При упоминании этого имени я сразу слышу плач гитары. Гарсиа Лорка - один из моих любимых поэтов. Это тот редкий случай, когда я могу наслаждаться мелодией стиха на его родном языке. Поэзия Лорки звучит как свежий родник в жаркий день, она освежает душу, наполняет её любовью. Талантливый музыкант, художник-график, но прежде всего, конечно, поэт, стихи которого поразительно музыкальны. Например, его знаменитое стихотворение «Гитара»:

Начинается
Плач гитары.
Разбивается
Чаша утра.
Начинается
Плач гитары.

Я плачу вместе с гитарой, слышу звуки взволнованных стихий: воды и ветра. Я обжигаюсь о плачущий раскалённый песок. Струны гитары переливаются, передавая прощание с жизнью птицы. Плач, тоска, утрата, сочувствие. Я плачу вместе с гитарой. Какая пронзительная нота! Конечно, мастерство перевода несравненной Марины Цветаевой придаёт ему особую выразительность на русском языке. Истинный поэт всегда чувствует родную душу. Тональность стихотворения, его мелодия передана абсолютно адекватно. Звучит в нём виртуозная музыка, переданная словами. Переливы струн, пронзительные аккорды. Да, аккомпанируют на гитаре себе многие поэты, но настоящее владение гитарой - редкость. Подлинным мастерством игры на гитаре владеет Евгений Бачурин. Гитара звучит в его руках, переливаясь и маня вглубь и ввысь, перекликаясь с Лоркой и Цветаевой.

Маргарита ПРОШИНА

На лицах выражение счастливой чудаковатой прострации. В огромных глазах бездонная грусть. Почти театральный свет костра, словно мы на каком-то изысканном представлении в старинном театре с золотыми балконами в свете свечей, объединяет в загадочном полумраке заворожённых зрителей. Любая фраза, сказанная почти шепотом у костра, овладевает вниманием, как будто высказана сокровенная тайна. В минуты эти человек бессознательно раскрепощается. Костёр вдохновляет его. Человек готов вывернуть душу наизнанку, поведать что-то очень личное, что в другой обстановке никогда не расскажет. И я любила сказать что-то такое, что и сама понять не могла, как будто за меня говорил кто-то другой со вздохом и сразу, например: «Я во сне моей жизни…» И умолкнуть. Дав разбежаться тишине. Лишь потрескивание костра её вкрадчиво нарушает. И все умолкают. Думают. Вот точная мысль. У костра люди говорят мало, но думают много. То есть для мысли необходима определённая атмосфера. Мысли у костра отличаются от мыслей в московских переулках, или скажем, мыслей у моря. Костер локален, интимен. Потом хотелось походить поблизости в полумраке, собрать хворост, чтобы, подбросив его в костер, залюбоваться внезапным фейерверком искр. Огонь затихает, стихают разговоры. Лица постепенно исчезают в темноте. Но стоит пошевелить затухающие угли, как язычки пламени вспыхивают вновь, выхватывая силуэты людей с красноватым карнавальным оттенком. Пьеро и Арлекины. Бережно подкладываю новую порцию веток. Красное накрывает синее. Ясная, тихая ночь у костра. От переливающегося всеми оттенками пламени, от его почти цыганских, в юбках и полушалках, плясок глаз отвести не могу я. «Пой, звени, моя гитара милая, да разгони ты грусть, тоску, печаль…»

Маргарита ПРОШИНА

Голос, интонация, проникновение в текст и подача его - всё меня в ней завораживает. Изабелла Юрьева прожила почти целый век. Но, кажется, что она моя современница. Она пережила взлёт, успех, забвение, возвращение из небытия на сцену. При этом сохранила уникальное мастерство подачи романсов, за что в период необычайной популярности получила прозвище «белая цыганка». Как она бережно относится к каждому слову. В каждом исполнении песни чувствуется филигранная работа над интонацией, музыкальной фразой, дикцией. Да, это культура минувшего века. Она ушла «в невозвратную даль», но записи её концертов сохраняют для нас её песни. Изабелла Юрьева с первых звуков своего чарующего голоса берёт слушателя в плен. Когда я слышу «Бирюзовые, златы колечки…» в её исполнении, то невольно улыбаюсь, передёргиваю плечами, и мысленно переношусь на яркий праздник начала предыдущего века. Вижу удалую тройку, румяных гимназисток, бравых военных, дам и кавалеров, которые кружатся в зале под захватывающие дух песни незабвенной Изабеллы Юрьевой.

