но как только выезжаешь из Москвы на дачу, мир вокруг тебя преображается,  и ты попадаешь в тишину и красоту зимней сказки. Открываешь калитку – перед тобой открывается ледяная избушка с горящим жаром от солнца петухом на крыше, сад, укутанный снежной пушистой, искрящейся серебром шубой. Только по многочисленным следам  «неведомых зверушек»  догадываешься, что тебя здесь ждут. Кто же это? Заходишь в дом, уютно устраиваешься, разжигаешь огонь в камине, ставишь чайник, смотришь в окно и, о чудо! Пять милых кошачьих мордочек за окном с осуждением смотрят на тебя. Какой чай, ты забыла самое главное, накормить нас, «неведомых зверушек», читаю я по выражениям их глаз.

 

Маргарита ПРОШИНА

Холодный ветер обжигает щеки, метель заметает на лотках бананы. Желтое и белое. Кусочек солнца. Депрессия отступает. В своё время я была в командировке в этой стране джунглей, в столице коммунистического Вьетнама -  Ханое. Там, где пальмы, там и бананы растут! Там самая доступная, кроме риса, и распространенная еда - бананы. Они бывают очень многих сортов. Различают десертные,  то есть сладкие бананы, из которых готовят всевозможные сладости и выпечку. Есть ещё кормовые, или крахмальные, которые используют главным образом как гарниры, наподобие нашей картошки. Вьетнамцы их подают к мясу, к рыбе, к морепродуктам. Просто как блюдо - жареные бананы. Бананы поднимают настроение, снимают аллергические симптомы, и главное, устраняют изжогу.

 

Маргарита ПРОШИНА

Не может быть праздник у всех женщин в один день, тем более странно, когда, вдруг, мужчины все ежегодно, в один и тот же день, согласно дате на листке календаря,  желают поздравлять, целовать, дарить подарки, признаваться в любви. Я «не верю» в это. Любовь, выражение чувств, праздник – всё это очень личное и у каждой пары есть свои праздники, и именно они прекрасны. Судьба каждой женщине дарит возможность и счастье полюбить на протяжении жизни, нужно просто читать её знаки. Желаю каждой женщине, чтобы её мужчина устраивал ей сюрпризы, помнил их праздники, дарил себя. Любите и будьте любимы.

 

Маргарита ПРОШИНА

Этот рассказ Антон Чехов начинает так: «В большой двор водочного завода "наследников М. Е. Ротштейн", грациозно покачиваясь на седле, въехал молодой человек в белоснежном офицерском кителе».
Трудно, порой, выразить чувственное восприятие мира, но, к счастью, можно открыть книгу Антона Чехова и наслаждаться его глубоким проникновением в человеческую душу, художественным талантом, знанием жизни. Ему удаётся без пошлости описывать в своих произведениях любые стороны человеческой души, природа которой несовершенна, поэтому испытание низменными чувствами помогает полнее и глубже испытывать чувства возвышенные. Читала «Тину» Чехова.
«- А на какую сумму векселя? - спросила Сусанна Моисеевна.
- На две тысячи триста».
Удивительная женщина, переливающаяся, как змейка, выскальзывающая из рук. Вот так живёшь, приобретаешь жизненный опыт, надеешься, что это так, и вдруг понимаешь, что даже себя не знаешь, тем более других. И вот как художественно совершенно рисует портрет хозяйки Чехов:
«Теперь уж поручик видел не только нос и глаза, но и белое худощавое лицо, черную кудрявую, как барашек, голову. Она не понравилась ему, хотя и не показалась некрасивой. Вообще к нерусским лицам он питал предубеждение, а тут к тому же нашел, что к черным кудряшкам и густым бровям хозяйки очень не шло белое лицо, своею белизною напоминавшее ему почему-то приторный жасминный запах, что уши и нос были поразительно бледны, как мертвые или вылитые из прозрачного воска».
Мир чувств настолько тонок, настолько богат, что чем больше судьба тебя испытывает, тем больше в жизни красок, оттенков ты видишь, тем плотнее обволакивает тебя её паутина. Видимо, Чехов эту паутину воплотил в образе героини.

 

Маргарита ПРОШИНА

ББК 84 Р7
К 78

Прошина М.В.

П 78 Мечта: рассказы, эссе / Предисловие Юрия Кувалдина. - М.: Издательство “Книжный сад”, 2013. - 416 с.

