ЗВЕЗДА И СМЕРТЬ ВАЛЕРИЯ ОБОДЗИНСКОГО. Интервью с Ефимом Дымовым, руководителем ВИА "Верные друзья"
"Никогда бы не подумал, что буду рассказывать о Валере Ободзинском, но, посмотрев документальный фильм "Неизвестная исповедь", прочитав множество статей и книгу "Отлучение от песни", решил внести некоторую ясность в этот поток правды, полуправды и просто вранья", — объяснил свое желание экс-руководитель ВИА "Верные друзья".
Ефим Дымов попросил обращаться к нему не по его реальным имени и отчеству, а по творческому псевдониму еще советских времен, который до сих пор памятен людям, близких к тогдашней эстраде.
— Расскажите пожалуйста, что вас связывало с популярным эстрадным певцом Валерием Ободзинским?
— Я работал в ансамбле "Москвичи", играл на саксофоне и альт-скрипке. В этом ансамбле начинали свою карьеру Алла Пугачева, Александр Барыкин, мой друг Георгий Мамиконов, ныне руководитель шоу-группы "Доктор Ватсон". Визитной карточкой "Москвичей" была великолепная песня Давида Тухманова "Как прекрасен этот мир". Зрителей подкупало, что три духовика меняли свои инструменты на две скрипки и альт, а гитарист менял свой инструмент на виолончель. Таким образом получался струнный квартет.
Пик карьеры Валерия Ободзинского пришелся на 1973-1976 годы. В то время, он сотрудничал с ансамблем "Верные друзья", руководителем которого я был почти 15 лет. В те годы он был безумно популярным певцом и большую часть времени мы проводили на гастролях, а не дома. Я знал Валерия как живого, нормального человека. И я обладаю некоторой внутренней информацией о нем — в отличие от тех людей, которые пишут о нем. Я не претендую на всю правду о Валерии. Конечно, у него были друзья и семья, но по работе, Ободзинский больше всего общался именно со мной.
— Как состоялось ваше знакомство?
— В июне 1973 года мы приехали в Минск на Всесоюзный конкурс артистов эстрады, где стали лауреатами вместе с "Песнярами" и "Кобзой". По условиям конкурса победители должны были представлять нашу страну на Х Всемирном фестивале молодежи в Берлине. Но судьбу "Москвичей" резко изменил немолодой, седеющий человек по имени Ефим Михайлович Зуперман. Он сделал нам предложение, от которого мы не смогли отказаться, поставив ряд условий: перейти из Москонцерта в Росконцерт, изменить название ансамбля, отказаться от поездки в Берлин и начать работать с популярным певцом Валерием Ободзинским.
— Некоторые биографы Ободзинского утверждают, что популярность к певцу пришла благодаря его гастролям с коллективом Олега Лундстрема и песням композитора Давида Тухманова. Какую роль в жизни Ободзинского сыграло его сотрудничество с ансамблем "Верные друзья"?
— Валерий Ободзинский был палочкой-выручалочкой для оркестра Олега Лундстрема. На самом деле он стал известен, когда еще выступал в разных филармониях на периферии, не вспомню сразу их названия. Ободзинский стал безумно популярен после выхода на советский экран американского фильма "Золото Маккены". Исполнители в те годы имели право на номер, на отделение и на сольный концерт. Право на сольный концерт тогда было у считанных артистов — например, у Зыкиной, Магомаева, Кобзона, чуть позже у Лещенко. На отделение уже имели право больше певцов — та же Пугачева, с которой мы вместе работали в Росконцерте.
Наш ансамбль также имел право на отделение. Ободзинский привел в наш ансамбль пианиста Юрия Щеглова, ставшего в первые два года музыкальным руководителем коллектива, и известного в те годы гитариста Борю Пивоварова. Мы перешли из Москонцерта в Росконцерт, поменяли название на "Верные друзья" — его придумал тромбонист Игорь Осколков — и в очень короткий срок отрепетировали программу Ободзинского, который до нас выступал с "плавающим" составом.
— Почему Валерий Ободзинский назначил музыкальным руководителем вместо Юрия Щеглова вас?
— Не хочу себя хвалить, но я более или менее умел делать аранжировки. Кроме того, Юра Щеглов выпивал, его жена, которая работала у нас костюмершей, — тоже. Ободзинский же спиртное не принимал ни под каким предлогом. Мы слышали, что раньше он злоупотреблял, но в какой-то момент все это приостановилось. Юра Щеглов рассказал о истории, происшедшей с Валерой, по-моему, в Норильске. Он должен был петь на новогоднем "огоньке". В те годы на ТВ был в основном живой эфир.
И вот, зная, что Валера злоупотребляет, его продержали почти весь день в номере гостиницы. Затем за ним приехал представитель горкома партии и предложил поехать на телевидение. Спускаясь по лестнице, Валера каким-то образом умудрился забежать в буфет и опрокинуть пару стаканчиков вина. На ТВ все было хорошо до того момента пока не включили софиты. Валеру повело и, начав петь знаменитую "Анжелу", он упал в оркестровую яму. Был страшный скандал, и Валера решил кардинально изменить свою жизнь.