Маргарита ПРОШИНА

Сколько я себя помню слово «борьба» у меня всегда вызывает протест. Не могу разобраться, почему так? Пытаюсь. Думаю. На днях, в «Записной книжке I» Антона Чехова читаю: "Человечество понимало историю как ряд битв, потому что до сих пор борьбу считало оно главным в жизни". Чеховская мысль поразила меня: «Возможно, в этом и есть причина моего предвзятого отношения к слову «борьба». Как может быть борьба главной в жизни?! Ещё в школе нас призывали к разной борьбе, например: «Бороться, искать, найти и не сдаваться». Меня от этих слов переворачивает. Борьба - это животное чувство, близкое малообразованному большинству. Недаром большевизм есть опора централизованной власти, опора империи. Интеллектуальное меньшинство всегда двигало историю. Мы делали танки, а Запад создал компьютер. Я считаю в жизни главным: любовь, веру, надежду, мудрость, образованность. Борьба же пусть будет словесная, для любителей спорить, и борьба - как вид спорта. Писать историю как череду битв, возвеличивать борьбу, насилие и все, что следует за этим? Невозможно, чтобы подобные мысли были главными. История, по-моему, как никакая другая наука, выполняет заказ власти во все времена. Например, Карамзин писал историю по царям. Я считаю, что это во многом заказное издание того времени. Для меня главная история - это Героическая история, то есть Божественная, художественная, литература с Христом, Моисеем, Чеховым, Гоголем, Платоновым…

Маргарита ПРОШИНА

Прежде всего, потрясает невероятный возраст - 95. Человек из эпохи знаменитого советского «нельзя». Состояться в те годы, позволить себе роскошь быть самим собой мог только человек, обладающий истинным талантом и мужеством. Театр Юрия Любимова был оазисом свободы. Соединение поэзии, страсти, мысли единого ансамбля мощи, рождённое его авторской волей, захватывало зрителя, поражало воображение. Голос Таганки Юрия Любимова, в соединении с ветром перемен смел с лица земли огромное чудовище на глиняных ногах. Оно исчезло, рассыпалось, только пыль от него носится в воздухе, вызывая раздражение и кашель. Юрий Любимов в беседе с Владимиром Познером (понедельник 10 июня 2013 года в 24.00) чётко изложил свой взгляд на культуру, понимание искусства. Как Познер ни старался повернуть Любимова в нужное ему русло, Любимов не поворачивался. Складывалось такое впечатление, что Любимов полностью овладел ведением передачи: сам себе задаёт вопросы и сам отвечает. Явление Любимова ещё раз подтверждает роль личности в искусстве. Он создал свой театр. Без Любимова театр уже никогда не будет прежним. Время его ушло. Такой театр мог существовать только в эпоху запретов, в преодолении их, в развитии приёмов иносказания, подтекстов, жестов, интонаций характерных для той эпохи. Любимов был, есть и будет, а театр его уже история.

Маргарита ПРОШИНА

Я с восхищением отношусь к высказыванию Достоевского об отзывчивости русской души. Об этом Фёдор Михайлович говорил в своей знаменитой речи на открытии памятника Пушкину. Я представляю то время, когда в Москве будет открыт памятник гениальной поэтессе Нине Красновой. Я вижу её на крылечке с букетом ромашек, улыбающуюся, возвышенную, небесную... Из бронзы, в натуральную величину. Как кто-то из классиков сказал, что каждый талант в будущем будет полностью издан, признан и ему будет поставлен памятник. Как когда-то в начале 70-х годов Кувалдин сказал, что в Москве будет станция метро "Достоевская", то так оно и случилось. Истинно верю в то, что как напишем, так и будет. И будет станция метро "Поэтесса Краснова".