Рассказы и эссе Маргариты Прошиной написаны проникновенно и поэтично. Вся книга “Мечта” пронизана неумолкаемо звучащей женской нотой. Маргарита Прошина не пишет сюжет, она видит мир в образах и красках. Её проза насыщена метафорами и ассоциациями. Так поступал Осип Мандельштам, говоря, что там, где обнаружена связь вещи с пересказом, там простыни не смяты, там поэзия не ночевала. И у Маргариты Прошиной нет никаких разъяснений и прямо идущих на предмет выводов, поскольку всё выражается через рисуемый образ. Читатель мог уже судить об этом по предыдущей книге писательницы “Задумчивая грусть”. Книга “Мечта” открывает новые грани таланта Маргариты Прошиной.

ISBN 978-5-85676-149-7

© Маргарита Прошина, 2013

 

Предисловие

Юрий Кувалдин

БУКВА ЕСТЬ ТВОЁ ЗЕРКАЛО

В мелодике "женских рассказов" Маргариты Прошиной (а вся книга пронизана неумолкаемо звучащей женской нотой), во всех образах, в их движении, в переживаниях, в любви есть грустная элегантность. И понятно, почему в процессии чтения этой книги в душе возникает задумчивая грусть. Поучающие, "правильные" люди растворяются в дымке безвестности, а любящие, мыслящие западают в память навсегда.
Элегическая сосредоточенность, умное сердце и безупречная деликатность отличают героинь Маргариты Прошиной среди говорливой, вечно спешащей, и никуда не успевающей толпы.
В "Уроках деревни" молодую учительницу после вуза распределяют в сельскую школу. Перед ней раскрывается мир, ей совершенно незнакомый, с прекрасной природой, но с первобытным существованием жителей, в которых, однако, она пытается разглядеть "прекрасные черты". В финале дана очень точная метафора всей этой жизни "в природе" - героине Зое становится плохо в бане, о которой она мечтала, топящейся по-чёрному. Зоя едва успевает выскочить на улицу и сесть на огромный камень, дабы совсем не угореть, и сквозь пелену услышать голос хозяйки, у которой она остановилась: " Девка-то у меня отходит, угорела". Хозяйка "стала обливать Зою холодной водой. Два ведра вылила, и увела Зою в полотенце в избу. И сутки потом Зоя пролежала больная".
В "Её волшебном озере" научная работница, привлекательная и свободолюбивая, не желает себя связывать с кем-либо из мужчин семейными узами, предпочитая мимолётные и частые сближения, за что постоянно подвергается внушениям своей непосредственной начальницы, засохшей в семейном болоте, ибо после рождения сына почти двадцать лет они с мужем бок о бок прозябали, как брат и сестра, считая, что эрос нужен только для размножения.
Рассказ "Ледяйкина" построен на мрачной конвейерной жизни этой самой Ледяйкиной (фамилия сама по себе леденит). Но Ледяйкина не понимает, что она лишь приспособление для поточного производства прозрачных диодов, в которые она вставляет металлические усики. Изо дня в день, из года в год. Интересы сводятся к покупке босоножек или сумочки. В итоге комната её в "покосившемся в сторону грязной речки огромном двухэтажном бараке, со стенами из дранки", в один прекрасный день предстаёт перед Ледяйкиной огромным стеклянным диодом, затягивающим усиками Ледяйкину в себя. Она превращается в человеческий эмбрион, запаянный в стекло.
Есть женщины, живущие в мире искусства, но при этом сами ничего не создают. Вся их жизнь заключена в перевоплощении в чужие произведения. Они любят живопись, серьезную музыку, классическую литературу. Но им постоянно чего-то не хватает. Такова героиня рассказа "Огни Москвы". Да она ещё и со странностями. Я бы не назвал это состояние аутизмом, но близкое к этому в ней ощущается. Поэтому не удивительно, что она представляет себя птицей и летит в открытое окно с высокого этажа к огням Москвы. Чего же ей недоставало? Собственной созидательной работы души, собственного творчества.
В жёстком рассказе "Одноглазая" Маргарита Прошина показывает нам некрасивую, с увечьем (глаз она потеряла на заводе, где всю жизнь работала токарем), но добрейшей души женщину, одинокую, ждущую какого-то призрачного счастья. И вот она, казалось бы, находит его в виде лежащего в снегу под ёлкой пьяного, которого она спасает от "мёрзлой" смерти, выхаживает его, полагая, что таким образом к ней пришло женское счастье. Но не тут-то было. Она же и оказывается виноватой, оскорблённой, когда является жена пьяницы и забирает своего "хорошего" домой.