— Получилось?
— С этого момента Валера был "зашит". Он знал, что если выпьет — то умрет. В тоже время он был очень гостеприимный человек. Как-то мы дали шефский концерт в одной организации, и за это ему дома установили бар. Он очень любил всем наливать и, как мне показалось, получал от этого своеобразный кайф. После первой поездки, вернувшись домой, через несколько дней мы уехали на новые гастроли. Вспоминая начало работы с ним, могу только сказать, что Валера в то время был человек непоколебимой силы воли. Единственно, что удивило — один раз в купе поезда он случайно открыл кейс, который оказался наполовину заполнен какими-то таблетками. В то время никто из нас не знал, что Валера постоянно употребляет "колеса" — таблетки от кашля, в которых присутствует кодеин.
— Ободзинский по тем временам был обеспеченным человеком? Какую роль это сыграло в его судьбе?
— Мое мнение — большие деньги перечеркнули всю его дальнейшую жизнь. Ободзинский, несмотря на то, что приносил колоссальную прибыль Росконцерту и другим филармониям, получал за концерт 27 рублей. Никто из нас не возражал против этого, понимая, что часть денег идет Зуперману, у которого зарплата была очень маленькой. Позднее все узнали, что часть денег отстегивают Росконцерту — за то, что разрешали делать больше 16-ти концертов, положенных в месяц, и составлять график гастролей по своему усмотрению. Но это будет позднее, когда разгорится скандал с Вадимом Мулерманом, посадят директора-распорядителя ОХК (Объединение художественных коллективов — Ред.) Иваненкова и главного бухгалтера Захариади. Добавлю только, что в те времена, когда администратор приходил заказывать костюмы, кофры, плакаты или аппаратуру, ответ во многих организациях звучал примерно так: "Надо ждать". Когда те переспрашивали: "Чего ждать?". Ответ непонятливому был более протяжный: "Надо ж дать!".
— Что же, на ваш взгляд, сыграло роковую роль в судьбе Валерия Ободзинского?
— Роковая ошибка Ободзинского случилась в тот день, когда он уволил директора Зупермана. В этот день он подписал себе смертный приговор. Когда к нам пришел новый конферансье Борис Григорьевич Алов, он сумел убедить Ободзинского, что вполне справится с администраторскими обязанностями и Валере не придется делится с Зуперманом. Ефим Михаилович был практически непьющим человеком, боготворил Ободзинского. Убежден, что, если бы он остался в коллективе, то не позволил Алову свести с катушек Валеру. Долгое время после этого события ничего не предвещало грозы, и мы потихоньку смирились с его уходом, хотя на нем самом это отразилось самым печальным образом. Вскоре Ефим Михаилович умер.
Директор Алов "развязал" Ободзинского. В те годы зависимым от алкоголя людям вшивали куда-то там в ногу капсулу, и человек знал, если он выпьет, то моментально умрет. Валера был очень гостеприимным хозяином, но за те четыре с половиной года он ни грамма в рот не взял. А Алов начал его потихоньку спаивать. Не с первого дня, но так постепенно: выпей, там, немножко пива — вот видишь ничего не произошло! Потом еще и еще чего-нибудь… Когда Ободзинский выпивал — ему становилось плохо. Для того, чтобы привести Валеру в чувство, ему нужно было переливать кровь и делать другие процедуры, и нам случалось его оставлять в тех городах, где мы были на гастролях.
В те годы у Валеры была неимоверная сила воли. Когда он почувствовал, что начинает полнеть, перешел на строгую диету, а по четвергам съедал только два яблока и пил простую воду. Я пишу об этом потому, что у меня в голове не укладывается, как этот сильный и волевой человек мог оказаться под влиянием алкоголика Алова.
— Спаивал ведь не со зла?…
— Борис Алов сам по себе был человек хороший, жизнерадостный, в расцвете сил, богатырского здоровья мужчина. Знаете, такой еврей, который мог перепить любого русского. Единственная отличительная черта — он практически каждый вечер после концертов выпивал две бутылки коньяка. Закуска у него тоже была оригинальная — сырое яйцо. На концертах он всегда был трезвый — но после концертов… На концерте он себе не позволял и всегда был веселый и свежий, а вот после они собирались играть в преферанс, и Валера тоже любил играть, а там уже выпивали не одну бутылку коньяка.
Один раз на Дальнем Востоке у нас был очень ранний перелет. Борис Григорьевич не успел прийти в себя и во время полета свалился в проход между сиденьями. Первый раз мы его приподняли, ну, а после второго и третьего падения стюардессы и пассажиры переступали через него до конца полета. До последнего дня никто не знал, какой разрушительный процесс происходит в душе и теле Валерия Ободзинского. Сам же Алов в середине 80-х годов уехал вместе с семьей в США, где через некоторое время ушел в мир иной.
— Пристрастие Ободзинского обозначило и конец вашего с ним сотрудничества?