Маргарита ПРОШИНА

У меня свой характер, и у каждого слова - свой характер. Когда я, ухватив мысль, как бы в забытьи сажусь писать, то даже не знаю, какие слова сегодня захотят помочь мне, а какие будут от меня прятаться. Я убедилась на собственном опыте, что не я подбираю слова во время работы, а они приходят в нужный момент. И так изо дня в день слова складываются в законченные фразы, которые передают определённые мысли. Вот задумалась я сегодня и поразилась такой простой вещи, которая стала как бы открытием для меня, что если я буду писать по одному абзацу в день, то в год их будет уже 365! А в течение пяти, десяти… лет! Я почувствовала вдруг огромное желание просто писать, причем, не думая о количестве каких-то там абзацев. Как это заманчиво писать слова! Когда я думаю о словах, о моих словах, то мне иногда кажется, как будто я в сладком сне, что слова в моих текстах накапливаются как бы сами собой, как вода в дождевой бочке, и весь их поток в знойный день мне представляется душеспасительным дождём. Каждое слово, поставленное мною в текст, приобретает какие-то иные оттенки, нежели в разговорной речи. И тут я понимаю, что слова откликаются на зов моего сердца и как бы ставятся мною самой, как бы улавливая музыкальность моих чувств. В эти минуты я не замечаю, как текст растёт сам по себе. Одна страница, вторая, третья… Объём мною написанного особенно ощутим с большой дистанции. Общий текст всех моих произведений растет день ото дня. Я так поражаюсь этому, что не могу поверить в то, что это написала я. Я уже с любопытством читаю свои произведения и, подчас, не узнаю их, как будто они написаны не мною. До чего же увлекательна работа со словами. Новый рассказ подобен печке, в которую нужно подбрасывать дрова, чтобы она долго работала. Но до дров, для розжига нужен сухой хворост вдохновения. Я сама вспыхиваю спичкой, хворост загорается, подпаливает поленья, заслонки открыты, гудение в трубе напоминает орган. Тяга!

Маргарита ПРОШИНА

Это то, что мы, практически, не замечаем, как не замечаем воздуха, не замечаем слова. Некоторые пытаются со мной спорить, говоря, что и они замечают слова. Я им не верю, поскольку они перепрыгивают сразу за слова на обозначаемое ими. Я говорю: идёт дождь, - и на том конце трубки собеседница смотрит в окно и отвечает: а у нас нет. Два слова «идёт дождь» состоят из девяти букв, если изменить только первые буквы в каждом из них, то получится «едет вождь», и так до бесконечности. Если смотреть на слова внимательно и долго, можно увидеть много интересных слов. А если в них ещё и вдумываться… Сегодня я задумалась о воде, мне захотелось её рассмотреть, воспеть, поблагодарить, наконец. Сколько ощущений связано с ней! Обычная вода, которая течет из крана. Мы уже не удивляемся этому, но как только её отключают, мы восклицаем: «О ужас! Что делать?!» Нам срочно необходимо сейчас и немедленно много воды. Зной, раскалённый асфальт, духота измученные люди бредут по задымлённым улицам города с пересохшими губами, изнемогая от жажды. На их лицах написано: пить! В голове крутится только одно слово: «дождь». Вдруг возникает фонтан. Капельки воды искрятся, переливаются на солнце, и всё преображается вдруг. Смех, улыбки, шум воды. А первые весенние ручьи, которые бегут, извиваясь и шумя, впадая в речку или пруд. Ручейки, вы ручейки - вестники весны! Вода! Как многозначно это слово, сколько картин и образов возникает, когда вдумываешься в него. Вода ведёт. Вода ведает.

маргарита ПРОШИНА

Говорить о Кафке вообще, не вдумываясь в существо его художественного метода, как это очень поверхностно сделано на днях на канале «Культура» в телефильме о нём, нельзя. Читать автора после подобных фильмов не хочется. Зачем же их снимать?! Франц Кафка прожил короткую земную жизнь. Он опубликовал только несколько рассказов при жизни. Но разве дело в этом?! Произведения Кафки, его мир такой странный, полный абсурда, обеспечил ему бессмертие. Кафка создал свой тревожный мир полный страхов, которые забирают в плен читателя. Читатель даже не догадывается об этом, но постепенно сам перевоплощается в его героев. Нереальный, казалось бы, мир захватывает и влечёт непостижимым образом. Я, только собираясь читать вновь его рассказ «Превращение», уже трепещу. У меня всё тело начинает чесаться. Не читать Кафку я уже не могу. Да уж, Кафка мастер метафоры, в этом равных ему нет. Как это ни странно, но произведения Франца Кафки помогли мне, преодолеть неуверенность и боязнь окружающего мира. Я испытываю чувство огромной благодарности к другу и душеприказчику Кафки, Максу Броду, за то, что он сохранил и опубликовал его произведения. Хочется привести высказывание Михаила Булгакова о рукописях, но оно всем известно. Макс Брод, один человек, обеспечил вечную жизнь Францу Кафке, уникальному писателю. Книги его по праву стоят на полке вечности.