Длинноногие провинциалочки быстро осваиваются в столице, находят себе мужей-миллионеров, порывая навсегда с провинциальным городом, с мебельной фабрикой. Москва набита провинциалами. У них - горячая кровь, невиданная энергия, позволяющая идти прямо, не сворачивая, к цели: деньги, квартира, дача, машина. Так и читается в рассказе "Провинциалочка" ироничная мысль - сама физиология продвигает их. Поскольку миллионерам нужны красивые, стройные, не испорченные цивилизацией подружки. Интеллигентные москвички рядом с такими увядают без любви.
Казуистике нововведений в школьном образовании посвящен рассказ "ЕГЭ". Он написан в блестящем сюрреалистическом ключе со всей бестолковщиной выправления начальниками истории и литературы. Саркастическим плачем Ярославны заканчивается этот вызывающий улыбку сквозь слёзы рассказ: "Ярославна рано плачет в Путивле на забрале, аркучи: "И аще что реченно просто: бланк ответов № 2 предназначен для записи ответов на задания с развернутым ответом. Поля для ответов на задания располагаются на титульной и обратной стороне бланка. В верхней части бланка ответов № 2 расположены вертикальный и горизонтальный штрихкоды, поля для рукописного занесения информации участником ЕГЭ, при этом вносимые, код региона, код и название предмета, должны соответствовать информации, внесенной в бланк регистрации и бланк ответов № 1. Как умрем, так он почтет, да помянет пред Богом нас. А мы за чтущих и послушающих станем Бога молить; наши оне люди будут там у Христа, а мы их во веки веком. Аминь".
Чудесный рассказ "Поня" воспринимается как отходная староверчеству, в арсенале которого: не знать, не видеть, не читать, быть растением природным. И постоянно всем и вся делать замечания, приказывать и наказывать. Судьба Аполлинарии (отсюда - Поня) грустна и безысходна. Сбежала до войны из дома в Москву, любовь кончилась, осталась дочка. И ездит Поня кондуктором в трамвае. А когда её функцию заменили железным ящиком кассы, вышла на пенсию, сидит на скамейке у подъезда, "разглаживая своими грубыми пальцами морщинистое лицо", и осуждает каждого встречного-поперечного, всем делая замечания.
"Лаврушенский переулок" - рассказ творческий, в котором возникает образ замечательного писателя Юрия Олеши. И имя у героини влекущее - Видана. Как будто она многое видела и многое знает. Да, она интеллигентная девушка, только что окончившая институт иностранных языков, свободно владеет немецким языком. Но помимо этого - она истинная москвичка, свободолюбивая, современная (хотя действие происходит в 50-х годах), дитя оттепели. Вся ткань рассказа говорит о том, что сама Видана будет писать художественное, ибо она подмечает вокруг нечто такое, чего не видят обычные люди.
"- Река изрекает, - прошептала Видана.
- Вы слышите прекрасно слова, - сказал Юрий".
И действительно, слово рождает другое слово, "река - речь", как человек рождает другого человека в бесконечном таинстве любви.
В рассказе "Дневник библиотекарши" прослеживается путь героини от нечтения и неписания к погружению в классические книги и переходу к страстному желанию самой писать. Смысл жизни заключён в Слове. Я неустанно везде и всюду повторяю: то, что не было записано, того не существовало. Из простых регулярных записей складывается истинная жизнь человека. Человек есть лишь звено в цепочке бессмертного человечества. Но понимают это далеко не все. Библиотекарша это поняла, столкнувшись однажды с эпиграфом Ивана Тургенева к воспоминаниям Петра Боборыкина: "Кто знает: сколько каждый живущий на земле оставляет семян, которым суждено взойти только после его смерти". Стремление к идеалу присуще творческим людям. И пусть пока этот идеал пестуется только в мечтах, но раз мечта по прекрасному зародилась, то путь к ней неминуем.
Маргарита Прошина не пишет сюжет, она мыслит нелинейно, ассоциативно, рецептуально, то есть, следуя рецептам строгой лексической дозировки, как завещал доктор Чехов, и смело ставя встык разнородные материи, что часто делал Осип Мандельштам, говоря, что там, где обнаружена связь вещи с пересказом, там простыни не смяты, там поэзия не ночевала. И у Маргариты Прошиной нет никаких разъяснений и прямо идущих на предмет мыслей, поскольку всё выражается через рисуемый образ.
Она мастер коротких эссе, от которых веет чувственной поэтичностью. Её произведения насыщены изображением, той самой художественностью, чем настоящая проза резко отличается от разговорной речи. Она любит слова, лелеет буквы, сплетая из них, как из полевых ромашек, свои этюды. И нужно очень внимательно посмотреть на букву. Буква есть твоё зеркало. Тебя не будет - зеркало покажет. Её речи как цветы на берегах волшебного озера: цветы юные, не стареющие, и солнечный аромат их - неугасимое обновление.