— Впервые это случилось в Киеве. Мы выступали во Дворце спорта с очень популярным в те годы ансамблем "Поющие сердца". За час до концерта я зашел к Валере в гостиничный номер. То, что я увидел, не поддается описанию: на кровати лежал трясущийся как в лихорадке Ободзинский. Увидев меня, он снял дорогие часы и взмолился: "Принеси мне за часы бутылку водки". Сказать, что я был в шоке — не сказать ничего. Привести в чувство его в тот день не удалось. Концерт не отменили — мы выступили в первом отделении, во втором — "Поющие сердца". Им можно было посочувствовать, ведь основная масса людей пришли на Ободзинского.
На следующий день позвонил директор Росконцерта и выложил главный аргумент того времени: "Валера, если ты не выйдешь на сцену, мне придется положить на стол партбилет". Ободзинский на сцене был мокрый, но пел как бог. Это был пик его карьеры. С этого момента она сначала медленно, потом по нарастающей понеслась в пропасть. После Киева пять-шесть месяцев продолжалось наше сотрудничество. Последний концерт был с ним и оркестром Лундстрема в Омске, где Валеру пришлось положить в психоневрологический диспансер. После этого мы с ним больше не работали.
В последний раз я общался с ним в 1988 году перед отъездом в Канаду на постоянное место жительства, когда он пришел ко мне домой послушать новые песни. В свое время он записал две мои песни. Это был абсолютно неузнаваемый Валерий Ободзинский — в стоптанных кроссовках, небритый, помятый. А самое главное — ужасно уставший от жизни и борьбы грустный человек, который не поступался достоинством и честью, не изменял своим принципам — петь те песни, которые доходили до сердец зрителей. А те в свою очередь понимали, что они исполнены великолепным исполнителем и в них нет места для фальши.
— Известно, что Валерий Ободзинский обожал свою жену, с которой познакомился на гастролях, и дочь свою тоже очень любил. Семья не смогла удержать его от падения?
— Валера очень любил Нелю. Вот в одной из поездок он купил ей норковую шубу за 3500 рублей. Это была аховая сумма по тем временам. Он очень любил всю свою семью — и жену Нелю, и дочь Анжелу. Надо было видеть и слышать, с каким проникновением он пел "Анжелу". Конечно, никто не идеален в этом мире. Как-то он мне сказал: "Знаешь, мы можем с тобой "отстегнуться", но семья для нас — святое". Поэтому, когда он впоследствии развелся с Нелей и женился на одесситке на много лет моложе его, для меня и, наверное, для многих это был шок.
— Известно, что причиной разрыва Ободзинского с женой было пристрастие певца к алкоголю, а не увлечения на стороне.
— Не могу сказать точно, но кажется это уже наступил период, когда Валерий находился под влиянием Алова. В то время он и познакомился с девушкой, которая была на 20 лет его моложе. Если мне не изменяет память, она была дочкой капитана корабля и звали ее Лола. Валера очень ею увлекся. Он меня с ней знакомил. Но когда я узнал, что у него от нее родилась дочка и Валерий разводится с Нелей — я был очень удивлен. Он все для жены делал.
Потом эту девушку Лолу — она работала, кажется, администратором — посадили или арестовали за какие-то там махинации с продажей билетов, но это уже произошло после того, как они с Валерой расстались. Я знал, что он снова вернулся к Неле, и спросил его, как его нынешняя жизнь с женщиной, которую он так любил. Он ответил с грустью: "Разбитый горшок не склеишь".
— Каким вам запомнился Валерий Ободзинский?
— Что меня всегда удивляло в нем — это колоссальная собранность. Мы могли быть проездом в Москве всего пару дней. За это время он успевал встречаться с композиторами, или у него уже была назначена запись. При том, что никто за него эти административные вещи не делал. Мне кажется, что в то время у него был очень важный принцип в жизни: "Если не действовать, ни к чему ума палата". Валера никогда никому не завидовал. Я не слышал, чтобы он плохо отзывался о своих коллегах. У него была любимая поговорка: "Каждому коню — свое стойло".
При этом с нотами Валера был на "вы". В связи с этим вспоминается известная история, когда "Битлз" спросили, как они относятся к нотам. Oтвет был лаконичен: "Ноты — дорожные знаки, а зачем их знать, если знаешь дорогу?". Так вот, Валера знал Дорогу! Он так исполнял песни, что у людей мурашки бегали по спине. Когда он пел песню "Всегда найдется женская рука" на стихи Евгения Евтушенко, у зрителей — особенно у женской половины — на глазах были слезы. Удивительно, но я нигде не смог найти запись этой песни, на мой взгляд одной из его лучших. Уверен, что, если бы кто-то сейчас записал эту песню, это был бы настоящий хит — сочетание красивой музыки с прекрасной, не теряющей актуальности, поэзией.
Хочу добавить, что никакая горькая правда не может зачеркнуть тот факт, что Валерий Ободзинский был абсолютно неординарным певцом своего времени и отдельной страницей в истории советской эстрады."
Читайте больше на
http://www.pravda.ru/society/fashion/models/28-04-2012/1113366-obodzinsky-0/