Маргарита ПРОШИНА

Наконец-то в Москве стали появляться дорожки с разноцветным бетонным покрытием. Они оживили аллеи в парках, скверах и между домами. Такие покрытия радуют глаз, зовут прогулки по ним, вдохновляют на новые рассказы. Да и асфальт более практичен и надежен, чем плитки, которыми выкладывают тротуар. Москва и отличалась всегда гладким асфальтом от бездорожной глубинки. А цветной асфальт (или бетон - я точно не знаю состав материала) – это как паркет во дворцах времён Екатерины! Особенно доставляют удовольствие мягкие синтетические покрытия для детских и спортивных площадок. Не испачкаешься и не покалечишься. Это обнадёживает. Но плитки! Я не понимаю, почему в нашем климате, в котором ежегодно наблюдается внезапное выпадение снега и обледенение, так их полюбили. Я заметила, что около очень «важных» учреждений и особенно банков выкладывают такую скользкую плитку, по которой и после незначительного дождика легко можно сломать себе не только ноги и руки, но и шею. Как могут городские власти позволять подобные материалы?! Если же плитка не скользкая, то она либо крошится через короткое время, либо просто вылетает. Держись пешеход! Смотри в четыре глаза! Плитки у нас кладут так, чтобы только контракт закрыть. Закрыли. Объявляем новый конкурс на замену плитки. Это у нас в стране забава такая - дороги ремонтировать. Ведь нашим дорогам цены нет! Золотые они! Может быть, ну её, плитку эту? Украсим тротуар набережных, парков, скверов, бульваров разноцветными удобными и качественными покрытиями, не ради отчётов, а просто для людей. Проложим эти дорожки по протоптанным тропинкам, чтобы удобно было всем.

Маргарита ПРОШИНА

Утки умеют ходить, плавать и летать. Люди летать не могут. Летают утки тяжело, даже странным кажется, что они самостоятельно взмывают в воздух, ведь куры, отчасти похожие на них, летать, как и некоторые люди, напоминающие толстой походкой, не умеют. Утки летают очень быстро, со свистом крыльев, по одной четкой прямой, а если нужно повернуть, то закладывают длинный вираж. В парке удивительный свет: тень и солнце. Под деревьями в траве отдыхает множество уток, всех цветов и оттенков. Над водой склонились ивы, как бы любуясь своим отражением. Прихорашиваются, слегка покачивая веточками, чуть-чуть касаясь воды. Круглые листья кувшинок с жёлтыми выглядывающими бутонами тянутся вдоль берега. Одни утки, среди которых выделяются милые моему сердцу селезни, на белой шее которых переливаются в солнечных лучах изумрудные кольца, гуляют по берегу. Другие важно кружат по воде, как бы выставочно демонстрируя себя посетителям парка, взрослым и детям, лениво переговариваясь друг с другом: «Кря-кря». И здесь преобладают красавцы-селезни. А что им, спрашивается, делать? За детьми они ведь не ухаживают! Надо сказать, что для уток наступила счастливая пора: с берега летят кусочки хлеба, печенье, конфеты, вафли, мороженое, и водорослей в пруду на любой вкус! Заботливые мамаши-утки заняты воспитанием утят. Селезней близко не подпускают. Ведь они своё дело сделали, и теперь у них - «мальчишник». Главное, клюв вовремя открывать. Над утками парят чайки. Тело у них очень короткое, а размах крыльев огромный. Они о чём-то скандалят в небе. Их клёкот похож на вороний грай. Распахивая белые хвосты пушистым веером, бесстрашно пикируя, они проносятся над самой водой, привлекая к себе внимание людей, как бы ревнуя их к уткам. Чайки хотят быть в центре внимания. Всюду конкуренция. Не спи художник! Но серая шейка привыкла к шуму чаек, и не реагирует, или делает вид, что не реагирует. У неё свои заботы. Она торжественно вывела в свет своих прелестных малюсеньких деточек. Двенадцать пушистых утят парами следуют за мамой-уткой. Крошечные комочки, с желтыми шейками внимательно усваивают материнские уроки. Утка издаёт негромкое «кря», и утята тут же окружают её. Один самый маленький утёнок зазевался, кнопка просто, но стремглав опомнился и торопливо, выпрыгивая из воды, взмахивая крылышками, разбрасывая брызги, поспешил за мамой. Вдруг перед ней выныривает какая-то шальная бездетная утка, она буквально набрасывается на многодетную мать, чтобы отбить её детей. После короткой, но очень выразительной перебранки самозванка исчезает так же внезапно, как и появилась. Мама-утка с утятами продолжает своё дефиле. Ими молча любуются селезни.