СОДЕРЖАНИЕ

Юрий Кувалдин “Буква есть твоё зеркало” .... 3

Рассказы
Уроки деревни ........................................... 11
Её волшебное озеро ................................. 30
Ледяйкина ................................................. 50
Огни Москвы ............................................. 69
Одноглазая ............................................... 89
Провинциалочка ...................................... 109
ЕГЭ ............................................................ 128
Поня .......................................................... 147
Лаврушенский переулок ......................... 156
Дневник библиотекарши .......................... 169

Эссе
Задумчивая грусть .................................. 189

 

Коротко об авторе .................................. 414

Маргарита Васильевна Прошина

Мечта

рассказы
эссе

Редактор Трифонов Ю. А.

ISBN 978-5-85676-149-7

ЛР № 061544 от 08.09.99.
Сдано в набор 17.05.13. Подписано к печати 15.06.13.
Формат 70х90 1/32. Бумага офсетная.
Гарнитура “Newton”. Печать офсетная.
Уч.-изд. л. (авторских листов) 14,35. Тираж 100 экз.

Издательство “Книжный сад”

Потёмки, как некоторые думают, обволакивают чужую душу. И даже больше того, очень замечательно всю жизнь провести в потёмках. Никто ничего не видит. И ты счастлив. Ибо неведение - есть детское состояние души, к которому всегда и всюду призывал Христос: «Будьте как дети!» Мы и ходим как дети, вывесок прочитать не можем. Бросаемся за поездом метро, как будто он последний, как будто поездов больше не будет, с остолбенелым взглядом, ничего не видящим, сшибая всех, кто попадается на пути, и влетаем в тут же за спиной закрывающиеся двери, едем, как это всегда и случается со спешащими, не в ту сторону. Мы же как дети, какой с нас спрос?!

 

Маргарита ПРОШИНА

Бывают минуты, когда хочется еще и еще раз заглянуть в Чехова. Почему именно в Чехова? Да потому, что он никогда не пишет сюжет, он везде и всюду -  художник. А художественное всегда проникает в душу. Вот почему и древние умные мысли перелагали в художественные образы. Потому что человек не воспринимает нравоучения, пусть и философские. Приведу фрагмент из него:
«Антон Чехов. ВЕСНОЙ (сцена-монолог)
Раннее утро. Из-за слухового окна показывается на крыше серый молодой кот с глубокой царапиной на носу. Некоторое время он презрительно жмурится, потом говорит:
- Пред вами счастливейший из смертных! О, любовь! О, сладкие мгновения!.. Наши кошки, в особенности из чайных магазинов, добродетельны. Как бы они не любили, они никогда не отдадутся без протеста. Нужно обладать настойчивостью и силой воли, чтобы добиться успеха».
Человек подчинен образам, красоте. Так появились художественные религиозные тексты. Вот тут, мне кажется, я подошла к смыслу влияния  Чехова на души людей. Чехов – религиозен!  Даже в таких «юморесках» как рассказ «Весной».

 

Маргарита ПРОШИНА

За окном мокрый снег, ветер шумит и стонет, утро. Рука сама потянулась к полке за книгой, наугад, оказалось «Избушка на ёлке», роман Юрия Кувалдина, открыла и не смогла оторваться, пошла вместе с героем книги Игорем Фелициным по заснеженной  Москве, как же автор любит и чувствует её, с какой нежностью  описывает быт старой Москвы, оторваться невозможно.

 

Маргарита ПРОШИНА

ЮРИЙ КУВАЛДИН МОСКВА
№182 (1) январь 2015

Валерий Петков: “Не властен над вымыслом”
к 65-летию со дня рождения писателя Валерия Петкова
беседа с Юрием Кувалдиным

Валерий Петков “Тётка Тоня” рассказ

Лариса Алпеева “Луксор” рассказ

Маргарита Прошина "В зеркалах" рассказ

Маргарита Прошина "Задумчивая грусть" заметки (часть тридцать четвёртая)

Юрий Кувалдин "Бесшабашный" рассказ

Эмиль Крупеников “Как стать дураком” рассказ

Николай Толстиков "Приходинки-11"

Евгений Кузьмин "О благе" рассказ

Валерий Барановский "Переживания, лишённые ясного смысла" рассказ

Инна Иохвидович "Писатель и его мечта" рассказ

Денис Рогалёв “Пустоты, комиксы и Энди Уорхол” рассказ

Леонид Рыбаков "Премия" рассказ

Галина Зеленкина "Знак свыше" рассказ

Художник Александр Трифонов в иной реальности

Солнце слепит глаза, снег скрипит под ногами. Мороз нехотя, слегка щиплет щёки, всё хорошо!? Спускаюсь в метро и вижу угрюмые, озабоченные лица людей, спешащих по своим делам в мыслях о хлебе насущном.  Заработаем, купим, ещё заработаем, ещё купим… вот и жизнь прошла.  Вроде всё есть, а на сердце тоска, зачем жили? Важность наших повседневных дел – иллюзорна. Чаще надо на небо смотреть.