Маргарита ПРОШИНА

С утра солнце немилосердно слепило глаза и разогревало квартиру. Но сегодня, только я решила зашториться, как набежало спасительное облако, свет стал мягким и тут же повеяло прохладой. Я очень люблю наблюдать за облаками. Они постоянно преображаются, движутся, рисуя бесчисленное множество узоров и картин. Есть где разгуляться воображению. Возможно всё: огромные неземные, фантастические чудовища, парусные суда, скользящие по небесной глади, забавные зверушки, которые появляются так же внезапно, как и исчезают. Игра света, тень меняют их цвет то в угрожающе тёмно-серый, то в нежные тона, преображая очертания облаков. Загадочные фигуры застывают на мгновенье. Вдруг, набегает лёгкий ветерок, и рисунки исчезают вместе с облаками. Облака - это и айсберги, и замки и загадочные миры. Вдруг сильный порыв ветра приносит тяжёлую свинцовую тучу. В комнате потемнело. Раздаётся шум и тревожный, торопливый стук капель дождя о карниз окна. В одно мгновение дождь переходит в ливень, сплошным потоком обрушивающийся с небес. Ливень заканчивается внезапно. На небе нет ни облака. Но такая погода мне очень нравится. Хочется, чтобы открытое солнце периодически сменялось облачностью. И лил дождь. Чтобы Шатура утонула.

Маргарита ПРОШИНА

Движение рук помогает подчеркнуть мысль. Как часто в общении человек размахивает беспомощно руками, не находя слов. Сколько на свете людей, которые абсолютно не владеют своими руками?! Толкают в спину, хватают немытыми руками товары в магазине, а потом бросают назад. Язык жестов - это целая наука. Пантомима, балет, танец - вот, пример того, как можно выразить тончайшие оттенки чувств. Руки музыканта дарят нам восхитительные мгновения ощущения восторга, полёта. Слушая классическую музыку, я настолько погружаюсь в неё, что как бы участвую в её воспроизведении. Мне кажется, что я не просто слушатель, а часть волшебных звуков. Руки писателя, порой, сами начинают писать новое произведение. Они просто пишут слова, которые следуют друг за другом. Руки мастера - художника, скульптора, актёра - останавливают мгновенья, запечатлев его в моей памяти. Вот, к примеру, Уильям Блейк:

МУХА

Бедняжка-муха,
Твой летний рай
Смахнул рукою
Я невзначай.

Я - тоже муха:
Мой краток век.
А чем ты, муха,
Не человек?

Вот я играю,
Пою, пока
Меня слепая
Сметет рука.

Коль в мысли сила,
И жизнь, и свет,
И там могила,
Где мысли нет, -

Так пусть умру я
Или живу, -
Счастливой мухой
Себя зову.

(перевод Самуила Маршака)

Муха тоже человек. Но человек, не прошедший актерскую подготовку. Муха не знает, куда девать крылья в торжественные моменты. Особенно это можно видеть на похоронах. Она садится на нос покойнику. А тот не может взмахнуть рукой. У родственников руки нервно бегают от лица к груди. Поэтому следует держать их вдоль тела в расслабленном состоянии. Как будто мухи и вовсе нет на носу усопшего. Тогда руки будут незаметны. Человек, прошедший актёрскую школу, знает, что муху не надо беспокоить. Нужно привыкнуть к этому, и не замечать рук, как и мух. Когда мне объяснили это доходчиво, я стала следить с огромным интересом за своими руками. Я внимательно отношусь к своим жестам. И к мухам.

Маргарита ПРОШИНА

Разве я думала когда-нибудь о том, сколько шагов я совершила в жизни. Обычных шагов. Правой ногой, левой. А то подумают о шагах каких-нибудь идейных и прочих. Левой ногой, потом правой. Интересно шагают кошки. Задняя нога попадает в след передней. Попеременно, левые, правые лапки. То же происходит с лошадьми. Передняя нога наступает на твердь, вторая туда же. Я это говорю к тому, что в прозе шаги идут точно так же. Не сделаешь первого шага, не будет второго. И так далее шаг за шагом, одно слово за другим. Просто нужно следовать за словами и не сбиться с пути. Иной маленький шажок бывает дороже широкого шага. В прозе нужно слышать шаги, чувствовать ритм. Вдруг остановка! Ноги отказываются шагать. Значит, пройден какой-то отрезок пути. Пауза. Новый замысел зовёт опять в дорогу. Не следует считать шаги. Главное, не останавливаться… Кошки шагают всегда уверенно.

Маргарита ПРОШИНА

Когда не знаешь, что говорить, пой то, что придет первое в твою голову. Когда думаешь сказать что-нибудь очень умное, то тут же спотыкаешься, мнёшься, заикаешься. Поэтому никогда не нужно пытаться удивить никого якобы умной мыслью. В творчестве эти так называемые мысли гвоздями выпирают из текста, и кажутся неестественными. Стараться - противопоказано. Самое сложное писать просто. Необходимо поймать правильную ноту, интонацию. Поэтому лучше всего получаются экспромты. Если я пытаюсь сделать или подготовить что бы то ни было очень хорошо, то получается ужасно. Экспромт же всегда удаётся! Например, импровизация рождается не на пустом месте. Она приходит из глубины меня в результате долгих размышлений по поводу определённой темы или проблемы. Экспромт же возникает внезапно, на высокой звенящей ноте, как бы сам по себе. Это сродни озарению. Всё значительное в моей жизни происходило экспромтом.

Маргарита ПРОШИНА

Волнение, вызванное ожиданием, страхом, радостью, испытывает перед важным событием каждый человек. Порой, я встречаю наивных людей, которые считают, что волнение присуще только им. Странно устроен человек. Многим хочется верить, что они не такие как все, а какие-то особенно чувствительные. Задумалась я тут, напряглась, хотела вспомнить, когда же впервые сие чувство посетило меня?! Вспомнить не вспомнила, но зато отчётливо поняла, что волнуюсь я с самого рождения. Впрочем, как каждый человек, пришедший в этот мир. Новорожденный волнуется с первых мгновений. Плачет, куда пришёл, зачем? Дадут ли есть? Уложат ли спать? Как же страшно! Потом волнение охватывает нас по разным поводам, важным и не очень. Лично я очень хорошо помню трепет и волнение перед каждым днём рождения и Новым годом. Что мне подарят, придёт ли дед мороз?! Ужасно переживала. Чувства, которые наиболее часто испытывала первые годы после окончания школы, можно передать двумя строками стихотворения Генриха Гейне «Германия»:

До боли доходит моя тоска,
Мой страх, мое волненье.

У меня не было определённых целей и желаний, я боялась какое-то время взрослой жизни. Повзрослев, я всё реже испытываю волнение в повседневной жизни. Меня всё больше и глубже волнуют мысли о жизни и смерти. Блистательно написал об этом Евгений Баратынский в стихотворении «Мудрецу»:

Тщетно меж бурною жизнью и хладною смертью, философ,
Хочешь ты пристань найти, имя даёшь ей: покой.
Нам, из ничтожества вызванным творчества словом тревожным,
Жизнь для волненья дана: жизнь и волненье - одно.