За окном - метель, она создаёт ощущение лёгкой грусти и, в тоже время, радостной свежести и чистоты. Хочется поделиться со всем миром праздничным настроением и ожиданием счастья. И утки на пруду, заснеженном, покрытом льдом, создают эту атмосферу счастья. Однако зеленовато-синих селезней там больше в три раза, чем уток, и поэтому счастье не вполне мажорно. Хочется любоваться зимой, и ещё больше читать хороших книг, потому что, как говорит писатель Юрий Кувалдин в интервью с поэтессой Людмилой Осокиной: «Писатель вообще начинается с читателя. Загораясь от книги Достоевского или Кафки, он пишет свое на таком же высоком художественном накале,  как, к примеру, писал «Москва-Петушки» Венедикт Ерофеев, вдохновившись Евангелием от Иоанна». 

 

Маргарита ПРОШИНА

Загадки и прихоти судьбы завораживают и волнуют человека в течение всей жизни. Пытаешься их понять, но это невозможно. Нужно, наверное, пытаться жить в гармонии с собой, а это требует определённых усилий. В этом мне всегда помогает литература и философия.

 

Маргарита ПРОШИНА

КНИГА

Князь взял в руки книгу. Да, именно так. Книга была за семью печатями, и абсолютно недоступная для чтения простым людям, поскольку хранилась монахами в книжной келье монастыря. Записанное в книге слово управляло миром. Когда же Слово выплеснулось за стены монастыря, и стало доступно каждому страждущему?! Об этом думал Антон Чехов в рассказе, одном из его лучших, на мой взгляд, "Ахиерей", показывая в конце повествования старую деревенскую женщину, которой не верили, что она мать архиерея. Старые, древние годы смываются, как песок морской волной, временем, оставаясь отчетливыми только в книгах. Вот почему я всю свою жизнь посвятила книге.

 

Маргарита ПРОШИНА

Маргарита Прошина

ФОРТУНЭТА

рассказ

 