Волнение - прекрасное чувство, которое свидетельствует о росте души, о творческом начале в человеке. Я волнуюсь, значит, я живу, люблю. Я волнуюсь, когда сажусь к столу, чтобы писать. Я волнуюсь…

Маргарита ПРОШИНА

Влетают, к примеру, в вагон метро девчонки-школьницы, и хохочут так, что хоть уши затыкай. Подростки, если собираются в группу, гогочут по любому поводу и без него. Это вызывает, порой, раздражение у меня, но я одёргиваю себя. В подростковом возрасте тоже не ангелом была. Каждый подросток, когда он один, хороший ребёнок, а в компании в них как будто бы бес вселяется. Повзрослеют и поумнеют. Прежде я очень бурно реагировала на понравившиеся мне события. Часто первые реакции в те времена были импульсивного, я бы даже сказала физиологического характера. Во мне таился, да и таится до сих пор зверь. Только он спит, где-то очень глубоко. Я слежу за тем, чтобы он не просыпался. Впрочем, как и в каждом человеке. Ныне я сдерживаю себя, даю возможность пройти времени, чтобы моя реакция была адекватна моему понимаю жизни. Восхищение, упоение, экстаз всё реже возникают в душе моей. Теперь я ценю лёгкий восторг, что возникает от самых простых явлений окружающей жизни.

Маргарита ПРОШИНА

Как же может опостылеть солнце! Вы даже не представляете. Или некоторые представляют? Не знаешь, куда укрыться. На Ордынке, Полянке, Якиманке, жара, как в танке (в центре нет ни тентов, ни скверов), не знаешь где присесть (скамеек в центре нет). О! Этот город не для людей! Заборы, ворота, дворы, надписи: «Вход воспрещён», «Проход закрыт»… Если попадается, случайно, открытый двор, то там имеется типовая детская площадка, вся засыпанная песком. Она сделана не для детей, а - для отчётности. А на Якиманке что за чудовища в виде так называемой архитектуры возведены? Убили улицу безвкусными каменными монстрами. Ни стиля, ни вкуса. Появились два жилых дома приличных - «Коперник» и «Имперский дом», но здания типа «Президент-отеля» и «Сбербанка» портят всё впечатление. Памятник Димитрову с какой стати стоит на клочке выжженной травки? Напротив, через трассу, поскольку Якиманку трудно назвать улицей, это какой-то шоссейный транзит миллионов «железных коней», урод на уроде, как говорят в народе.

Маргарита ПРОШИНА

Как часто люди, обсуждая то или иное произведение искусства, пытаются навязать автору свою точку зрения. Я не перестаю удивляться уверенности и категоричности в суждениях подобных людей. Этим особенно увлекается «номенклатура». Они ловко приспосабливаются к течениям в «верхних слоях», и с умным видом дают, как бы намекают, что нужно изменить или исправить. Начинают давать советы. Ой, советы давать любимое занятие всех нетворческих людей. Автору в этом случае нужно категорично ответить всем критикам и советчикам: пишите (рисуйте, снимайте, играйте сами). Лишь только равные по мастерству художники никогда не будут вязать автора в веревки своего почерка. Они умеют ценить индивидуальность, созидание. Новое в искусстве, как правило, сначала принимают в штыки, высмеивают, освистывают. Слабый сломается, а истинный талант будет заниматься творчеством. Таланту нужен характер, уверенность в себе. Автору достаточно похвалы одного человека равного по мастерству. «Каждый пишет, как он слышит…». Любители критиковать ничего сами создать не могут.

Маргарита ПРОШИНА

Как приятно найти одинокую лавку в парке. Особенно после прогулки по пустынным улочкам. Посидеть под сенью ясеня с хрустящим вафельным стаканчиком мороженого с клюковкой. Наблюдая, как лёгкий ветерок заигрывает с листочками, пробегает волной по нежной траве. И полюбоваться золотисто-карими проворными скворчиками. Какие же они забавные! У них очень много дел. Торопливой походкой скворчики обследуют каждую травинку на газоне. Они негромко переговариваются о чём-то. Вот бы узнать, о чём разговаривают птицы!? Мне не дано разгадать их язык. Наслаждаясь мороженым, слушаю птичий щебет. А, голубь, поджимая красные лапки, садится на травку в тени, как чайка на воду, дремлет (то есть мечтает, ибо по-английски «дрим» - мечта). На клумбах буйство красок! Плотными разноцветными рядами, как стойкие оловянные солдатики, стоят тюльпаны. Прижимаясь друг к другу, они не обращают никакого внимания на шалости ветерка. Могучие, мудрые дубы, вязы, липы и лиственницы шепчутся о чём-то своём. Им есть что обсудить. Не одно поколение детей выросло под их ветвями.

Маргарита ПРОШИНА