Херсон звучал печально в душе Фортунэты.
В галантерейном магазине в самом центре города на углу проспекта Ушакова и улицы Кирова, что напротив херсонского центрального входа в парк культуры и отдыха им. Горького (не могли придумать для Херсона иноё, нежели в Москве, название), справа в отделе пуговиц, ибо слева от входа продавались ткани, за прилавком стояла Фортунэта Владимировна Кюгельген.
А когда-то…
С трудом приоткрыв тяжёлую дверь, Фортунэта  вбегает без стука в кабинет с рыжим котенком. Котенок недовольно и на очень высокой ноте, как ребёнок, пищит и старается, во что бы то ни стало вырваться. Фортунэта ещё крепче прижимает котёнка и с  порога возбуждённо говорит:
- ПапА, папА! Посмотри скорей, какой чудесный котеночек! - и тут же, сбивчиво и громко с мольбой в голосе продолжает: - ПапА, будь добр, разреши оставить его, он такой малюсенький, беззащитненький (в это время «беззащитненький» остренькими зубками кусает её за палец, но Фортунэта даже этого не чувствует), я буду сама ухаживать за ним! Скажи мадам!
Фортунэта выжидательно вглядывается в полумрак кабинета. Но в сумраке  видит только клубы дыма, который  потом был связан с памятью об отце. Отец был очень постоянен в своих привычках и набивал трубку английским табаком «Вирджиния».
Пытаясь уловить реакцию отца, который сидел в кресле  за письменным столом, на зелёном сукне которого поблескивал в свете бронзовой настольной лампы малахитовый письменный прибор и подставка  с курительными трубками, она торопливо гладила котёнка.
Это было одно из самых трогательных воспоминаний Фортунэты - день, когда она вбежала к отцу с котёнком. Кабинет запомнился ей как внушительная комната с высокими окнами, тяжёлые шторы на которых редко раздвигали, поэтому там всегда был полумрак, придававший некую таинственность. Высокие книжные шкафы с резными дверцами, заполненные солидными фолиантами с позолоченным тиснением на корешках, бюро с многочисленными ящичками, отец с трубкой в руке. Стоило Фортунэте подумать об отце, как перед ней отчетливо возникала эта сцена. И аромат любимого табака в течение всей жизни приятно щекотал ноздри.
Отец молча дописал что-то, держа вишнёвую трубку, поднял голову и негромко сказал:
- Котенок - это хорошо, но тебе ведь давно известно, деточка, что без стука врываться в кабинет, когда я работаю, нельзя. Говорить следует спокойно, ни при каких обстоятельствах не повышая голоса.
Отец прибавил света в лампе, и вытянутая тень от Фортунэты упала через открытую дверь в коридор. 
- Да, папА, я знаю, но котёнок замёрз, промок, его нужно накормить. Он такой беззащитный и совсем ещё маленький, - виноватым голосом почти прошептала Фортунэта.
- Подойди ко мне и прикрой, пожалуйста, дверь за собой, - ласково сказал отец.
Фортунэта подошла к креслу, в котором сидел отец. Трогательная  парочка - дочери, с выбившимися из-под шляпки рыжими мокрыми от дождя волосами, и взъерошенного котёнка с расширенными от ужаса зрачками, вызвала невольную улыбку отца. Он ласково погладил дочь и произнёс:
- Хорошо, ты можешь оставить котёнка, только попроси горничную искупать его, и обсуди с мамА, как его устроить. Только заботиться о нём будешь сама. А теперь ступай, разденься, приведи в порядок себя и своего друга.
Отец глубоко затянулся трубкой, красный огонёк от неё отразился на потолке, выпустил клуб дыма и склонился к бумагам…
Кто не знает Васильевский остров? Не буду упоминать поэта, который собирался туда прийти умирать. Моя героиня, Фортунэта, уже четырнадцатилетняя, сошла на пристань в Санкт-Петербурге с теплохода, доставившего её вместе с родителями из Лондона, и поселилась именно на этом достославном острове. То было в 1913 году.
Отец называл её - «солнечная девочка». Фортунэта единственная в семье была огненно рыжеволоса. Почему единственная? Да потому что её брат и сестра выглядели настоящими испанцами, черноволосыми, бронзовыми. А кожа у Фортунэты светилась белизной, но была вся усыпана весёлыми конопушками, которые придавали ей какое-то необычное очарование.
Фортунэта родилась в Лондоне 9 мая 1899 года. Отец её, Владимир Иванович, состоял на дипломатической службе в посольстве Российской империи.
Всесторонне образованный молодой человек только начинал карьеру дипломата. Не прошло и года его службы там, как он страстно влюбился в дочь секретаря Испанского посольства Рамону.
Юной красавице едва исполнилось шестнадцать, а ему было двадцать пять лет.
Красота её была столь совершенна, что молодой дипломат был покорён окончательно.
В течение трёх лет развивался их роман.
Они встречались сначала только на приёмах, затем он пригласил её в театр… Они никак не могли наговориться, насмотреться друг на друга. Рамона вся была пронизана музыкой - в её голосе, походке, движениях, взгляде чарующих бархатных глаз звучала музыка.
Владимир потерял голову.
Образ пленительной Рамоны преследовал Владимира. Постепенно испанский отец Рамоны поддался мольбам дочери принять предложение руки и сердца русского дипломата.
Через три года в 1892 году они обвенчались в церкви Успения Пресвятой Богородицы  в Лондоне. В семье говорили на испанском, русском и английском языках, и дети считали это естественным. Отец вернулся на службу в Министерство иностранных дел, в ожидании нового назначения.
В первое же петербургское Рождество папА установил в зале настоящую лесную ель, и в Новый год Фортунэта устроила карнавал, пригласив своих гимназисточек. Глаза её светились. Она знала что-то такое, чего подружки не знали.
Да, вздыхала Фортунэта поздним вечером при свете ночника с книжкой Роберта Браунинга, как прекрасно он передаёт свет луны в морском просторе, как будто я плыву с любимым. Как же утончённо Браунинг говорит о предчувствии любви:

The grey sea and the long black land;
And the yellow half-moon large and low;
And the startled little waves that leap
In fiery ringlets from their sleep,
As I gain the cove with pushing prow,
And quench its speed i' the slushy sand…

Чтение для Фортунэты - это ритуал, путешествие во времени и пространстве, с языка на язык. Она сама тут же схватила лист бумаги и записала другим размером свою версию перевода этой строфы любимого поэта:

Серое море и влагу земли
Месяц представил полоской вдали.
Волны морские,  играя, текли,
Будто бы локоны сна на мели.
Так приближаются все корабли
В бухту любви, о чём знать не могли…

В жаркой комнате от натопленных печей и камина, гимназистки поняли причину тайны Фортунэты и с восторгом поднимали бокалы шампанского за здоровье гимназиста Ныркова, которому исполнилось 16 лет.
Фортунэта побоялась идти к нему одна, поэтому пригласила подружек из своей Константиновской гимназии.
Нырков жил неподалеку от Фортунэты на Васильевском острове, и несколько раз, прежде чем познакомиться, тихо ходил за ней по пятам. Фортунэта в испуге оглядывалась.
Что ему нужно?!
И однажды поскользнулась, упала, пока оглядывалась, портфель отлетел в одну сторону, меховая шапочка в другую. Шел легкий снежок. Нырков бросился поднимать Фортунэту. Она увидела его синие большие глаза и сразу влюбилась.
На другой день Нырков сбежал с уроков из своей гимназии, чтобы встретить Фортунэту в Певческом переулке. Только увидел её, вспыхнул, зажмурился и поцеловал в румяную щечку.
Веселье разгорелось ярче, когда пришли друзья Ныркова, гимназисты. Начались танцы, и конечно в полумраке поцелуи. Нырков увлек Фортунэту в другую комнату, и она даже не заметила, как Нырков стал целовать её обнажённые груди, крепкие, как два лимона…
Вскоре началась война.
В конце 1916 года отец Фортунэты был назначен консулом в Шанхай. После встречи Нового, 1917-го, года семья Фортунэты выехала к месту службы отца.
Нырков провожал её…
Он стоял вдалеке у фонаря на перроне, чтобы родители Фортунэты не заметили его, и посылал воздушные поцелуи. Она украдкой оглядывалась и тонкими пальчиками смахивала слёзы, словно снежинки.
По прибытии во Владивосток они узнали о том, что в Петрограде произошла революция.
Отец Фортунэты принял решение покинуть Россию, и они отправились в Шанхай, но уже как эмигранты. Владимир Иванович никак не мог смириться с мыслью крушения привычной жизни.
Потрясения и повороты судьбы пугают и завораживают человека, часто он не понимает, что нужно делать в подобных ситуациях. Предвидеть их невозможно. Нужно, наверное, учиться держать её удары, постараться жить в гармонии с собой, а это требует определённых усилий.
В Шанхае Фортунэта прожила без малого сорок лет,  похоронила там родителей и мужа.
В 1918 году отец выдал Фортунэту замуж за своего друга швейцарца Кюгельгена. Сама эта необычная фамилия как бы говорила о том, что этот господин очень оригинален. Да, при феноменальной худобе он превосходил все самые смелые представления о человеческом росте, ибо Фортунэта была ему по пояс. К тому же из-за близорукости он ходил, сильно наклонившись вперёд и выставив руки, как будто боялся упасть, и напоминал то ли жирафа, то ли покосившийся фонарный столб. Сколько помнила его Фортунэта, он был абсолютно лысым, она  даже не могла сказать, какого цвета у него были волосы. Кюгельген и Владимир Иванович  частенько с азартом склонялись над столом, и по очереди восклицали:
- Ага, сейчас я своим слоником пробью вашего коника!
- Ну, что вы, братец, я вот эту пешечку выдвину, - отвечал Владимир Иванович.
И выдвигал, поскольку эту пешечку подкрепляла оставшаяся сзади другая пешка.
В общем, всё свободное время друзья проводили за игрой.
Кюгельген был старше Фортунэты на двадцать лет. Она уважала его и ценила заботу. Это был как бы союз друзей, попавших в беду. Они часто посещали театры, рестораны, путешествовали. И через некоторое время она встретила настоящую любовь - Разумовского, бывшего советника русского консульства, с которым должен был вместе работать её отец. Ростом Разумовский был под стать Фортунэте. Он носил изящную бородку  в виде буквы «т», которая называлась «Бальбо».
Они тайно встречались.
Фортунэта заботилась о том, чтобы её муж не догадался об этом. То же приходилось делать и Разумовскому - скрывать эту связь от своей жены.
В Шанхае большинство женщин из русской эмиграции шили одежду себе сами, кто не умел шить - отдавали ткань модистке или обращались в ателье. Каждая стремилась придумать что-то оригинальное, поэтому фурнитура для одежды, принадлежности для шитья и рукоделия пользовались огромным спросом. Всё это можно было приобрести довольно недорого в многочисленных частных лавочках.
Порой одна пуговица, например, витая металлическая, переливающаяся холодным синим, фиолетовым и зелёным цветами могла стать предметом зависти подруг, преобразить платье строгого классического фасона.
Чтобы осуществить свою мечту, женщина тратила на поиск всего необходимого для создания нового наряда дни, а иногда недели, а то и месяцы, чтобы приступить к созданию платья. Фортунэта была приглашена на дипломатический приём. Она научилась великолепно шить. Из любой ткани могла создать потрясающий наряд. И вот на этот приём, где должен был петь Вертинский, она сшила себе маленькое чёрное платье из простенькой ткани. На этом приёме присутствовали в качестве почётных гостей известные люди Шанхая.
Фортунэта имела сногсшибательный успех.
А Вертинский, подойдя к ней, с особым произношением звука «р», характерным для французов, програссировал:
- Пйелестно! Золото в чейной опйаве!
«Прелестно! Золото в чёрной оправе!» - поняла Фортунэта и это лишний раз убедило её в том, что цена ничего не значит, главное - умение исполнить и подать вещь.
Да ещё при этом просиять раскалённым солнцем рыжих волос.
А Вертинский, вернувшись к роялю, кивнул концертмейстеру, и запел:

В бананово-лимонном Сингапуйе, в буйи,
Когда поет и плачет океaн
И гонит в ослепительной лазуйи
Птиц дальний кайаван...

Фортунэта отчетливо помнила белую маску Пьеро Александра Вертинского, который прожил в Шанхае почти десять лет.
До смерти мужа в 1945 году Фортунэта себя чувствовала надёжно защищённой от всех житейских невзгод. А теперь ей пришлось искать работу. После недолгих мытарств она устроилась секретарем-машинисткой в контору крупного американского предпринимателя, поскольку в совершенстве владела английским языком. К тому же она прекрасно знала испанский, французский, и русский, само собой, языки. До 1956 года она там проработала, и всё ей нравилось.
После смерти Кюгельгена, тайна их многолетней связи с Разумовским стала известна. Но жена Разумовского оказалась очень мудрой женщиной и подружилась с Фортунэтой.
И они стали жить одной семьёй.
После XX съезда многие русские стали возвращаться на родину. И Фортунэта с Разумовскими поддались общему настроению и приняли решение вернуться.
И вернулись. В лагерь для репатриантов под Иркутском. Там Фортунэта, пока проверяли их документы, работала в конторе машинисткой.
После того как её признали не опасной, а простым трудовым элементом, предложили выбрать место жительства, за исключением столиц (имелись в виду и столицы союзных республик) и крупных городов. Так как Фортунэта не имела понятия ни об одном из разрешённых городов, она выбрала тот же город, куда поехали Разумовские, - Херсон. Их привлёк именно Херсон, потому что Разумовский провёл всё своё детство в имении Аскания-Нова, в гостях у тетки, родственницы хозяина.
Ещё в Иркутске Разумовские и Фортунэта выправили документы как родственники. Сначала они снимали две комнатки в частной мазанке. Дом был из кизяка и глины. Фортунэта не представляла, что так можно жить, в таких ужасных условиях, без всяких удобств.
Фортунэту спасал старый патефон и шипящая грампластинка Баха. Она испытывала чувство святой благодарности композитору, который создал мир чувств, красок, мыслей, как будто для неё. Слушая «Иоганна Себастьяновича», она так его называла, как будто он был ей родным дедушкой - того звали Иваном Севастьяновичем -  Фортунэта наслаждалась каждой нотой, божественным звучанием органа, и душа её пела, перед ней проходила вся её жизнь, и она в который раз гуляла по набережной Темзы с гувернанткой.
А полноводный Днепр во всей красе Фортунэта наблюдала с палубы белого огромного теплохода «Тарас Шевченко», на котором с Разумовскими совершила путешествие в Киев.
Родина в 1961-м году назначила Разумовским и Фортунэте пенсию в 16 рублей. Их поставили в очередь на жильё. И где-то во второй половине 60-х годов они получили маленькую двухкомнатную квартиру на втором этаже на Жилмассиве, недалеко от вокзала, направо от проспекта Ушакова. Прожив несколько лет без воды и туалета в доме (всё находилось на улице), все трое были по-детски счастливы в новой квартире с удобствами, и восприняли её как дворец. В полной мере оценить такие удобства способен человек, поживший в мазанке из кизяка.
Небольшого роста, очень худенькая, с едва заметной сединой в рыжих волосах, лицо и руки в веснушках, Фортунэта стояла за прилавком, как маленькая балерина, с очень прямой спиной. Захочешь выпрямить так свою спину, и не получится. В ней была аристократическая осанка. Речь Фортунэты настолько отличалась от херсонского говора, что рядом с ней все становились какими-то вежливыми, и невольно подтянутыми.
Фортунэта была необыкновенно предупредительна с покупателями и приветлива, и всегда предлагала свою помощь в подборе пуговиц в зависимости от ткани, цвета, фасона.

 

“Наша улица” №167 (10) октябрь 2013

Маргарита Васильевна Прошина родилась 20 ноября 1950 года в Таллине. Окончила институт культуры. Заслуженный работник культуры Российской Федерации. Долгое время работала заведующей отделом Государственной научной педагогической библиотеки им. К. Д. Ушинского, затем была заместителем директора библиотеки им. И. А. Бунина. Автор многочисленных поэтических заметок под общим заглавием "Задумчивая грусть", и рассказов. Печаталась в альманахе “Эолова арфа”, в "Независимой газете". Постоянно публикуется в журнале “Наша улица". Автор книг "Задумчивая грусть" и "Мечта", издательство "Книжный сад", Москва, 2013.